ССЫЛКА НА ЗАЯВКУ

25-29
младший бро
maybe rudy pankow
тревога пробирается под кожу, роется в голове — ржавчина разъедает железо изнутри, оставляя труху там, где когда-то держалась сталь. ему, кажется, что доверить свои мысли ═ вынуть ребра, одно за другим и разложить перед чужими глазами. ему страшно раскрыться, страшно, что не примут таким, какой он есть на самом деле.
джей, возможно, и себе признаться не сможет, где он бывает настоящим; он вообще существует?
он всегда молчит о проблемах, прячется под масками бравады, наблюдает за другими — и учится мимикрировать: шутит громче, улыбается шире, врывается в дом брата так, будто имеет на это право.
их последняя встреча, — тревор помнит, — происходит на пороге его собственного дома; она отдает гарью, и тем самым, ни с чем не сравнимым запахом загнанной в угол гордости — кисловатым, как металл под языком. старая кожа куртки скрипит при каждом резком движении. в воздухе висит недосказанное, густое, почти осязаемое — тронь, и сорвется в крик.
джей — заноза под кожей, что теперь гноится вечным сравнением. ведь именно он первым ушел из дома — когда хлопнул дверью.
— ты зачем приехал.
— соскучился, говорю же. проезжал мимо.
— четыреста миль мимо.
— ну да.
— и надолго.
— пока не прогонишь.
слова падают между ними, будто битая посуда. каждый обрывок фразы — осколок с острым краем: "вечно ты"— "не лезь" — "хоть раз в жизни". они не слушают, они режутся друг о друга. воздух скручивается в тугой жгут.
тревор трет переносицу — жест отцовский, подсмотренный когда-то, присвоенный теперь, — и это движение вдруг подсекает джея сильнее любого слова. он выплевывает то, что копилось годами: ты мне не отец, хватит смотреть, как он. тревор бледнеет — не от злости, от попадания.
молчание между ними тяжелое, как многотонная плита, — давит обоим на плечи, и ни один не решается ее сбросить.
джей пахнет бензином и дешевым пивом. он всегда недоговаривает, считает себя лучшим — у него много недостатков, которые он сам не научился до сих пор принимать. ему не нравится ни с кем делиться — поэтому тысячи шуток и на-пальцах-посчитать искренних фраз. у него острый язык и острый взгляд.
он любит саморазрушаться — через боль и через ощущение, что хоть это он контролирует: сам решает, как глубоко, сам зашивает потом, стиснув зубы. он любит скорость, риск, и ему точно нравится гореть: вкус адреналина, красный цвет заката, звук собственного сердца на пределе.
иногда ему все еще хочется быть хорошим — ну, или просто быть.