Live Your Life |
| Сервис | Сбой в работе форумов и дополнений.. Часть функционала временно недоступна. |
| Сервис | Переезд дополнений завершен. Часть функционала временно недоступна. |
| Сервис | Переезд дополнений на новый сервер. Функционал будет временно недоступен. |
| Сервис | Работа дополнений восстановлена. И снова сломана... |
| Сервис | Починка дополнений продолжается. |
| Сервис | Скрытие рекламных баннеров - проверь, чтоб не заблокировали! |
| Script | Полезное о нейро-скриптах и безопасности. |
| Сервис | Пополнение фонда форума иностранными картами. |
| Сервис | Чистка заброшенных форумов. Проверь, чтобы твой старый форум не пропал! |
Сезон 3. Выпуск 7
Интервью: "Ролевой дайджест"
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Live Your Life » Реальная жизнь » espresso
Адрес: https://myespresso.rusff.me/
Название: espresso
Дата открытия: 17.04.2026
Краткое описание: real-life // houston, usa
🔅 хочешь — пиши полноценную красивую анкету, хочешь — приложи самый смешной мем
🔅 чистка по постам раз в два месяца
🔅 конкурсы, флуды и просто комфортное времяпрепровождение
Ссылка на взаимную рекламу: https://myespresso.rusff.me/viewtopic.p … 948#p39948
30 лет
sex tention
saoirse ronan, juno temple
Проблема Кейси в том, что ей тридцатник, а она по-прежнему одевается, разговаривает и встречается с двадцатитрехлетними мальчиками как в свои четырнадцать. Накладной хвост длиной до жопы, разноцветные лосины, пластиковые серьги, бусики, браслетики. Она из тех дурочек, кто знаменит тем, что знаменит, снимается в рекламе всякого дерьма, ведёт вечеринки и, в общем-то, имеет неплохие деньги.
Она непосредственная, эмоциональная, легко может ехать в автобусе в бигудях, чтобы быть на съёмках со свежими кудрями, и восхищаться чужими сиськами с воплями, которыми расслышит половина Хьюстона. Кейси остановит на улице хоть саму Мадонну, чтобы спросить, где она купила эти роскошные туфли. Она легко заводит себе друзей и врагов, потому что совершенно не умеет затыкаться.
Кейси встречается с тупым самовлюблённым кретином-вокалистом из джаз-бэнда, из-за чего Тео приходится каждый день наблюдать, как они трогают друг друга за задницы и сюсюкаются точно два умственно отсталых. Тео может подойти и наорать на кретина-вокалиста, чтобы он не разбрасывал свои вещи, или не лез в чужие, или ещё что-нибудь.
— Кейси, — закончив, скажет, не глядя.
— Тео, — оторопев, ответит она.
Иногда он может наорать на саму Кейси, чтобы не светила тут своими бёдрами перед концертом, а она в ответ наорёт, чтобы не был таким мудаком. Потом потупит взгляд, скажет:
— Извини, Тео.
И он молча уйдёт.
И однажды, чтобы отомстить своему тупому пареньку, Кейси купит вечер с Тео на благотворительном аукционе за пятнадцать тысяч баксов.
35 лет
моя проблема
James Norton
Ты смотришь, как капли крови стекают по костяшкам пальцев и чувствуешь металлический привкус во рту. Губа разбита, глаз немного заплыл. Боль отрезвляет и возвращает тебя в реальность. И только тогда ты понимаешь, что перед тобой стоит толпа людей, а у твоих ног валяется тело какого-то выпиваки. Ты даже не успеваешь ужаснуться произошедшему, прежде чем кто-то хватает тебя за плечи, встряхивая с силой и приводя в чувства. Это Вик... Вик всегда рядом, когда он так нужен. Но в этот раз его лицо перекошено волнением на грани страха. Что же ты наделал, Николас?
Молоток судьи звучит так громко, что его стук до сих пор трещит внутри черепа. "Вы приговариваетесь к 10 годам лишения свободы." Тон судьи монотонный и чеканный, даже безразличный. Как будто это не его отправляют за решетку на целый десяток лет. Ник все еще не понимает, как так вышло. Они ведь сделали все, что могли. Прежде чем к нему подходит охрана, Николас слышит шепот своего адвоката на ухо: "Мы подадим апелляцию, еще не все потеряно.".
За решеткой время тянется вечность. Он пишет Виктору письма, но ответы получает все реже. И в конце концов, по истечении третьего года отсидки, понимает, что их общению пришел конец. Конечно... Кто захочет быть с неуравновешенным зэком? Ник провоцирует драки, напарывается на заточку пару раз, но выживает. Он ходит по грани, потеряв любой смысл. И спустя еще год неудачных попыток погибнуть от рук сокамерников, Николасу ставят диагноз "Интермиттирующее взрывное расстройство". Его адвокат чуть ли не прыгает от радости, услышав эту новость. Теперь у них есть оправдательный подтвержденный диагноз, а значит, Нику не придется сидеть весь срок.
Когда его выпускают по УДО, то предписывают строго принимать медикаменты и отмечаться у психотерапевта раз в неделю. Ник интересуется, может ли он выбрать психолога сам, на что получает утвердительный ответ. И так он вновь находит Виктора и становится его постоянной головной болью и проблемой.
21-23
felix mallard
Я ничего не хочу, на самом деле.
Мне просто надо, чтобы меня любили.
Держали на ручках, давали заснуть, почувствовать себя мягкой, пустой, ни для чего особенного не пригодной.
В ответ комфортить тоже умею как надо, сладко и терпко, как приятное сердцу вино.
Но это всё после.
Сначала я буду очень, очень, ОЧЕНЬ зла на тебя. За то, что ты уехал от меня надолго и где-то там шлялся, учился, работал, трахал безудержно девок, сохранив меня для взрослого будущего, не позволив нашим поцелуям перед отъездом зайти капельку дальше.
Боже, как же хотелось отомстить тебе за эту — пусть и предполагаемую — измену, измены, сколько их было??? Не проходило и часа все эти долгие месяцы жизни без тебя, когда бы я не представляла себе, как вгрызаясь своими ногтями прям тебе в глотку и просто смотрю, как ты медленно умираешь, забрызгивая меня горячей кровью из своей сонной артерии. И ты, сука, даже там, в моем гребанном воображении, умирал красиво, ну тварь... С уголка губ пускал тонкую струечку крови и, навсегда охладив свой невидящий взор, тяжело и изящно оседал ко мне под ноги на пол.
Я держалась достойно все эти годы. Только сестра знала, что все мои мысли и многие сны — о тебе. И это изводит меня.
Но ты приезжаешь — и я что, должна просто обрадоваться? Не убить, не разорвать тебя ко всем чертям, а просто терпеть ещё большую муку и — улыбнуться? Сказать, милый, привет, как дела, сколько баб выебал? Я вот пиццот, и столько же мужиков, давай откроем всем им счёт и будем прикидывать, на ком из них тебе можно жениться, а мне за кого выйти замуж. Можем меняться. Так сейчас модно, ААААААААААААААААА.
ТВАРЬ, УРОД, УШЕЛ ОТСЮДА К ДЬЯВОЛУ, МЕРЗАВЕЦ!!#!111
....
вооооооот ...
А так, как дела, конечно, извини, мне сейчас некогда, нужно идти, парню обещала позвонить... Ты к нам надолго? Нет? Ну пока?
О, я умею быть ледяной. Приди проверь.
45-47
отец
charlie hunnam
ты всегда появлялся неожиданно. наверное, отплачиваешь мне – за то, что и я появился у вас с мамой неожиданно?
я рос где-то между обещаниями «я приеду на следующий матч», которые ты не сдерживал, и редкими выходными, когда ты действительно находил время. наверное, я должен был злиться сильнее. или обижаться. но если честно, большую часть времени я просто не понимал, как вообще должен относиться к человеку, который вроде бы мой отец, но в квартире которого никогда не было моих вещах.
меня растили дедушка с бабушкой. дед возил меня на тренировки в пять утра, сидел на холодных трибунах, ждал после игр, даже если мы проигрывали всухую. он знал, когда мне соврали тренеры, когда я получал травму и молчал, когда я делал вид, что всё нормально. а ты… ты всегда был где-то. как человек, которого нельзя назвать чужим, но и своим — тоже не получается. наверное, нет ничего удивительного в том, что и вырос я не под твоей фамилией.
сейчас мне двадцать пять. я снова в хьюстоне — впервые так надолго за много лет. травма выбила меня из сезона, из привычной жизни, и внезапно оказалось, что мы с тобой живём в одном городе и даже иногда созваниваемся. это всё ещё ощущается странно.
я не знаю, как разговаривать с тобой правильно. не знаю, что ты вообще знаешь обо мне кроме краткой сводки новостей обо мне на espn sports. я не знаю о тебе ничего, что помогло бы мне наладить общение.
не знаю, замечаешь ли ты, что я давно перестал рассказывать людям, когда мне нужна помощь.
мы с тобой не знаем, как быть отцом и сыном. но, наверное, я всё ещё жду. сам не понимаю, чего: разговора, попытки, какого-то доказательства, что мы еще можем узнать друг друга.
сможем ли мы вообще стать семьёй теперь, когда я уже давно вырос? или некоторые вещи просто невозможно догнать, сколько бы ни пытались?
32
ex in every sense
callum turner
данте морелли — дорогой вкус и дешёвые оправдания; на запястье — часы, стоящие как чья-то месячная аренда, на лице — та самая усталая полуулыбка, от которой женщинам хочется либо спорить, либо целовать [иногда одновременно]. он умеет смотреть на собеседника так, будто в мире сейчас нет ничего важнее его слов. это ложь, конечно. просто очень качественная. [карьера идёт за ним охотно] маркетинговое агентство любит таких мужчин: гладких, убедительных, с дорогим голосом и умением продавать клиентам уверенность в завтрашнем дне. позиция вице-президента по развитию звучит солидно, и данте носит её так же естественно, как манжеты. бюджеты, переговоры, цифры, решения — всё это у него получается хорошо.
сторми альвера он замечает быстро; слишком живая для корпоративных стен. слишком умная, чтобы долго сидеть внизу. слишком голодная до будущего, чтобы играть в удобную девочку. она приносит цифры, вытягивает провальные кампании, улыбается клиентам в лицо и закатывает глаза ровно в ту секунду, когда закрываются двери лифта. в ней много электричества. данте любит всё, что может ударить током, но не убить. она появляется в нужный для него момент // он — в опасно нужный для неё.
сначала всё выглядит невинно: задержался у её стола дольше, чем требовал вопрос. потом попросил зайти после совещания. потом принёс кофе именно такой, как она любит, будто случайно запомнил. сказал, что у неё редкое чутьё. что она мыслит на два шага вперёд. что digital-направление давно заслуживает такого руководителя, как она. он не соблазняет в лоб [слишком примитивно]. он делает хуже — даёт почувствовать себя увиденной. а сторми устала быть сильной без зрителей.
новогодний корпоратив случается как стихийное бедствие; блестящие платья, шампанское, диджей с уголовно наказуемым вкусом, коллеги, танцующие так, будто завтра не существует ни похмелья, ни hr-отдела. сторми в красном. данте в чёрном. оба выглядят как ошибка, которая вот-вот станет воспоминанием // с-т-а-н-о-в-и-т-с-я.
утром он безупречно вежлив. красив. занят. следующие пару дней — ещё и слегка недоступен. сторми делает вид, что ей всё равно [это её второй любимый вид спорта после самообмана]. потом данте снова появляется у её стола с кофе и фразой: «не люблю смешивать работу и личное» // сказал человек, который буквально смешал их на диване лаунж-зоны. а дальше всё катится по наклонной красиво; ужины после работы, сообщения после полуночи, его ладонь на её пояснице в пустом лифте, её каблуки в его прихожей, утро в его постели и вечер, где они снова делают вид, что просто коллеги. он целует так же, как строит карьеру: уверенно, аккуратно, без суеты. сторми влюбляется так же, как живёт: быстро, ярко и не туда.
когда освобождается должность руководителя отдела, она уже делает эту работу без титула. собирает команду, тушит пожары, вытаскивает квартальные отчёты и улыбается так, будто не падает с ног. данте говорит: «ещё немного, я почти всё продавил наверху» // будущее уже пахнет её именем на табличке. потом всех собирают в стеклянной переговорной. новый руководитель — давний друг данте. человек с пустым рукопожатием и резюме, которое звучит лучше, чем работает. официально это называется стратегическим усилением. неофициально — сторми понимает всё в тот момент, когда данте не поднимает на неё глаз.
окончательно розовые очки трескаются позже. она возвращается в офис за забытым зарядником и застаёт в его кабинете новую «редкую и талантливую». девушка смеётся тем смехом, которым обычно смеются на старте ошибок. данте выглядит раздражённым только тем, что его отвлекли. он не оправдывается. не просит понять. говорит лишь, что решения иногда сложнее, чем кажутся, и ей не стоит принимать это лично.
после этого офис не меняется — меняется она внутри него. те же стены, тот же кофе, те же люди, только теперь всё происходит будто сквозь стекло. сторми приходит вовремя, закрывает задачи, шутит на кухне и учится дышать там, где её аккуратно вычеркнули. через две недели она увольняется. без сцены. без слёз. без письма на весь отдел. просто собирает вещи, выключает макбук и уходит, не обернувшись.
25-26
друзья детства
jeon jungkook
take me into your deep. i wanna lay in your world
so what, your shadow's a mess. i'm walkin' with my own dirt
восемь лет — срок, за который можно разучиться дышать одним воздухом, но забыть, как его имя царапает нёбо изнутри — никогда.
оно там, это имя. скребётся где-то под диафрагмой, оставляя ржавые, невыводимые полосы на рёбрах.
мэд было шестнадцать, когда его силуэт в последний раз примерялся к дверному проёму её дома.
её обиды не умеют стареть. не рассыпаются в прах и не оседают принятием;
нет — они гноятся, нарывают, прорастают тёрном сквозь тонкую кожу воспоминаний. у неё всё запущено настолько, что она до сих пор делает вид будто его отъезд вовсе не горел еще долгой обидой. будто до сих ор не давится этой его фразой, брошенной им когда-то, словно в другой жизни: «вот вырастешь».
давится так, будто лезвием себе глотку вспарывает, каждый раз нарочно ставя его поперек.
хочет убедить себя, что эти слова были менее приятны, чем смятые губы, которые он оставил на её рту в тот последний, украденный момент перед тем как уехать н а в с е г д а .
мэдди ненавидит свое неравнодушие и это чувство, что выжигает изнутри лёгкие каждый раз, когда кто-то упоминает его имя.
six feet down in the sand. there's creatures that made a hole
do speak, I'm begging you, please. there's beauty outside control
когда чон уезжает — теддер не выходит на улицу. она смотрит из своего окна с широко распахнутыми, полными непонимания глазами на эту чёртову машину, которая вот-вот проглотит его, увезёт за океан, похоронит заживо в американских штатах, оставив после себя только дыру и голодные воспоминания, что быстро обглодают её кости. а своему клокочущему сердцу под ребрами дает совсем другое объяснение.
на прощанье, когда он поднимает на нее свой взгляд, она показывает ему средний палец шевеля губы без звука: проваливай.
на его лице — что-то похожее на усмешку, а потом он просто кивает — едва заметно, только для неё — и ныряет в машину хлопая дверью, отрезая их друг от друга холодным металлом, стеклом и кучей несказанных фраз, что царапают горло.
if you wanna be animals. baby, we can be animals
eat this life 'til your heart is full. if you want, you can have it all
восемь лет — срок, за который можно залечить раны, которые нанес даже самый неумелый мясник. она же — загадывала его на день рождения будто нарочно себя доводя.
следила за ним в соц сетях, через общих знакомых. и каждый раз, когда видела его имя, в груди будто зажигали спичку
— крошечный, болезненный огонёк, который она тут же задувала ладонью, чтобы не сгореть заживо.
он — загадывал её нападающие звезды, поздравлял на дни рождения получая обиженное молчание в ответ.
делала вид, что забыла, в какой день у него праздник, хотя каждое 1 сентября в её сердце что-то крошилось, как старая штукатурка, осыпаясь мелкой пылью куда-то в пищевод, заставляя давиться едой за ужином.
25 лет
codependent homoerotic friendship survivor
dua lipa
В 01:16 экран айфона мигает сообщением от Окли: "НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!! ПОСКОРЕЕ БЫ ТЫ СДОХЛА!!".
Были дни, когда продолжительность их телефонных разговоров превышала пять часов. Совместные фотки на полароид, парные браслетики, кулоны с половинками сердечек и надписью "best friends forever" — всё это было.
Это — и кое-что ещё.
Окли — сверхновая масштабом с весь Хьюстон и дальше, Окли — красивая картинка, Окли — избалованный ребёнок, который устраивает истерику на чужом дне рождения, чтобы привлечь к себе внимание. Всё должно принадлежать ей. Все должны принадлежать ей. Родители, одноклассники, Остин.
Нина.
В десять лет они скрепляют договор всегда быть вместе собственной кровью, втыкая булавки в указательные пальцы друг друга. Нине привычно жить на два континента, засыпать в самолётах она приучивается ещё в младенчестве. Каждое лето она проводит у отца в Техасе: денег у Брайана Конроя столько, что на то, как их можно потратить, никому не хватит воображения. А там, где есть Техас — есть Окли.
Окли, если честно, глубоко плевать, сколько ещё людоедских тейков высрет в твиттере её отец и в каких злоупотреблениях властью его ещё объявят проклятые леваки, до тех пор, пока на её счёт будут поступать деньги. На фотографиях из мамочкиного инстаграма — счастливое семейство на фоне белого колониального дома наслаждается традиционным барбекю, поглубже надвинув на лоб красные кепочки с узнаваемым лозунгом. Брайан Конрой — почётный гость на каждом из таких вечеров.
Никто не говорит это прямо, потому что на дворе всё же не девятнадцатый век, но все будут просто счастливы, если Нина однажды станет миссис Остин Саксон.
Окли ненавидит Остина всей душой. Остин — родившийся на три минуты раньше мамин любимчик, папин долгожданный наследник после пятнадцати лет неудачных попыток, окружённый нимбом непослушных кудрей ангелочек, с готовностью взваливающий себе на плечи весь груз родительских ожиданий. От Окли не ждут уже ничего. Может быть, если очень повезёт, она не залетит к девятнадцати и ей хватит ума не сбежать с каким-нибудь жиголо или гастролирующим рок-музыкантом.
Окли Остина ненавидит, но Нина упорно продолжает его на все их тусовки приглашать. Подливать ему виски, чтобы посмотреть, как смешно он будет коверкать слова и неумело материться, напившись. Подначивать сделать что-нибудь эдакое, на что Остин, сертифицированный хороший мальчик, кажется, не способен вовсе. Не обращает никакого внимания на то, как этот простофиля всё безнадёжнее влюбляется, пока Окли постепенно вскипает, готовясь вот-вот взорваться.
Когда Остин, запинаясь в словах и упорно не глядя ей в глаза, делает Нине предложение руки и сердца, Нина хохочет. И никак не ожидает того, что тем же вечером Остин намылит найденную в отцовской конюшне пеньковую верёвку и, крепко зажмурившись, спрыгнет со стула.
Как проходят похороны, Окли не запоминает. Для этого в ней слишком много алкоголя вперемешку с антидепрессантами.
На следующий день ей сделают промывание желудка.
Окли не запомнит, как, походя разрушив несколько жизней, Нина решает, что её американский gap year подошёл к концу и улетает первым же рейсом в Милан.
Они не блокируют контакты друг друга на телефоне, в этом нет нужды. После такого ни одной из них не придёт в голову написать или позвонить.
Пять лет спустя, когда разгневанный поведением единственной дочери Брайан Конрой сошлёт Нину обратно в Техас, традиционное барбекю Саксонов снова состоится.
Остин вынесен за скобки обходительной формулировкой PR-команды отца. Окли, одетая в смеловатый для такой традиционной семьи белый брючный костюм — почти идеальная дочь.
Окли смотрит на Нину через стенку пивного бокала и думает, что она, сука, ни капли не поменялась.
Как, на самом деле, не поменялась она сама.
23-29
искушение и наказание
khobe clarke / josh macqueen / joseph zada / твои варианты
от джонни пахнет потом после тренировки, терпким алкоголем и чужими духами, которые никогда не повторяются. он привык жить, будто завтра никогда не наступит, и если честно, его это полностью устраивает. днём — зал, крики тренера, хлопки по плечу, чужие голоса, которые всегда звучат одинаково; вечером — прокуренные бары, музыка, липкие полы, вечеринки, которые будто бы сами возникают вокруг него. он никогда не ищет никого конкретного, но всегда кого-то находит.
— позвонишь?
— может быть.
он улыбается так, что это звучит почти как «да».
когда джонни встретил бёрди, он сразу понял, что она выбивается из его реальности. она играет по правилам, но как-будто бы умеет блефовать получше старого картежника. бёрди не ловит его взгляд, не смеется в нужных местах, не накручивает локон на указательный палец, как большинство хоккейных заек. все его пикаперские схемы ломаются, отбиваются умелой подачей, и это заводит. он начинает стараться усерднее, шутить точнее, улыбаться ярче, но это не работает. твою ж мать. сначала ему всё равно. потом — не совсем. он начинает замечать, что проверяет телефон чаще, чем нужно.
— ты одна здесь?
— может быть.
она улыбается так, что это звучит почти как «да».
бёрди не перезванивает, не навязывается, целуется с ним возле мусорных баков, а потом пропадает на неделю, будто бы так и должно быть. она не отвечает прямо на его вопросы и даже по прошествии времени, джонни понимает, что не знает про неё практически ничего. у бёрди за пределами этой реальности совсем другая жизнь: куча работы, тяжелое прошлое и маленькая дочь на руках. она знает, что от джонни у нее будут одни проблемы, а их и так достаточно, так что когда все это всплывет, возможно, красавчику придется пересмотреть свои приоритеты.
Вы здесь » Live Your Life » Реальная жизнь » espresso
