Мия посмотрела на размазанное по пальцам Дика бурое пятно, потом на довольную физиономию самого победителя. И тут вспомнила. Ладонь легла на грудь.
— Мой герой.
Голос тут же сделался выше и слаще — точь-в-точь как у той девицы, что пару недель назад оказывалась возле Дика всякий раз, когда он совершал очередной великий подвиг. Ну, знаете, вроде придержанной двери. Однажды он помог затащить на телегу мешок, и Мия всерьёз ждала, что девица срочно затребует септона и окольцует Дика прямо там. Естественно, забыть такое Дику никто не позволил. Мия хлопнула ресницами. Для убедительности.
— Ах, ты не пострадал?
Она придвинулась ближе и потянулась к его руке.
— Дай сюда.
Тут появилась и вполне практическая причина вмешаться. Пальцы у Дика были в комариной крови, а Мия только сегодня надела чистую рубаху. Предоставлять ему самому решать, куда их деть, она не собиралась. Ещё об неё вытрет — с него станется. Мия перехватила его за запястье и тщательно оттёрла пальцы о подвернувшуюся тряпку.
— Нельзя же позволить крови поверженного врага пятнать героя.
Она придирчиво осмотрела результат и ещё мгновение сохраняла трагическое и вместе тем нежное выражение лица. Потом уголок рта пополз вверх. По её скромному мнению, вышло охуенно. Даже Семеро с небес наверняка оценили представление. Мия отпустила руку Дика и снова развалилась на тряпье, подложив ладонь под голову.
— Фу.
Лагерь вокруг постепенно затихал. У ближайшего костра кто-то ещё спорил вполголоса. Одна из лошадей беспокойно переступила и фыркнула в сторону темноты. Мия машинально посмотрела туда же. За последними пятнами света уже ничего нельзя было разобрать. Только чёрные склоны, редкий шорох осыпавшегося камня, уступы и расщелины, где человек мог затаиться так, что снизу его хрен разглядишь.
— Как думаешь, кланы завтра полезут?
Она повернула голову к Дику.
— Или пронесёт?
Купцы любую опасность мерили потерянными часами и монетами. Стоило впереди замаячить ещё одной монете, и всё, что мешало идти быстрее, чудесным образом становилось не таким уж опасным. Дик хотя бы не кормил её такой чушью. И никогда ей не врал. Мог хохотать над ерундой, нарываться на неприятности и встречать их так, будто они случались исключительно ради его развлечения. Иногда Мия подозревала, что неприятности действительно находили его из чистого любопытства. Но когда становилось по-настоящему хреново, дурака валять переставал.
Мия ещё немного посмотрела на него. А потом снова усмехнулась, придвинулась ближе и уцепилась за край его рукава.
— Ты ведь меня защитишь?
Голос опять сделался приторно-мягким.
— Я так спокойна, когда ты рядом.
Ещё пара взмахов ресниц — исключительно во имя искусства.
— Я ведь всего лишь беззащитная ледя.
Мия продержалась с серьёзным лицом ещё мгновение. А после довольно оскалилась.