внешность на ваше усмотрение, учитывайте возраст, можно генерации

Джонатан Велморн виконт Велморн, глава банковского дома, Кальдария

// имя нигде не упоминается, так же можно заменить возраст — 36 лет

「 rome — swords to rust — hearts to dust」
• • • • • • • • • • • • • • •

[indent] история; 
Велморны — одна из богатейших семей Кальдарии, но точно не одна из самых древних. Бывшие купцы, ныне получившие виконтский титул и создавшие собственный банковский дом, они больше гонятся за прибылью и расширением своего влияния, чем за уважением и признанием представителей старой знати, от которых держатся особняком.

У их обособленности есть еще одна причина: магический дар, передающийся из поколения в поколение, который Велморны, разумеется, вынуждены скрывать. Большая часть чародеев этой семьи являются алхимиками, но Джонатан предпочел выбрать другой путь.

Будучи старшим сын Абрахама Велморна, он с детства видел, как и чем маги вынуждены платить за свои умения: его отец буквально заживо горел от собственных экспериментов, которые с каждым годом становились все более сомнительными. Джонатан имеет магический потенциал, но осознанно выбрал другую стезю, и предпочел меч старинным книгам и медленному разложению. С единственной сестрой, Рэйчел, у него всегда были теплые отношения, хотя он и с сомнением относился к ее стремлению изучать алхимию.

Джонатан получил прекрасное образование согласно выбранной стезе. С детства он отличался острым умом, отличным здоровьем, успешно выступал на рыцарских турнирах, весьма быстро заработал себе уважение среди представителей знати, и с готовностью отправился на службу ко двору, дабы обзавестись полезными знакомствами и проявить себя; к моменту его возвращения в Кальдарию, Абрахам Велморн уже окончательно лишился ума, а Рэйчел, отказавшаяся потакать ему в безумии, оказалась в заточении.

Одно дело — смотреть, как твои родственники вдыхают пары ртути, совсем другое — знать, что из деревень Орспира похищают людей и утаскивают в подземелья Черного шпиля, потому что твой отец собрался жить вечно. Конфликт внутри семьи длился долго, пока четыре года назад Абрахам Велморн «случайно» не погиб во время одного из своих экспериментов, и Джонатан не вступил в права наследования.

Они с Рэйчел много работали, чтобы вернуть все на круги своя: наладить отношения со знатью, восстановить потрепанную репутацию и финансовые потери, и достигли немалых успехов... сразу перед тем, как к власти пришел узурпатор, презирающий магов и магию, и, что немало вероятно, желающий огнем и мечом вернуть другие герцогства в лоно истиной веры.

Сейчас Джонатан — виконт Велморн и глава банковского дома, он отвечает за внешнюю сторону дел. Ведёт переговоры с знатью, выстраивает союзы, появляется там, где нужно, и принимает решения, от которых зависит положение Велморнов в Кальдарии. Именно он решает, кому давать деньги, с кем иметь дело и когда можно проявить дипломатичность, а когда — напомнить о долгах куда более настойчиво. На нём лежит всё, что связано с влиянием, политикой дома и взысканием долгов, разумеется.

[indent] дополнительно; Семья Велморнов это что-то среднее между еврейскими ростовщиками в Англии XI-XII веков и домом Медичи, на данном моменте истории — ближе ко второму. Важный момент: Джонатан не то чтобы ненавидит магию и магов в целом, просто считает плату необоснованно высокой, а пользу довольно относительной. При этом он не отказывается пользоваться плодами алхимических трудов, вроде лекарств и зачарованного оружия (все организую). 

Магический потенциал — по желанию, можно убрать. Но Джонатан из семьи потомственных чародеев, так что вполне логично, если у него будут определенные задатки. Направление любое, кроме алхимии. Конкретно мне он видится гальдаром, который порой, ненароком, все же наводит на людей порчу резкими высказываниями, от чего потом мучается сам (стандартный побочный эффект для гальдаров)

Отношения планируются теплые: друг друга любим, держимся вместе против внешних врагов, остальное обсуждаемо.

По игре: планирую встроиться в сюжет Кальдарии, если будет намечаться дворцовый переворот против короля-узурпатора  — обязательно поучаствуем. А если намечаться не будет — можем и сами наметить. Королевская семья и знать Кальдарии уже набирается, так что повзаимодействовать будет с кем. 

Можем вместе упороться на рыцарские турниры, свержение власти, будем добивать остатки отцовских экспериментов в его тайных лабораториях, можем поиграть флэшбеки с переворотом внутри дома Велморнов — так сказать, потренируемся перед основным, поспорим насчет магии, замочим пару должников, может быть, отожмем какое-нибудь баронство.

Ты сможешь нырять в золото, как Скрудж Макдак, или спать на нем, как Смауг, — сплошные плюсы!

---

пробный пост

[indent]Действительно, какой же сад без цветка?

[indent]Похоже, в этом проклятом дворце не было тихих и безопасных мест, и всюду нужно было держать ухо востро: стоило леди Велморн ускользнуть с глаз придворных, опуститься на скамейку возле тенистого и раскидистого ясеня, как её решила облагодетельствовать принцесса. Самое время: грудь Рэйчел тяжело вздымалась из-за притока кислорода, сердце колотилось, и даже встать, не рискуя рухнуть на землю, она не могла. А встать нужно было — в конце концов, перед ней была августейшая особа, пусть принцесса и присела на скамейку рядом, словно давняя подруга.

[indent]Её Светлость Аделин выглядела так, как должна была выглядеть Аббатиса, Затворница из таинственной Девичьей башни: от кончиков длинных рукавов её платья до простого серебряного венца, охватывающего голову. Весь её облик был пропитан холодным, сдержанным благородством, и чуткие фрейлины, застывшие за её спиной и ловящие каждый взгляд своей госпожи, лишь подчёркивали это впечатление. Но ощущались в ней и молодость, и красота, и свежесть, свойственная зимнему утру — и всё это в совокупности лишь напомнило Рэйчел, насколько больным и изъязвлённым было её собственное тело.

[indent]Никакими золотыми розами не украсить живого мертвеца…

[indent]Но прежде чем Рэйчел провалилась в пучину самотерзаний, она ощутила от принцессы слабое дуновение — то, что могло быть могучим ветром, от которого гнулись деревья, сейчас казалось лишь тонким сквозняком из неплотно прикрытых ставней. Впрочем, даже этого было достаточно для определённых выводов. Да и голос принцессы казался странным, чересчур вкрадчивым: думалось Рэйчел, что от природы в нём крылась куда большая глубина…

[indent]В народе бывало говаривали, что ведьма ведьму завсегда приметит, и то было правдой. Да только слишком слаб был тот ветер, да слишком знатной была госпожа, да слишком близка была эта дева к королю-узурпатору, что магов ненавидел пуще, чем гончая — лис. Легче было поверить, что в королевской опочивальне свил гнездо филин, чем в принцессу-чародейку, но Рэйчел, осторожная, остроглазая Рэйчел, увидела, кто перед ней, и на один бесконечно долгий миг забылась.

[indent]Будь она мужчиной, настолько прямой и оценивающий взгляд на старшую дочь короля мог бы стоить ей жизни. Но Рэйчел, на счастье или на беду, была женщиной, к тому же благородной, и потому это выглядело чуть менее провокационно — всего лишь как дерзость, граничившая с глупостью.

[indent]Впрочем, слабость длилась недолго: Рэйчел опомнилась и опустила бесстыжие золотые глаза, а после поднялась со скамьи одним плавным, слитным движением и исполнила идеальный дворцовый реверанс.

[indent]— Приветствую, Ваша Светлость. — Голос леди Велморн звучал мягко и учтиво, как будто это не она ещё мгновение назад рассматривала особу королевской крови как особенно диковинную зверушку. — Прошу простить моё… поведение. Я не отличаюсь крепким здоровьем, и моё состояние, боюсь, ухудшилось в последние дни.

[indent]То было разумное объяснение: все знали, что леди Рэйчел прожила в счастливом браке целых пять лет, но не смогла подарить супругу ни одного ребёнка, так что иначе как малохольной её назвать было нельзя. Эта репутация, в то же время, помогала ей избегать настойчивых предложений о браке, исключая совсем уж откровенных охотников за приданым: всё же большинство достойных мужей искали в супруге не только способ исправить своё материальное положение, но и возможность получить наследника; Рэйчел её репутация болезненной бездетной женщины вполне устраивала.

[indent]Главное было не прослыть ещё и слабоумной, а после таких выходок это было бы неудивительно. Надо же было так оплошать — разглядывать принцессу как товар на базаре… Садиться на скамейку обратно Рэйчел не собиралась: сидеть в присутствии особы королевской крови считалось наглостью, а дом Велморнов сегодня был опозорен достаточно, и вовсе незачем было сознательно ухудшать ситуацию.

[indent]Слова про петицию не вызвали в памяти у Рэйчел ничего, и на миг она запаниковала: её формальный повод, благодаря которому она имела право временно находиться при дворе, был никак с этим не связан, и лишь исключительно хорошая память на детали позволила ей не усугубить своё положение.

[indent]— Петицию подавал ещё мой благородный брат в свой прошлый визит. — Рэйч потребовалось покопаться в воспоминаниях. — Это… не самый важный вопрос. Мы лишь смиренно просим Его Величество одобрить передачу права собственности на один… небольшой земельный участок, расположенный на границе Дреании и Королевских земель, в счёт погашения стародавнего долга перед нашим скромным банковским домом. Так как участок находится на границе, его владелец, барон Ротгем, не может просто так его передать…

[indent]Этот стародавний долг был сравним со стоимостью трёх фрегатов, а «небольшой участок» включал в себя десятки лиг плодородных пастбищ, которые Велморны собирались оттяпать вместе со скотом, населением и мелкой живностью, которой не повезло поблизости проживать, но к чему отвлекать принцессу такими деталями?

[indent]Ровно как и тем, что барон Ротгем был просто жирной, лживой свиньёй и не болтался на суку лишь потому, что нынешнее положение Велморнов было слегка неустойчивым, и они не могли себе позволить действовать привычными методами.

[indent]И ещё потому, что мало какой сук выдержал бы такого борова.

[indent]От этой мысли Рэйчел слегка усмехнулась, но вид помандера в руках принцессы заставил её сосредоточиться. В конце концов, эта встреча была важной — возможно, единственной по-настоящему важной с момента её прибытия в столицу.

[indent]Как же хотелось расспросить принцессу о её скрытых талантах! Но не брать же её за руки со словами «Будь благословенна, сестра», как делали ведьмы в тех сказках, что рассказывали ей в детстве… Ах, и далека же была Рэйчел от искусства тонких полунамёков — не умела она сплести изящного кружева из слов, чтобы потом, словно сетью, поймать ими неосторожную добычу, но уходить просто так, не попытавшись узнать хоть что-то, она не собиралась.

[indent]— Если позволите быть откровенной, я прибыла ко двору без достойной причины. — Рэйчел вспомнила, как все суетились в связи с наплывом гостей, и поняла, что принцесса вряд ли будет в восторге от такого заявления. — Прошу прощения, если доставила лишние хлопоты. Я просто вижу, как изменилась ситуация в последнее время, и мне бы хотелось… узнать, что происходит, лично. Не то чтобы я особо разбиралась в придворных тонкостях, но…

[indent]Это были честные слова, и от женщины, почти не владевшей искусством лжи, они звучали особенно искренне, не оставляя сомнений. Рэйчел присмотрелась к принцессе уже с куда большей учтивостью, раздумывая, с какой стороны к ней подступиться и как разузнать правду, не отправившись при этом на костёр.

Дополнительная информация про семью

Семья

[indent]Велморны — старинная купеческая семья, получившая дворянский титул около ста лет назад; на сегодняшний день они считаются одной из богатейших семей Кальдарии. Велморны скрывают, что являются алхимиками. Герб: черная башня, увитая розами, на золотом фоне. Девиз: «По мере должного». Цвета: черный и золотой Домен: виконтство Орспир, расположенное вблизи Марденовской гряды. Родовое гнездо Велморнов: замок Чёрный Шпиль

[indent]Во владениях Велморнов равнинные земли постепенно переходят в каменистую, гористую местность, изрезанную уступами и обрывами, а немногочисленные дороги проходят через узкие перевалы и находятся под постоянным надзором. Известно, что часть серебряных рудников Дреании располагаются на территории этого владения, но их запасы уже порядком оскудели. Зато земли Орспира богаты иными ресурсами, представляющими значительную ценность для алхимии: здесь добываются соль, железная руда, никель, свинец, олово, цинк и медь. Часть идет на экспорт, часть оседает в бездонных подвалах родового гнезда и его закрытых лабораториях. [indent]Сам замок, Черный Шпиль, возведен на одиноком утёсе, и хотя его башни видны издалека, добраться до них могут немногие. [indent]Банковский дом Велморнов — крупнейший банк Кальдарии, имеющий свои отделения в большинстве значительных городов страны. Здания банков, как правило, напоминают небольшие крепости с вооружённой охраной и продуманной системой защиты, что делает их практически неприступными для воров. Клиентами банковского дома являются преимущественно представители знати и состоятельные купцы; кредитование недоступно для большинства подданных. [indent]Помимо выдачи займов, Велморны предоставляют услуги по хранению ценностей — золота, документов и иных предметов, представляющих особую значимость. Для удобства расчётов между городами используются так называемые кредитные письма, позволяющие переводить средства без необходимости перевозки наличного золота. [indent]Помимо денежных выплат, Велморны нередко принимают в счёт долга услуги, ресурсы и обязательства. В подобных случаях расчёт выходит за пределы золота: долг может быть погашен правами на землю, военной поддержкой, доступом к информации или иными услугами, ценность которых определяется самим домом.

cattleya // lord of the mysteries

БЕЙГЕ астролог, герцогство Деодор, Кальдария

// госпожа библиофил

「 звёзды укажут нам путь 」
• • • • • • • • • • • • • • •

[indent] история;
Бейге — уроженка герцогства Дреания. Простолюдинка, дочка торговца, который и сам был магом (что использовал для преумножения богатства), и женился на такой же обладательнице магического дара. Ещё в юности её рассматривали как стратегический актив: достаточно симпатичная, хорошо обеспеченная, девушка, тем не менее, совершенно не интересовалась столь тривиальной вещью как брак.
Отчасти поэтому начало гонений на магов стало для неё одновременно и благословением, и проклятьем.
Дреания постепенно перешла в элеацизм, и некогда богатая семья торговцев потеряла практически всё: погромы фанатиков (или завистников?) вынудили Бейге сбежать вместе с тем добром, что она могла унести с собой, в тот самый момент, когда с факелами пришли за ними.
Во время своих путешествий и скитаний Бейге всё же выбрала осесть в Деодоре, где она вступила в гильдию магов, находящихся под протекторатом языческих храмов.
В частности, храм Аглы является частым клиентом астрологов и алхимиков, и Бейге не стала исключением. Правда, из-за усиленной практики от неё стала всё чаще отворачиваться удача — поэтому она довольно неуклюжа.

[indent] дополнительно;
в плане жанров всеядна, готова играть интриги-скандалы-расследования, таскать на симпозии, ну и вот это вот всё.
также очень надеюсь собрать гильдию магов при храмах, дабы приключаться и шипеть на элеацистов.
в плане скорости — я немного черепашка, но всегда на связи, пишу примерно пост в 2 недели.

---

пробный пост (действующий игровой)

Антемония, главный город герцогства Деодор, мог бы похвастать своей архитектурой: мраморные колонны, скульптуры, чьи расписанные лики освещались полуденным солнцем, а украшенные фресками и лепниной портики часто производили на иноземцев впечатление.
В квартале от святилища богини богатства Аглы располагался рынок, со стороны которого ветер доносил запах заморских специй и кофейных зёрен из небольшой кофейни, основанной вдохновившимися эзуаханской диковинкой торговцами.
В самом храме к тонким отголоскам запахов, доносившихся с улицы, примешивались запахи благовоний, мяса и жира, сжигаемых на жертвеннике для того, чтобы умилостивить и почтить богов.

Жизнь в этом городе, как обычно, шла своим чередом, и была насыщенной, подчас даже слишком.

Сидя чуть поодаль, в своём небольшом закутке, жрица перечитывала свитки, сидя за столиком тонкой работы из оливковой древесины. На сей раз это был поданный для рассмотрения и изучения договор между двумя купцами, требующий заверения перед ликом богини, — и Меропа выписывала на отдельный пергамент свои замечания и вопросы, которые следует задать при следующем посещении паломников.

Услышав приближающиеся шаги, девушка подняла взгляд на очередную просительницу, которая за сегодня у неё была пятая. Дождавшись, когда та приблизится достаточно, чтобы её рассмотреть, Меропа, привыкшая обращать внимание на детали, сразу же зацепился за одежду — так, как это сделал бы любой профессиональный портной, дабы понять, стоит ли посетитель особого к себе отношения.

Обратив внимание на ткань, её плетение и качество, Меропа поняла, что паломница довольно состоятельна — возможно, удачливая купчиха или представительница знати. Качественная, тонко выделанная шерсть, из которой был изготовлен пеплос, и накидка из перьев, что требовала кропотливой работы, стоили немало. Походка спокойная, целеустремлённая, хорошо поставленная осанка — пожалуй, благородные дельцы были особенно приятны, поскольку понимали цену и своего, и чужого времени.

"Эта женщина не кажется человеком, что пришёл бы в храм Богатой только ради благословения. Но, по крайней мере, она достойна внимания — жесты не суетливые, а роскошь не кажется показной."

— Да прибудет с Вами золотое прикосновение Благодетельной богини, госпожа.

Приветствие Меропы звучит с дежурной, безличной мягкостью и неизменной вежливостью; жрица склоняется в лёгком, профессионально выверенном поклоне — достаточно почтительном для знати, но без рабской униженности. Пожалуй, жрецов и жриц Аглы уж слишком хорошо "воспитывают", взращивая в них чувство собственного достоинства, раз даже в такое непростое время они умудряются удерживать власть в герцогстве, а святилища и их казна не опустевают.

Взгляд женщины быстро, почти невзначай, скользнул и по шкатулке, что была в руках незнакомки. На первый взгляд — работа качественная, и невозможно не отдать должное ювелирам, постаравшимся над этим ларчиком. И, если она не ошибается, работа стоила бы несколько десятков, если не сотен золотых нумр. Пожалуй, стоит приглядеться тщательнее.

— Агла благосклонна к тем, кто знает цену вещам и словам, — произнесла жрица, откладывая свиток с договором, который читала ранее, и позволила себе тень улыбки, — Меня зовут Меропа из Аретиона. Могу ли я узнать Ваше имя и цель визита?

sephiroth // ff 7

на ваш выбор неофициальная правая рука первосвященника, медрия

// на ваш выбор

「 кровь скроет мои слёзы, а я всё забуду, как было 」
• • • • • • • • • • • • • • •

[indent] история;

«Вы спасли меня, брат Доминик. Поэтому моя жизнь принадлежит вам.»

Когда-то ты был одним из многих безымянных сирот, живших при церковном монастыре. Болезненный, тихий, слишком внимательный ребенок, который больше наблюдал, чем говорил. Другие дети дрались за еду и теплое место у очага, а ты сидел в стороне и запоминал. Кто украл хлеб. Кто солгал. Кто ударил первым. Кто был слаб.

Тебя заметил Доминик Делакруа.

Возможно, он увидел в тебе себя. Возможно, просто разглядел полезный ум. А может, ему в тот день стало жалко очередного забитого ребенка. Так или иначе, именно он дал тебе имя, книги, образование и место рядом с собой. Он учил тебя читать, писать, говорить с людьми, распознавать ложь и замечать то, что другие предпочитают не видеть. Когда остальные сироты стали рабочими, слугами или исчезли в нищете, ты поднимался вместе с ним.

Со временем ты оказался в Анакрисии. И именно там выяснилось, что у тебя есть еще один талант.

Ты умеешь делать грязную работу.

Первый раз это произошло случайно. Один человек слишком мешал делам церкви и внезапно умер. Несчастный случай. Второй раз — уже не совсем случайно. Третий — намеренно.

Каждый раз все выглядело безупречно.

Никаких свидетелей. Никаких следов. Никаких подозрений.

Доминик не просил тебя об этом.

Но и не остановил.

И именно это оказалось куда опаснее.

Ты предан ему почти болезненно. Не как наставнику. Не как старшему брату. И даже не как отцу. Для тебя Доминик — человек, который однажды вытащил тебя из безвестности и дал право существовать. Тот, кому ты обязан всем, что имеешь.

Поэтому ты готов защищать его интересы любой ценой.

Даже если ради этого придется испачкать руки в крови.

Самое неприятное заключается в том, что Доминик знает об этом. И, что еще хуже, он знает, насколько ты полезен. Он не испугался, когда понял, на что ты способен. Он слишком умен для страха. Но впервые за долгое время оказался по-настоящему озадачен.

Как удержать возле себя человека, который ради тебя готов убивать?

Как направлять его, не позволяя перейти черту окончательно?

Как не превратить преданность в одержимость?

И самый тревожный вопрос из всех: что произойдет в тот день, когда ты решишь, что знаешь, как защитить Доминика лучше него самого?

[indent] дополнительно;

Отношения на старте:
Ты — ближайший человек в окружении Доминика. Его секретарь, доверенное лицо, посыльный, помощник и тень. Ты знаешь его привычки, умеешь понимать настроение по одному взгляду и, вероятно, единственный, кто видел его по-настоящему слабым.

А он, в свою очередь, знает о тебе вещи, которые способны привести тебя на плаху.

И именно поэтому вы оба слишком опасны друг для друга, чтобы когда-нибудь стать просто наставником и учеником.

В планах отыграть:
— сложные отношения наставника и воспитанника;
— смесь искренней привязанности, долга и почти религиозной преданности;
— политические интриги, тайные расследования и устранение неудобных людей;
— постепенное осознание того, что Доминик вырастил не просто соратника, а крайне опасного человека;
— вопрос, кто кем на самом деле управляет: первосвященник своим воспитанником или воспитанник собственной верой в первосвященника.

P.S.: тут нет романтики, пейринг не предлагаю, Доминик у меня повернут на власти и только ней, сорри

---

пробный пост

[indent] — Восток — непростая земля, брат Доминик.
[indent] Астерий говорил мягко, впрочем, как и всегда. Он вообще редко повышал голос и почти никогда не отдавал прямых приказов. В этом не было необходимости. Наставник обладал удивительным талантом произносить просьбы таким тоном, что отказ начинал казаться не просто проявлением непослушания, а личным оскорблением.
[indent] Они сидели в небольшом внутреннем дворике храма. Вечер уже опускался на Медрию, в фонтане тихо журчала вода, а над ними медленно качались ветви старого кипариса.
[indent] — Элеацизм в Агрейне слаб, — продолжил Астерий, задумчиво крутя между пальцами деревянные четки. — Несколько общин, немного последователей и почти никакого влияния при дворе. А между тем некоторые дома – наши возможные союзники - набирают все больший вес в Кальдарии. Мне кажется... Нет, я убежден, что было бы весьма прискорбно позволить нашей вере окончательно ослабнуть в тех землях.
[indent] Доминик тогда ничего не ответил.
[indent] Он уже понял, к чему идет разговор.
[indent] Астерий бросил на него короткий взгляд и едва заметно улыбнулся.
[indent] — Разумеется, я никого не принуждаю. Ты уже много сделал для нас. Более того, некоторые братья считают, что я и без того слишком часто доверяю подобные дела именно тебе. — Наставник ненадолго замолчал. — Мне будет крайне неловко объяснять им, что брат Доминик отказался помочь нам в столь важном деле.
[indent] Вот и все.
[indent] Ни приказов. Ни угроз.
[indent] Просто мягкое напоминание о том, что разочарованным останется не только Астерий, но и все те люди, чье расположение Делакруа зарабатывал годами.
[indent] Это было даже хуже прямого приказа.
[indent] Поэтому сейчас, несколько недель спустя, когда Делакруа уже путешествовал по землям герцогства, Доминик уже успел возненавидеть Агрейн. Не самих агрейнцев — пока еще нет, для этого он знал их слишком мало. Нет, неприязнь вызывала именно эта земля. Первые часы пути плоскогорье даже казалось красивым: сухой прозрачный воздух, поросшие жесткой травой холмы и темная полоса леса Нерумитор на западе создавали ощущение сурового, но величественного края. Однако довольно быстро очарование исчезло, уступив место бесконечным камням под копытами лошади, пыли, которая забивалась под одежду, и ветру, будто специально дующему прямо в лицо путнику.
[indent] К этому моменту усталость уже ощущалась почти физически, словно легла на плечи тяжелым плащом. Море вытрясло из Доминика все силы, а несколько дней верхом добили окончательно. Желудок до сих пор не до конца простил хозяину плавание, голова неприятно гудела, а темно-серебряные одежды пресвитера настолько пропитались потом и дорожной пылью, что Делакруа уже мало походил на представительного посланника веры. Скорее на человека, который недавно проиграл войну собственному организму и теперь пытается хотя бы добраться до постели.
[indent] И именно в таком состоянии ему предстояло заняться тем, что Астерий называл важнейшей миссией. Элеацизм в Агрейне держался настолько шатко, что его вообще было трудно назвать полноценной верой. Несколько небольших общин в городах, отдельные семьи переселенцев, пара купцов, на всякий случай почитающих сразу нескольких богов, и несколько знатных домов, с которыми наставник почему-то связывал особенно большие надежды.
[indent] Когда впереди наконец показалось поместье Борнемисов, солнце уже медленно склонялось к горизонту, окрашивая камень в медно-золотые оттенки. Резиденция больше напоминала крепость, чем дом знатного рода. Высокие серые стены словно вырастали прямо из плоскогорья, над ними возвышались башни со знаменами, а тяжелые ворота выглядели так, будто пережили не одну осаду. Даже отсюда становилось ясно, что с этим домом стоило считаться.
[indent] Еще отсюда было прекрасно слышно, что внутри идет праздник.
[indent] До Доминика долетали музыка, смех, звон кубков и такой многоголосый гул, словно за этими стенами собралось не одно благородное семейство, а добрая половина герцогства. Несколько раз над стенами прокатывался особенно громкий хохот, а потом кто-то начинал петь, и ему тут же принимались подпевать остальные. Похоже, очередная победа над вейдарами была событием, которое агрейнцы отмечали с не меньшим размахом, чем в других землях праздновали свадьбы или рождение наследников.
[indent] Доминик некоторое время молча смотрел на крепость, затем медленно спешился. Ноги после долгой дороги неприятно ныли, спина отзывалась тупой болью, а желудок в очередной раз напомнил, что его владелец толком не ел уже несколько часов. Сейчас пресвитер больше всего на свете хотел горячей пищи, воды и возможности наконец смыть с себя дорожную пыль. Вместо этого ему предстояло начинать обращение целого герцогства. И почему-то Делакруа был почти уверен, что Астерий, отправляя его сюда, прекрасно понимал, насколько сильно его ученик возненавидит эту поездку.
[indent] Подойдя к воротам, он несколько раз ударил железным кольцом.
[indent] Ничего не произошло.
[indent] За стенами по-прежнему звучала музыка.
[indent] Доминик подождал немного и постучал снова. На этот раз ему показалось, что внутри кто-то даже не услышал стука, потому что почти сразу раздался новый взрыв хохота. Тогда пресвитер медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он пересек море, проехал половину Кальдарии и несколько дней трясся в седле по этим проклятым дорогам только для того, чтобы сейчас его не могли услышать из-за пьяного праздника.
[indent] Подавив желание сказать что-нибудь крайне недостойное своего сана, Делакруа вновь поднял руку и ударил кольцом по воротам уже с такой силой, что звук раскатился по двору подобно удару колокола.
[indent] На этот раз его услышали.
[indent] Спустя некоторое время изнутри наконец донеслись шаги. Неторопливые, даже ленивые, такие, какие бывают только у человека, абсолютно уверенного, что ничего срочного за воротами происходить не может. Затем открылось небольшое смотровое окошко.
[indent] На Доминика посмотрели.
[indent] Доминик посмотрел в ответ.
[indent] Несколько секунд они просто молчали, пока за спиной привратника вновь не раздались смех, звон кубков и очередная песня.
[indent] — Чего надо? — наконец поинтересовались из-за ворот.
[indent] Делакруа почувствовал, как внутри медленно поднимается усталое раздражение. Однако годы, проведенные в храме, научили его одной простой истине: чем хуже ты себя чувствуешь, тем безупречнее должны быть твои манеры.
[indent] Поэтому Доминик спокойно выпрямился, поправил ворот своего облачения и принял самое вежливое выражение лица, на какое только был способен.
[indent] — Меня зовут брат Доминик Делакруа. Я пресвитер элеацизма и прибыл в Агрейн по поручению своих наставников.
[indent] Он ненадолго замолчал, а затем с безупречной учтивостью добавил:
[indent] — И я искренне надеюсь, что ваше празднование победы над вейдарами еще не достигло той стадии, когда уставших путников оставляют ночевать под воротами.