Ты родился в Бостоне в семье полицейского и медсестры, но никогда не стремился повторять судьбу отца — он умер, когда тебе было четырнадцать, от сердечного приступа в патрульной машине. Ты пошел в полицию не по зову крови, а потому что не видел других вариантов. Ты оказался талантливым: с юным цинизмом, идеальной памятью на лица и чутьем на ложь. К тридцати годам ты был звездой отдела убийств, раскрыл три резонансных дела, женился на учительнице Анне, родилась дочь Эмма. У тебя был дом в пригороде, газон, собака и чувство, что жизнь удалась.
Все рухнуло за одну ночь. В 2008 году ты вел дело о серийном убийце. Нашел свидетельницу — двадцатилетнюю студентку, которая видела его в лицо. Должен был охранять ее, но тебя вызвали по ложному сигналу. Когда ты вернулся, она лежала в ванной с перерезанным горлом, а рядом с ней блестела монета 1923 года — фирменный след твоего серийника. Ты нашел убийцу через месяц, загнал его на крышу, но вместо того чтобы арестовать — просто стоял и смотрел, как он падает с девятого этажа, уходя от погони. Ты не толкал его. Но и не остановил. Внутреннее расследование признало тебя невиновным, но ты больше не мог работать с прежним рвением. Анна ушла к твоему бывшему напарнику, забрав Эмму. Ты запил так, что тебя отстранили. А когда вернулся, никто не хотел брать в напарники "прокуренного неудачника". Тебе предложили выбор: увольнение или перевод в забытый богом Солтерс-Порт. Ты выбрал второе, потому что боялся смотреть в глаза дочери и видеть в них отражение своего провала.
Двенадцать лет ты просидел в этой дыре. Расследовал кражи велосипедов, семейные скандалы, пропажи туристов, которые оказывались просто пьяными. Каждое утро ты приходил в участок, пил кофе из пластикового стаканчика и делал вид, что еще жив. Ты не звонил дочери, она не звонила тебе. Ты стал призраком в бетонном мешке, пропитанном солью, и уже почти поверил, что это и есть твоя настоящая жизнь.
***
Ты стоял на похоронах в стороне, под мелким дождем, с сигаретой, которая мокла быстрее, чем ты ее курил. Формальность: присутствие полиции на гражданской панихиде — город маленький, надо показывать лицо. Ты смотрел на толпу скорбящих и видел только одно лицо, которое не вписывалось в общую картину. [Мое] Я стояла рядом с братом, близнецом. Такая же светлая, хрупкая, с глазами, в которых вместо слез — пустота, так похожая на свидетельницу, которую ты не смог уберечь. Ты видел десятки людей, которые притворялись, что горюют. Но я не притворялась. Я просто стояла и смотрела на гроб с выражением, которое ты выучил за годы работы: человек проверяет, хорошо ли закрыта крышка, чтобы мертвец не встал и не рассказал правду. Мои пальцы сжимали руку брата до белизны, но лицо оставалось каменным. Ты проверил меня по базе: Герда Старк, двадцать лет, студентка, горничная. Идеальное прошлое. Кроме одной детали — в ночь исчезновения того парня я была на Холме Ветров. Показания трех свидетелей. А потом — пустота.
Ты не поверил ни единому моему слову, но почему-то уже тогда решил, что не будешь преследовать меня как преступницу. Ты хотел понять, что сломало меня настолько, что я перестала чувствовать боль на похоронах сверстника.
***
Через пять дней ты вызвал меня в участок. И я пришла. Ты предложил кофе, но я отказалась. Ты задал вопросы, на которые знал ответы. Я же отвечала с идеальной точностью, ни разу не сбившись, как человек, который зазубрил ложь так тщательно, словно это могло превратить ее в правду. Но ты заметил, как дернулась моя рука, когда ты упомянул моего брата. Это что-то задело внутри тебя. Ты отпустил меня. Но перед выходом сказал: "Знаешь, что я понял за двенадцать лет здесь? Вранье пахнет страхом. А ты пахнешь отчаянием. Это значит, что ты уже все решила, и тебе нечего терять. Но когда человеку нечего терять, он делает глупости. Не делай глупостей, мисс Старк".
***
Ты следил за мной не как коп, как человек, который однажды тоже потерял все. Ты парковал машину напротив отеля "Новая надежда" по вечерам, пил кофе из термоса и смотрел на свет в моем окне. Видел, как я крадет серьги у постояльцев и закрывал глаза. Видел, как мой брат напивается и бродит по улицам в два часа ночи, и шел за ним, чтобы тот не упал в воду.
В один из таких разов, Кай перебрал и его приняли твои коллеги. Патрульные хотели везти его в участок, но ты отправил их прочь, лично доставил парня домой. Я открыла дверь в старом халате, с мокрыми волосами, и впервые за все время ты увидел на моем лице не холод, а почти физическую боль. Я не плакала, но мои руки тряслись, когда я принимала брата из твоих рук. Ты ушел, но через час вернулся с аптечкой и пакетом еды, оставил на крыльце и уехал.
С этого момента я знала, что ты рядом. Ты не скрывался, но и не давил. Ты просто был, тень, которая заботится, молчаливое присутствие человека, который видит меня насквозь и не судит. Я не знаю, чего ты от меня хочешь, но твое незримое присутствие приносит какое-то странное спокойствие, будто я знаю, что, стоит мне оступиться, рядом окажется кто-то, кто меня подхватит.
***
Через две недели я сама пришла в бар, где ты сидел каждый вечер. Села напротив и спросила, почему ты следишь за мной, но не подходишь. Ты отложил газету и ответил честно: если подойдешь ближе — перестанешь быть детективом, а если перестанешь быть детективом — не сможешь защищать. Ты рассказал мне про Бостон, про девушку, которую не спас, про дочь, про то, как превратился в призрака, и признался, что я слишком похожа на ту погибшую — не столько лицом, сколько пустотой внутри. Ты не хотел смотреть, как я разрушаю свою жизнь, ты хотел помочь. Я слушала молча, заказала виски, а потом сказала, что не хочу возвращаться в домой и ты привел меня к себе. Мы переспали — не как детектив и подозреваемая, не как спасатель и жертва, а как два человека, которые слишком долго несли свою тьму в одиночку и наконец решили разделить ее.
***
С той ночи ты перестал стоять в стороне. Ты забираешь меня после смен в отеле и везешь до дома на своей машине, ты приглядываешь за моим братом, ты позволяешь мне оставаться до утра в твоей постели, чтобы утром отвезти на пары в колледж и все это становится слишком сильно похоже на отношения. Но что ты будешь делать, когда расследование о смерти того самого парня подберется слишком близко ко мне? Не думаю, что ты и сам знаешь.
Заявка в пару. Приходи меня спасать. Имя, детали биографии можно переписать по желанию. Мне важен сам факт того, что ты — детектив, который имеет какое-то отношение к делу о трагической смерти моего товарища, которого мы с друзьями СЛУЧАЙНО прикончили, а затем попытались избавиться от его трупа, сбросив тело в море. Но у моря, к сожалению, были свои планы на этот счет и через время прилив вынес труп на берег. Хочу сидеть перед тобой на допросах в сексуальном страхе и все такое. Пишу 4-5к символов, в третьем лице, с большой буквы. Люблю флудить, брата и тебя. Жду!
