draco malfoy ищет

astoria malfoy

[j. k. rowling's wizarding world]

[выберем вместе, главное сохрани изящество]

астория, как ты красиво говоришь. как ловко твой язык проворачивает все эти слова на французском, как чеканишь губами по морозу русский, как меняешься в интонациях пока говоришь с членом вьетнамской чистокровной семьи волшебников. астория, ты вся так красива: каждое твое движение — сочетание планет "луна" и "венера" и ты — их соединение. астория, ты так сосредоточена на изучении травологии, терпеть не можешь защиту от темных искусств и, боги, как же тебе это органично. ты ведь создана для того, чтобы видеть во всем прекрасное, оборона — совсем не про тебя. знаешь, астория, защита от темных искусств тебе и никогда не была нужна, ведь твой муж — бывший пожиратель смерти — сам является этой тьмой. - я не выйду замуж, - она стоит у окна и смотрит на то, как снежные хлопья уносят на дно живые цветы. покрывало белоснежного цвета покрывает землю, а заодно и последние мысли младшей гринграсс. - выйдешь, - ладонь отца опускается на плечо дочери. так ощущается тяжесть, которая неподъемна. - почему я? это - последний вопрос, который она задала отцу прежде чем принять собственную судьбу. принятие - это тысяча невысказанных слов, которые остались глубоко внутри, все пропущенные слезы, потому что плакать - нельзя, последние диалоги с бэддоком, принятие - это когда она забывает, как дышать, потому что корсет стягивают так тесно, что от нее самой уже не остается ничего живого, последние касания с малькольмом, принятие - это она сама, когда ее зовут не как "эй, гринграсс!", а как "леди малфой", когда ее спрашивают в светской прессе о том, какое платье она наденет на очередное светское мероприятие и она машинально отвечает "платье-колонна" и весь ведьмополитен взрывается трендами в этом направлении. принятие - это когда она в очередной раз видит своего мужа дома, но чувствует, буквально подкожно, что весь брак рядом с ним - это сплошная грязь (даже если их репутация белее любого снега) и ничего не может с этим поделать. - что ты здесь делаешь?... но даже если приятие - это все, что у нее осталось, однажды, осенью, в свое двадцатипятилетие, астория малфой видит на пороге своего дома малькольма бэддока и задает простой вопрос, на который отвечает сам драко: - тебе не помешает персональная охрана, астория, - малфой смотрит в глубые глаза жены и астория впервые думает о том, что это - первый повод для того, чтобы не ненавидеть собственного мужа. *** велл, в общем-то у меня немного нетипичная ситуация. фактами: 1. астория и драко в браке - у нас дарк!ау, бывшие слизеринцы в фаворе и почете, сама младшая гринграсс жена молодого владельца девелоперских активов по строительству в магической британии. малфой очевидно не особо был доволен выбором жены в юности (на это у него есть свои личные причины и они - ближе, чем ты думаешь), сама жена - тоже. у малфоя личная заноза глубоко внутри, у астории - тоже. 2. в юности астория и малькольм бэддок были вместе и собирались пожениться, но обстоятельства развернули их друг от друга. спустя 4 года брака малькольм устраивается работать на малфоя персональной охраной семьи. 3. у астории нет живых и уцелевших родителей - всю опеку над ней взяла дафна. собственно, именно стекловоз имени гринграсс нам и предостоит поиграть - если вы хотите подраматизировать на тему того, что старшая сестра увела сердце мужа, то самое время это сделать. 4. дальнейшие события мы можем придумать сами, я накидал концепт. я гибок, пишу от 3 лица, подстраиваюсь под темп и ритм соигроков. могу обеспечить графикой, галлеонами, заботой и всем, чего твоя душа только пожелает. хочешь драмы? будет драма. хочешь светской жизни с двойной завесой за рамками брака? устроим. 5. я чуть дотошен в выборе соигроков, поэтому перед тем как придержать асторию - свяжись со мной, перекинемся постами, если все ок - я тебя жду, чтобы нахэдить много чего нового вместе. 6. ах да, совсем забыл, у драко и астории зачарованные кольца после брака - в случае тесного контакта астории и малькольма, драко точно узнает, так что не рекомендую этого делать.))00

пример поста

— Забини, какого черта тебя здесь носит? — хриплый голос после сна прорезал пространство спальной комнаты. Сам Малфой лениво подтянул к себе вторую подушку, которая лежала рядом, пока Блейз бесцеремонно вытащил из под его головы первую. Он предпочел опустить на глаза маску для сна обратно и проигнорировать существование лучшего друга, — Передай Тинки, что за вторжение в Мэнор без моего разрешения можно получить носок.
Ухватывая одеяло и резко дергая на себя на прикроватную банкету, Блейз насмешливо парировал:
— Меня впустила твоя дорогая ле маман. Драко! Ты не можешь игнорировать собственную свадьбу.
— Отвали, я не выспался из-за вас, черти, — вторая подушка улетела в лицо Забини и попала точно в цель. Малфой закинул руки над головой и подтянулся вверх, цепляясь за изголовье. Вид был помятый. Сощурившись от резкого света, Драко потер переносицу большим и указательным, пытаясь заслонить остальными пальцами лицо. Его режим сна не позволял ощущать себя комфортно в девятом часу утра. В последние полгода он пропадал по заданию Лорда почти каждую ночь — многочисленная аппарация, перемещения по порт-ключам, неудачные попытки в анимага и мир, в котором Малфои по-прежнему не принадлежат самому себе — его любимый коктейль повседневной жизни под названием «Драко Малфой и очередной план Лорда»
— Твой любимый коктейль от Нотта, — отвлекая  Малфоя от своих мыслей, нагло прыгая на кровать рядом, Забини буквально всучил в руку Драко склянку с зельем, — И давай без этих вот гримас, Малфой.
— Ты давно в Нарциссу стал играть? — отмахнувшись от зелья, Драко презрительно поджал губы, поморщившись, — воняет бомжами Уизли, не меньше. Что это? — он недоверчиво повел бровью, пытаясь визуально оценить содержимое.
— Теодор переодевается в колдомедика и патентует все подряд. Это из первой партии его антипохмельных зелий, которые не только убирают последствие бурных ночей, но и дарят воодушевление на весь день, компенсируют отсутствие сна и.. что-то там еще, я уже забыл.

В комнату влетел увесистый громовещатель, заставляя Гринда недовольно ухнуть от непривычной тяжести письма.
Кислотно-красное письмо взлетело к потолку и трескнуло, буквально раздуваясь на глазах, превращаясь в огромную пасть с бумажными зубами.
«НЕ ОЖИДАЛ, МАЛФОЙ? ДУМАЛ Я НЕ ПОМОГУ ТЕБЕ В ТАКОЙ ДЕНЬ?»
— Блять,  — Драко возвел глаза к потолку, — почему вы такие идиоты, — отставив зелье, он потянулся за палочкой, намереваясь дропнуть громовещатель, но тот куснул Малфоя за запястье, продолжая:
— «ТЫ ПЛОХО СЕБЯ ВЕЛ ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ, ПОЭТОМУ Я.. НЕ СДАМ ТЕБЯ ТВОЕЙ БУДУЩЕЙ ЖЕНЕ, ДРАКО И ПРИШЛЮ ТЕБЕ ЗЕЛЬЕ, КОТОРОЕ ВОЙДЕТ В ЛЕГЕНДЫ ВСЕГО МАГИЧЕСКОГО МИРА. ПЕЙ. ПРОБУДИ В СЕБЕ ГЕРОЯ. НАСЛАДИСЬ ЭТИМ ДНЕМ.»
— Я тебе что, Поттер? — протянул Драко бумаге, придавливая его рукой к поверхности постели, — Придурок Нотт, почему сам не пришел, не знаешь?
— Будить тебя, Малфой? — Забини хохотнул, — в логово зверя соваться — себе дороже. К тому же, Теодор помогает твоей матушке с поставкой свежих цветов из Амстердама, Шафики у него в долгу. Ты хоть знаешь, что она любит белые каллы? Пей давай, у нас столько дел сегодня.
— Откуда столько бодрости, Блейз? — впрочем, он все же осушил склянку до дна, поморщившись от травянистого зелья с болотным послевкусием, — Каллы, пионы, да даже если и розы, какая разница?
Драко машинально вспомнил образ Астории, пытаясь отрисовать черты лица в своей голове. Не выходило. Гринграсс была статной блондинкой — таких называли породистыми. Забавная ассоциация, словно доберманы Малфоя, которые заводчики старательно искали по всему миру, пытаясь подогнать их родословную под стать будущему хозяину.
Кроме высокого роста и светлых волос ничего не вспоминалось. Она была.. классической? На ее фоне он практически помнил каждый изгиб тела Пэнси, мог рассказать за какое ухо Паркинсон заправляет прядь волос и какое у нее настроение в зависимости от интонации голоса.
— Ты мог бы хотя бы попытаться ее узнать, Малфой, — заметил Блейз, подхватив со стола Драко снитч, который Малфой поймал в свой первый матч в Хогвартсе.
— Зачем? — он искренне не понимал и даже не пытался это скрыть, — мои люди купят ей все, что она захочет, стоит ей только бросить взгляд на то или иное украшение в любом магазине. Ее лицо украсит все полосы местных газет. Она станет самой богатой женщиной Британии и взамен подарит мне сына. Зачем мне что-то узнавать о ней? — Малфой резко перехватил снитч, который повис в воздухе над ним, — У нас море дел по заданию Лорда, вот о ком я бы хотел что-то узнать на самом деле.
Хмыкнув, Драко запустил снитч в сторону Блейза и скрылся в дверях ванной комнаты.

Зелье действительно подействовало. Он помнил бессонную ночь и пошлое слово, которое казалось ему неуместным — мальчишник. В его планах было позвать Пэнси — взамен он получил пощечину от мисс Паркинсон и обещание больше никогда с ним не пересекаться. Было немного жаль.
Клубы дыма, аппарация в шумный Лас-Вегас, самые красивые девушки из выпуска Ильвермони, огромное бескрайнее поле и тысячи меток — только не черных, а искрящихся букв из фамилии "Малфой". Он трахал какую-то девушку на берегу океана и смотрел не на ее изгибы, а на то, какой красивый рассвет сегодня, смотрел до последнего, пока не заслезились глаза. Драко давно не ощущал себя столь живым и свободным. И, пожалуй, за эту свободу он был благодарен своим друзьям.

Последующие приготовления проходили без него. Блейз репетировал речь в качестве свидетеля, его то и дело оттаскивали подруги невесты; Нотт с Нарциссой размеренно давали интервью и комментарии к будущим статьям, которые должны выйти вечером; Гойл аппарировал из замка Гринграссов и пытался передать Малфою запонки, которые Грегори заранее заказал у Пэнси. Если бы Пэнси знала, кому она их делала — она бы отказалась принять заказ. Драко был уверен.

Церемония восхищала. Он не знал деталей и не особо в них погружался, но, если быть честным, это заворожило бы любого. Малфой оказался в назначенное время в назначенном месте — словно с картинки, улыбаясь непринужденной улыбкой. Мэнор собрал весь цвет и сливки Британии. Для их свадьбы был воссоздан огромный купол с зачарованным потолком в виде созвездий, лучший симфонический оркестр воспарил над гостями, платье невесты было одним из самых дорогих не только в Британии, но и за пределами. Зал утопал в цветах — гости утопали в слезах восторга и счастья от вида жениха и невесты.
Малфой впервые бросил взгляд на Асторию, когда подошел к алтарю.
Она стояла в лучах закатного солнца — это было единственное пожелание Малфоя, которое всенепременно и неминуемо исполнили. Верх платья облегал тонкий стан — у его жены была тонкая талия и длинные ноги, которым могли бы позавидовать все присутствующие гости. Он был уверен — они и завидовали. Так и должно было быть.
Рядом, пристально и недоверчиво смотря, но улыбаясь губами, стояла Дафна. Драко повел бровью, отмечая этот момент. Блейз лыбился во все тридцать два. Проговорив свою речь, выслушав речь Астории, их родителей, свидетелей, кого-то еще (Малфой перестал вслушиваться в эти слова), Драко ослабил галстук, когда официальная часть сошла на нет. Несколько снимков для газет — его рука сжалась вокруг талии жены, ощутимо накрывая область поясницы. Он чувствовал мятный запах ее губ даже на расстоянии — доли секунды, но все же.
После последней вспышки, Малфой стремительно вышел на балкон, значительно устав от шума. Он убрал улыбку на минуту, не больше — его нашли гости вечера. А дальше все закружилось — деловые партнеры, союзники по политическим играм, друзья, бывшие одноклассники, приглашенные гости из других стран и жеманные эскорт-леди, которые таяли сахаром, когда целовали его в щеку. Малфой говорил и улыбался, улыбался и говорил — и все повторялось по новой.
Этот день закончился так же быстро, как и начался. Он игнорировал новоиспеченную жену все несколько часов мероприятия, но находил ее ровно в тот момент, когда нужно было получить поздравление от Министра или бабушки Астории. Идеальный мужчина должен обладать идеальными манерами и очаровывать даже пожилых дам.

Танцуя с матерью, Малфой услышал шепот Нарциссы:
— Я помню свою свадьбу, Драко, — в ее глазах появились слезы, но она быстро моргнула, непринужденно улыбнувшись уголками губ, — ты так похож на молодого отца. Я горжусь тобой.
Драко замер, не зная, как отреагировать, но в следующую секунду сделал изящный поворот в танце, закружив Нарциссу, чтобы никто не заметил его ступора. Сдержанная в жизни, она фактически никогда не позволяла себе подобные сантименты в жизни и на публике.
— Не уверен, что свадьба — тот повод, который может вызвать гордость, мама.
— Мне тяжело покидать Мэнор и оставлять тебя. Я горжусь тем, что ты вырос.
— Вы можете не уезжать, я уже говорил об этом.
— Драко, малчик мой, после этой ночи поместье будет твоим. Закон крови нерушим. Это знали все наши предки и это ценим и оберегаем мы с твоим отцом. Вам пора, — Нарцисса кивнула в сторону больших часов. Полночь накрывала зал, сменяя окружающую обстановку на более нуарный ритм. Все гости продолжали веселиться, но знали о традиции свадеб Малфоев — в 12 часов молодожены должны были отправиться в их общую спальную комнату и провести ночь наедине друг с другом.
Малфой кивнул, отмахиваясь от хитрых глаз друзей, которые пытались гримасничать.
Он нашел Асторию на балконе. Та разговаривала с сестрой и еще одной незнакомой ему девушкой. Она едва бросила взгляд на Малфоя.
— Нам пора, — он прервал чужой диалог, нахмурившись, перехватывая ее за ладонь и уводя за собой, чувствуя сопротивление, — что не так?
— Я не закончила, — она упрямо посмотрела на Драко, высвобождая руку.
Он подумал, что она не так проста и покорна, как кажется внешне. Доля секунды. Малфой позволил ей договорить, фыркнув про себя. Что за строптивость?
Астория вышла через три минуты — плавно вкладывая в его ладонь свою руку. Это она или он ведет ее вверх по лестнице?
— Ты знаешь о том, что нас ждет? — Малфой пропустил девушку в комнату, закрывая дверь следом, убирая галстук с шеи, не особо смотря на жену.

[td]

Ленора-Хилз, Калифорния
осень, 1985

Солнечная Калифорния. Новая школа, новый этап в жизни. Здесь ни кто их не знал и видел впервые. Здесь у них был шанс начать все сначала. Без монстров, без бесконечного насилия над собой, без нужны выживать. Казалось, именно здесь у них была возможность наконец-то побыть теми кем они изначально и должны были быть, обычными подростками. Со своими мелкими проблемами, типа не выученной домашки или плохо написанной контрольной. Для всех здесь они были просто обычными братом и сестрой переехавшие из глубинки. Да, у них могут быть свои трудности с адаптацией. Но все это мелочи по сравнению с тем, что они пережили в Хоукинсе.

В коридорах школы царил хаос. Ученики спешили, толкались, громко обсуждали что-то. Это и была жизнь. Для Уилла в целом все это было привычно. Однако, в отличие от него, у Джейн подобного опыта не было. И даже несмотря на то, что она усиленно догоняла школьную программу, что бы без проблем поступить в старшую школу, с адаптацией ей явно было посложнее. Впрочем, Уильям поддерживал ее как мог. Старался объяснять что хорошо, а что не очень. Но это все равно не спасло их от звания чудаков. Уилл умел терпеть насмешки, плюс ко всему он был мальчиком, а их обычно учили справляться со своими трудностями самостоятельно, так что даже в Хоукинсе, когда только ленивый не обзывал его зомби боем, он просто молча это терпел, переживая где то в душе ощущение несовершенства, сублимируя негатив через творчество. Со временем он стал относиться к этому с иронией, да и Джонатан как то сумел убедить его, что на самом деле быть чудаком это даже хорошо, потому что нормисы скучные.

Друзей у них с Джейн особо не случилось. В ДнД Уилл больше не играл. Да он ужасно скучал по друзьям оставшимся в Хоукинсе. Он сохранил все те чувства, что связывали их компанию. Их безусловная поддержка, товарищество и командная игра.

Ужасы и кошмары прошлого, постепенно стирались. Сны становились крепче и светлее. Уильям больше не чувствовал того пристального взгляда, что заставлял его затылок покрываться мурашками. Он мог дышать спокойно. И Джейн кажется тоже, у нее больше не было нужды использовать силу, да она и не могла. Может это и к лучшему? Ни какое правительство больше не станет ее искать и заставлять работать на них. Делать, то что никакой подросток не должен. Убивать. Уилл иногда смотрел на Джейн и думал, какого это. Но никогда не спрашивал. Он просто знал, что раз она не сломалась, в ней все еще жил сильный дух. И несмотря на все то что она сделала, она все равно должна вырасти хорошим человеком. К тому же Джойс очень старалась, что бы воспитать Джей как обычную девочку. Естественно ни кто не стирал их прежний опыт. Но кажется здесь, в солнечной Калифорнии у них наконец-то появилась настоящая свобода. Впервые за эти последние пару лет ужаса и боли.

В животе клокочет кипящее варево чаяний и странноватых, маниакальных надежд. Как кусок человеческой плоти, провалившийся в пищеварительный тракт вместе с криком и солоноватым вкусом смерти. Душевное пополам с физическим. Грязь рядом с грехом. Лале облизывает пересохшие губы. Под сапогами хрустят сухие ветки, царапая мутноватую, стертую тряпкой память. Хрусь-хрусь-хрусь.

Они кричали, они булькали, они издавали горько-сладкий хрусь. Кто они? Лале понятия не имела. Все что осталось от ее прошлой личности — лютая жажда убивать и извращаться. Эльфийке казалось, что за этим мерно пульсирующим куском отвратительных мыслей больше ничего и нет, пустота. И ее это откровенно бесило, в конце концов она должна быть частью чего-то большего и лучшего, чем то дырявое ведерко, которым являлась ее память.

Шум воды тащит за собой холодный ветер, все-равно что труп притащенный маньяком на любимую полянку. Лале улыбнулась от такой аналогии и наклонилась вниз, к воде, смывая засохшие частички крови у глубокого выреза декольте. Мокрыми ладонями она увлажнила лицо. Еле заметные капли то и дело окрашивались в бледно-розовый, падая в высокую траву и песок, унося с собой неприглядную сторону, нужную для прятанья под спальный мешок.

Маньячка начала раздеваться. Первыми полетели на берег крепкие металлические наручи, следом исцарапанная часть кожаной брони. Лале, не смотря на свою паладинскую сторону, терпеть не могла сковывающие доспехи, а потому всегда таскала на себе разномастный набор из боевых трофеев, найденных по дороге беспощадных убийств. Наплечник от одного, один железный наруч от другого, сапоги от третьего, часть нагрудника от четвертого. А вот рубашка была ее — шелковая, темно-бордовая, на ней не слишком видна кровь. Эльфийка начала расстегивать пуговицы, оголяя крупную грудь, с которой вообще-то надо было еще уметь обращаться в бою. Эдакая увеличенная сложность. Лале вообще любила сложности.

Рубашка тем не менее не распахнулась настежь как вскрытые умелыми руками ребра, банально мешала стрела. Теперь предстояло ее выдернуть из себя, да так, чтобы тот час не помереть. Задача не из легких, однако же изуверка почему-то знала и тот факт, что на ней все зарастает как на собаке. За свою долгую жизнь какие только ранения в нее не прилетали, страшно представить. Лале подумалось, что возможно, последнее ранение было прямо в голову, это могло бы объяснить почему она ничерта не помнит, только чувствует хорошо.

По позвоночнику пробежала дрожь. Лале схватилась за древко. Зубы снова зачесались. Кровавая пелена затрепыхалась перед глазами как живая. Пульсация боли дарила невыразимую силу, но вместе с тем и дурманила разум. Маньячка выдохнула сквозь зубы, но стрелу не выдернула. Усиленные болью инстинкты завопили и эльфийка почувствовала кожей давящее присутствие. Бросив взгляд через плечо она увидела его. Его алые глаза влажно блестели. Ее блестели не меньше.

— И долго ты собирался на меня глазеть? — У Лале голос темный, как из-под полы, из-за темного угла, из-под спасительной кровати и страшного темного шкафа. Она держится за стрелу и тяжело дышит. Грудь вздымается, поблескивая еще не просохшими розовыми каплями воды. Шелковая ткань вот-вот норовит оголить ее полностью, но Лале это ничуть не смущает. Наоборот. Провоцирует. И провоцирует кудрявый гляделкин напротив.

— Пальцы? — Почти в трансе, медленно произносит Лале сжимая пухлые губы в тонкую линию. Ее завороженный взгляд, липнущий сладким-гадким горячим вниманием спадает с острой скулы эльфа, медленно скользя по блестящей в редком свету бледной коже вниз, к шее, по груди, скрытой под расшитым камзолом и зависает, наконец, на пальцах. Длинные, тонкие, цепкие, пальцы пианиста, вора, аристократа, героя-любовника и маменькиного сынка. Чего конкретно было больше в Астарионе — сказать сложно, да и это мало волновало Лале. Одно она поняла еще при первой дерзкой встрече, когда красавчик пытался шантажировать ее или убить или все вместе. Они похожи. Два типа с говнецом.

А эти восхитительные пальчики ей хотелось переломать один за одним. Было бы вкусное зрелище.

— Вот как... аккуратным значит. Аккуратным, умелым, размеренным и обходительным, да? Я могу тебе довериться? — С каждым произнесенным словом эльфийка наклоняется к Астариону все ближе, хотя он и так уже сократил меж ними расстояние до опасного значения. Ее голос сбивается до шепота. И шепот этот горячий, брызгающий дрожью темных обещаний. Рука, все еще держащая стрелу слегка дергается и мягкий томный голос Лале рассыпается как рассыпчатый бисквит, как шелковый песок у лазурного берега. Она облизывается, готовая вонзиться кусачим поцелуем в эти бледно-розовые ехидные губы очаровательного лжеца и растерзать их, проглатывая и оставляя у себя глубоко внутри. От него разит опасностью, от нее — тоже. Густо, сахарно, чудовищно.

— Ты само очарование. — Она улыбается, уже представляя как будет ломать его красоту на составляющие, как будет стонать над ним, разбитым ею. О, да-а.  Только соглашаться на предложенную помощь Лале не собиралась. Вместо этого напрягаясь, изуверка вырывает стрелу из своего плеча. Капли крови брызгают на камзол Астариона, кусочки плоти застревают на наконечнике. Лале падает на колени, захлебываясь в тантрическом экстазе и проглатывая медленные, сладкие стоны. Она дрожит и ей хочется кричать о своем удовольствии, развратить весь мир и утопить его в страданиях, захлестнуть в этой кровавой волне всех до кого она сможет дотянуться. И понимая это, понимая, что сейчас она просто зарубит беловолосого и ей потом придется долго объяснять почему он ушел от них, Лале с трудом поднимается и делает шаг назад. И еще один. Рубашка пропитывается кровью и липнет к телу. Эльфийка падает в прохладные воды, превращая их в розовое море. Холод отрезвляет. Она бросает хищный взгляд на эльфа. Зачем ты сюда приперся...

— Ну, полезешь следом или так и будешь стоять столбом, очаровашка? — Лале снимает рубашку и кидает ее на берег. — А то я так неосторожно забрызгала тебя кровью... Но я могу загладить вину и помочь тебе отмыться.

Ленора-Хилз, Калифорния
осень, 1985

[indent] Солнечная Калифорния. Новая школа, новый этап в жизни. Здесь ни кто их не знал и видел впервые. Здесь у них был шанс начать все сначала. Без монстров, без бесконечного насилия над собой, без нужны выживать. Казалось, именно здесь у них была возможность наконец-то побыть теми кем они изначально и должны были быть, обычными подростками. Со своими мелкими проблемами, типа не выученной домашки или плохо написанной контрольной. Для всех здесь они были просто обычными братом и сестрой переехавшие из глубинки. Да, у них могут быть свои трудности с адаптацией. Но все это мелочи по сравнению с тем, что они пережили в Хоукинсе.

[indent] В коридорах школы царил хаос. Ученики спешили, толкались, громко обсуждали что-то. Это и была жизнь. Для Уилла в целом все это было привычно. Однако, в отличие от него, у Джейн подобного опыта не было. И даже несмотря на то, что она усиленно догоняла школьную программу, что бы без проблем поступить в старшую школу, с адаптацией ей явно было посложнее. Впрочем, Уильям поддерживал ее как мог. Старался объяснять что хорошо, а что не очень. Но это все равно не спасло их от звания чудаков. Уилл умел терпеть насмешки, плюс ко всему он был мальчиком, а их обычно учили справляться со своими трудностями самостоятельно, так что даже в Хоукинсе, когда только ленивый не обзывал его зомби боем, он просто молча это терпел, переживая где то в душе ощущение несовершенства, сублимируя негатив через творчество. Со временем он стал относиться к этому с иронией, да и Джонатан как то сумел убедить его, что на самом деле быть чудаком это даже хорошо, потому что нормисы скучные.

[indent] Друзей у них с Джейн особо не случилось. В ДнД Уилл больше не играл. Да он ужасно скучал по друзьям оставшимся в Хоукинсе. Он сохранил все те чувства, что связывали их компанию. Их безусловная поддержка, товарищество и командная игра.

[indent] Ужасы и кошмары прошлого, постепенно стирались. Сны становились крепче и светлее. Уильям больше не чувствовал того пристального взгляда, что заставлял его затылок покрываться мурашками. Он мог дышать спокойно. И Джейн кажется тоже, у нее больше не было нужды использовать силу, да она и не могла. Может это и к лучшему? Ни какое правительство больше не станет ее искать и заставлять работать на них. Делать, то что никакой подросток не должен. Убивать. Уилл иногда смотрел на Джейн и думал, какого это. Но никогда не спрашивал. Он просто знал, что раз она не сломалась, в ней все еще жил сильный дух. И несмотря на все то что она сделала, она все равно должна вырасти хорошим человеком. К тому же Джойс очень старалась, что бы воспитать Джей как обычную девочку. Естественно ни кто не стирал их прежний опыт. Но кажется здесь, в солнечной Калифорнии у них наконец-то появилась настоящая свобода. Впервые за эти последние пару лет ужаса и боли.

В гримерке пахло розами, пудрой и смесью духов, оставшейся на сценических костюмах. Зи сидела перед зеркалом и пыталась унять легкую дрожь — перед выступлением всегда накатывает легкий мандраж, а после — всегда слегка ноют мышцы и колотится сердце, волосы всегда чуть растрепаны, а макияж немного смазан. Со сцены этого, конечно, не видно. Не видно ни выбившейся пряди, ни съеденного слоя помады, ни затяжки на новых колготках. Кажется, будто всё это растворяется в свете софитов, будто сцена — это всегда свой особый мир, где не существует таких мелочных проблем, как, впрочем, и проблем покрупнее. Пока она на сцене, не существует Лиги, Драксайдов, не существует суперзлодеев, героев и всего за пределами этого зала.

Поэтому ей всегда нужно пару минут в гримерке, чтобы прийти в себя. Чтобы вернуться в реальность, где существуют несовершенства — начиная от затяжек на колготках и заканчивая суперзлодеями-психопатами вселенского масштаба. Она прикрывает глаза. Когда эйфория спадает, она может начать задумываться о том, как представление прошло там, по ту сторону, для зрителя. Была ли она достаточно хороша сегодня?

Строго говоря, она уже на том уровне, когда её представление будет хорошим в любом случае, но достаточно ли — вот вопрос открытый. Она не хотела становиться одной из тех, кто работает на автомате, кто находится на сцене физически, но в моменте — где-то далеко. Она могла понять таких артистов — для них это было всего лишь работой, средством заработка; в каком-то смысле, могла ли она осуждать их за то, что они поставили своё шоу на поток?

Но для неё это было больше чем работа, это было смыслом её жизни, наследием, искусством. Отец всегда говорил, что у них может быть десять представлений на неделе, но у зрителя оно, как правило, одно. И поэтому они должны выкладываться каждый раз, как в первый.

Зи выдыхает и приоткрывает глаза. Потом, возможно, она пересмотрит представление в записи и оценит свои навыки более трезвым взглядом. А пока ей стоило бы привести себя в порядок. Она тянется за палочкой — вообще-то она ей не нужна, и на сцене она использует её для визуального эффекта, но иногда хочется вернуться к классике. Тем более после выступления даже минимально тратить силы на направление энергии бывает слишком лениво.

Она планировала телепортировать цветы домой. Планировала переодеться и, может быть, выпить вина, а потом и самой отправиться домой. В конце концов, завтра у неё очередная репетиция, в конце концов, к новому концерту она должна быть в такой же отличной форме, как и сейчас.

Но она почувствовала его присутствие.

Она знала, что они когда-нибудь снова встретятся. Это был их персональный порочный круг. Просто почему-то она рассчитывала на какие-то более специфические обстоятельства. Сейчас же он просто вторгался в её магическое пространство, даже не особо скрываясь. Вероятно, он делал это намеренно. Не то чтобы Зи не заметила бы его, даже попытайся он скрыться.

Она кинула взгляд на розы. Вообще-то, она не то чтобы любила розы. Возможно, когда-то, а потом ей начали их дарить постоянно, как будто это её любимые цветы. Она никогда не понимала, почему именно розы, но всегда забирала их домой. Потому что это был подарок от её зрителей. Плохой или хороший, она не собиралась ими пренебрегать.

Но конкретно сейчас она была благодарна за то, что это именно розы. Именно тот сорт с особо острыми шипами. После долгого перерыва — идеально для их первой встречи. Зи кладёт букет к себе на колени и всё-таки поправляет выбившуюся прядь. Не ради него, конечно. Просто во время шоу всегда нужно быть идеальной. Осталось дождаться, когда скрипнет дверь гримерки. Она сняла магический барьер.
Не то чтобы он не смог бы пройти, даже если бы она его оставила.