smeshariki : igogosha (ilona igoshina)

аня пересильд

---

задорная девочка-журналист, понаехавшая в эту нашу ромашковую долину.
ты думала, это просто парочка командировок в соседнее село для школьной газетёнки, но твоим родителем так понравилось у нас, что тебе пришлось засунуть ножки в сапожки и...
впрочем, нашей школе тоже не помешает журналистка.
а нюше - девочка среди друзей.
а мне - отличное прикрытие, чтобы она не знала, что я влюблён в неё.
заключим преступный союз? ♥

---

в общем, предлагаю игогоше и барашу стать парочкой под прикрытием.
зачем это тебе?
как насчёт инфоповода, чтобы быстрее обрести популярность и прижиться в новом месте?
приходи! ждём всем селищем <3

vash' bozhestvenny post

[indent]ване всего пять. ещё рано для школы, и совершенно точно не поздно мечтать. и он мечтает. денно и нощно вздыхает по анечке. такой красивой, очаровательной и нежной девочке.
он пишет стихотворения, он рисует её в разных стилях: вот портрет, а вот в современном стиле комиксов, а вот... его красавица из розового пластилина.
любовь - это прекрасно. особенно первая. самое святое чувство.

[indent]вот только анечке все его стихи и поделки до фени. ей бы конфет, да побольше.
и ваня откладывает для неё сладости, и собирает целые наборы. потому что обожает смотреть на то, с какой страстью загораются её глаза, стоит сладкоежке заприметить блестящую обёртку.
она напоминает очаровательного гремлина, добравшегося до fairy.

[indent]и губы её всегда перепачканы шоколадом после акта поедания.
и однажды он не сдерживается (ему столь отчаянно хочется её поцеловать), и тянется, чтобы подушечками пальцев провести по нижней губе.
и его лицо мгновенно вспыхивает, а сердце ухает так, будто совунья перебрала с настойкой и всем пора прятаться по углам.

и он бежит от неё прочь, впервые испугавшись своих чувств.

[indent]ване уже семь, и он гордый первоклассник. он успевает по всем предметам, и даже остаётся время на внеклассные занятия.
однажды он замечает нотную тетрадь, торчащую из сумки феликса карловича, и, осмелев, спрашивает, не против ли он помочь юным (возможным) дарованиям в развитии своих талантов.

[indent]ведь спеть для неё серенаду будет куда романтичнее, не правда ли?

[indent]его учитель - святой человек.
он ему не отказывает - наоборот - словно сам заинтересован не меньше.
у учителя прекрасный голос, и ваня натурально замирает, слыша, как он поёт - и вся вселенная замирает, сокращаясь до одного-единственного человека.
[indent]

❊❊❊

[indent]ивану уже семнадцать, когда он возвращается в ромашковую долину из громкого душного города.
за его спиной слишком много событий для жизни обычного подростка. и он ещё более лирический, чем когда-либо, но глубоко в душе, конечно же, всё тот же романтик.

[indent]когда он видит её, то - честно - не сразу узнаёт.
а когда убеждается, что вот она, героиня его детских грёз, совсем уже выросла, и...
... и душа его словно раскалывается на несколько острых осколков - совсем как у волдеморта.

[indent]вот так герои становятся злодеями. ты не гарри, мальчик.
отныне твой путь - тёмная извилистая дорожка.
и, конечно, восприняв всё слишком буквально, как и положено в его возрасте, ваня решает кардинально поменять свой стиль.

[indent]и вот уже облачковые белые кудряшки сменяются на прилизанные тёмные завитки.
и все яркие шмотки отправляются в дальний угол.
тёмные очки, кожаные штаны и чёрная майка - вот его новый образ. крутого и независимого, ага.

[indent]он закашливается после первой электронки, заботливо завещанной ему сестрицей.
но ведь это признак крутизны, да? курить как чёрт.
и он вдоволь наслаждается своей охрененностью, расположившись под старым дубом, надёжно скрывающим его светлую кожу от палящего солнца.

[indent]но образ снова трещит по швам, стоит на горизонте появиться до боли знакомой фигуре.
феликс карлович за эти годы очень изменился. возмужал. похорошел. подкачался, приоделся, и далее бла-бла-бла по списку.
но ваня перед ним - всё тот же мелкий пацан, которого застали за чем-то незаконным.

[indent]и он поспешно прячет сижку в задний карман, и вскакивает на своих двоих по струнке.
а уши его пылают огнём, и румянец подступает к щекам, когда взгляд встречается с хитрым прищуром учителя.
он движется ему навстречу, и весь его образ рушится карточным домиком: и на лице уже широкая улыбка, и он радостно тянет руку для пожатия.
[indent]

потому что именно феликс карлович - тот самый человек, благодаря которому он всё ещё умеет чувствовать, сочинять и, конечно же, мечтать.

marvel : steve rogers

---

[indent]кто ты, нахрен, такой? улыбка расплывающаяся по твоим губам не касается глаз, впервые на моей памяти, когда в ответ слышно спокойное -  опусти пистолет, шерон, и мы поговорим. что напрягает сильнее, чем любая возможная угроза, что могла бы быть озвучена, потому что я тебя знаю (не знаю). отбивая рваный ритм под ребрами, острым осознанием, что не признаю человека напротив (ради которого пожертвовала когда-то всем, что имело смысл, не в такой уж долгосрочной, но, вполне себе, выдающейся жизни. я поставила на тебя даже больше, чем имела право, все что олицетворяла фамилия картер для истории этой страны); не потому что сильно изменился за прошедшие годы после щелчка, упущенного момента в германии, а потому что все возможные чувства твердят наперебой об опасности. воют сиреной, отблесками красных маячков - тревога. а к своим инстинктам я всегда предпочитала прислушиваться.
[indent]мне иррационально хочется верить, что ты все еще знакомый (почти родной) для меня стив, о котором я узнала задолго до первой встречи, которую считала нереальной. но нам ведь так никто и не сказал, что не все, что ушло в прошлое возвращается без изменений. знаешь, капитан, мы когда-то и в путешествие во времени не верили.
[indent]:: о чем все это? о том, что можно доломать то, что не доломала мультивселенная. выйти за рамки и сыграть то, к чему лежит душа не увидев осуждения в глазах смотрящего. я хочу привнести в наш мир немного безумия с повесточкой из секретной империи, все это в зеленоватых оттенках и с лозунгами хайль гидра! как это будет происходить на практике, куда прикрепим колесико этому велосипеду, как стив вернется и главное, почему именно таким; будут ли это огрехи доломанной временной линии, стечение обстоятельств под руководством дума или еще какие варианты - найдем вместе. мотивацию и возможные пути развития - обсудим. я к примеру очень хочу закрепить хоть в какой-нибудь реальности убийство ( или хотя бы попытку - дайте девушке поиграться) стива от руки шерон. в целом хочется старого доброго мрачного и пострадать об идеалах и том, что благими намерениями выстлана дорога <...>. 
[indent]:: я не хочу рассказывать тебе о том, что ты знаешь больше и лучше меня. чем уж я точно не хочу заниматься это пересказом возможно случившегося и не очень с капитаном во всех вселенных, которые мы могли бы использовать. что тебе надо знать, я открыта к любым пожеланиям и виденью персонажа и спокойно веду диалоги. диалоги вообще стоящая вещь. так же, помимо меня, найдутся ребята, которые готовы поиграть с кэпом в отставке всякое, но я просто самая предприимчивая, читай наглая. потому что есть что-то что хотелось бы отыграть и на что горит.

---

[indent]я сказала бы, что посты я пишу лучше заявок, но я не вру друзьям. чтобы тебе дышалось проще, сразу скажу, что заявка не в пару, но во что-то платоническое. потому что стив важен, стив нужен, стив всегда был опорой, даже если порой хочется пустить заряд соли по достоянию америки. можно ли со мной договорится на что-то иное, нежели гидра!кэп - да. но ключевое тут - диалог. в первую очередь мне важен персонаж, тот самый, который получал пиздюлей в каждой подворотне бруклина, но не смотря на свою физическую тщедушность все равно не пропускал ни одной драки, что уж говорить о том, когда стал капитаном. (на ум приходит мсюшный диалог с тони - хотел бы я остаться в стороне, но не могу! врешь, не хочешь. не хочу.) в этом весь стив, за которым шли в сороковых, который взял на себя ношу лидера в двадцать первом веке (да, местами коряво, но как получилось). комиксы знаю весьма фрагментарно, но восполняю харизмой и желанием творить. от себя посты в третьем лице маленькая/большая, в среднем 4к и выше, по темпу не тороплю, но хотелось бы поиграть, отношусь бережно к любым форс мажорам и вообще булочка. прощу тебе любой стиль письма, потому что главное - вдохновение.

vash' bozhestvenny post

и как я умудрилась в это ввязаться.

[indent]тихим, мысленным, на переферии холодного сознания, в просчете возможных ошибок, осознания около патовости ситуации, там, где поступить правильно не всегда возможно и это зудит где-то под кожей, отдает дрожанием кончиков пальцев прижатых к нагретому оружию (потому что воспитывали по-другому), а может потому что немного любопытно (самоубийственно), хотя мысленно продолжаешь себя оправдывать чем-то столь элементарным - не могу привести людей в ловушку. шагом тихим, размеренным, словно это действительно сможет чем-то помочь, когда скользишь в проулок высчитав положенный секундный перерыв, потому что так учили, даже если хочется стремглав юркнуть за чужой фигурой (силой воли прирастаешь к раздолбленной дороге), чтобы не потерять из виду (знаешь наверняка, чуть дольше помедлив - упустишь. теряла дважды).
[indent]понимаешь где-то на подкорке сознания, что мигает красным оповещением тревоги, не погладят за самоуправство, по факту тревожным голосом, что так сильно напоминает голос пегги - не твоя весовая категория, не рискуй; и ей бы по-хорошему вернуться к основной цели (собственно, почему она и застряла в этом богом забытом месте на границах австрийского граца), позвонить роджерсу, который точно продолжает поиски старого друга (шерон слишком сильно сомневается, что там осталось хоть что-то от человека, чьи совместные фото с кэпом тетя передала в музей для создания хроники. чье лицо картер видела, пожалуй, с того самомго момента, как ей исполнилось шесть, и она смогла залезть на стул, чтобы достать спрятанные на антресоли коробки), и забыть как страшный сон, -  слишком близко прошедший призрак, которым пугали в учебке.
[indent]она видит его спустя два дня, в полутора кварталах от цели, когда ищет лучший угол обзора. хочется смеяться, потому что из всех старых домов, что выходят окнами на нужную улицу они выбирают один и тот же (объективно, учили их по схожим методичкам, что не менялись десятилетиями, даже если об этом человеке можно сказать, что он мог бы преподавать там, где она обучалась. пусть и была лучшей в потоке. блядская ирония). ну или в случае с шерон приходится отступить, не привлекая к себе лишнего внимания, потому что задание принимает иной оборот; просто потому что зимний с куратором в одном городе, это уже не об устранить скрывающегося пособника гидры. ей бы по-хорошему отчитаться об изменении миссии и ждать дальнейших указаний (вероятней всего группу захвата), но она почему-то медлит; возможно, потому что роджерс верит в то, что где-то в сознании человека за которым она следует все еще остался его баки (она морщится от прозвища, что отдает чем-то личным, совершенно не тем, на что имеет полное право), - шерон же уверена лишь в одном, - слепая вера в роджерса когда-нибудь доведет ее до могилы (вероятней, даже быстрее, чем она предполагает). а может потому что за несколько дней наблюдения солдат так и не предпринял никаких попыток связаться с куратором и это, мягко говоря, странно (по крайней мере наводит на определенные мысли).
[indent]она идет за ним, когда ждать дальше  уже не представляется возможным (с каждым днем все сложнее объяснить новому начальству причину своего отсутствия на работе. вряд ли они примут правдивое, мне тут бывшая контора халтурку подкинула), итак тянет до последнего, просчитывая каждый из возможных предпринятых шагов - идти без подготовки было бы равно самоубийству. оно все еще равно, если ошиблась в предположениях; но шерон понимает нужно действовать сейчас (прождать еще - рискнуть тем, что человек гидры скроется в очередном забытом богом городке в европе. по сути просто начать все заново) и хорошо бы прежде разобраться станет ли зимний проблемой для миссии (несмотря на то, что сам факт нахождения зимнего солдата в городе - проблема). и хотя, шерон прекрасно знает, что доложи она о ситуации прямо сейчас, приказ был бы незамедлителен - устранить. это заставляет поджать губы и идти на риск. в конце концов, шерон не впервой идет вопреки приказу, делая то, что считает правильным.
[indent]правильно - рискнуть собственной шкурой, чтобы убедиться, насколько правдивы байки о советском призраке; словно ей не хватило отчетов и утекшей в сеть информации, когда пала контора. правильно все еще ее ориентир для того, чтобы стать лучше. не просто солдат, но хороший человек (сколько раз она слышала эту фразу от тетушки?) - шерон знает, что со вторым у нее проблемы. 
[indent]под ногами хрустит мелкий щебень и битое стекло, шерон клянет невыгодное положение зайти второй и молится, чтобы было достаточно гула ближайшей улицы, чтобы скрыть ее собственные шаги, потому что дышать, кажется, она точно не дышит. чувствует как напрягается каждая мышца в теле и немеют в напряжении руки, что держат пистолет.
[indent]она слишит его за мгновение до, возможно именно это спасает ей жизнь, не эхо, не гул машин на улице рядом с проулком, где стоит здание давно закрытое на капитальный ремонт и так позаброшенное городскими властями, только такой же осторожный шаг, что вторит ей, скорее всего движется шаг в шаг, наблюдает.
она поворачивается резко, за спину, стоит тени шмыгнуть за плечом, у распахнутого настеж окна, что давно лишилось стекол. чувствует как собственные волосы хлещут лицо и с трудом давит тихий выдох, больше пораженный, когда вскидывает зажатый в руках пистолет, готовая стрелять, стоит ей только уловить угрозу. смешно. шерон знает регламент, в таким случаях стреляют сразу, на поражение, без разговоров, не ждут действий. но она медлит.
всматривается в чужие черты в сумраке помещения, встречаясь с таким же изучающим взглядом, что пробирает, кажется, до костей. кристально ясный, холодный. просчитывающий, насколько картрер, впринципе, является угрозой, она сжимает губы в тонкую линию, это ощущение ей совершенно не нравится.
[indent]- руки, чтобы я видела, - голос отдает напряженной хрипотой, словно она слишком долго не разговаривала; когда она наконец-то может рассмотреть его ближе, чем через улицу, со спины и разворота плеча, или старых дел щита на мониторе, фото времен сороковых или неясных теней подозрения, что именно он там был - делает шаг назад. не боится, хотя было бы глупо не оценивать угрозу трезво, лишь уверенней встает на ноги (если дело дойдет до драки - просто так не сдастся), делая дистанцую дальше, чем могут дотянуться руки - шерон знает, подпустить близко, равно смерть. кажется, рядом с этим человеком каждое ее чувство должно взвыть по тревоге, окрашивая взгляд красной пеленой. - смотрю, у вас тут собирается кружок по интересам. что задумал твой друг?
ей не надо объяснять который именно, вряд ли у человека стоящего напротив слишком много знакомых в этом городе.
она ждет, до отвратительного наивно надеясь, что выйдет из это ситуации если не живой, то хотя бы с минимальными травмами, чтобы можно было сказать, что риск был оправдан.
оправдан же?

эйфория : нэйт джейкобс

---

в доме воняет мокрым бетоном, сигаретами и железом. не кровью даже — монетами. так пахнут пальцы после чужих зубов. после чужого лица, в которое бьешь слишком долго. фес трет ладонь о джинсы и все равно чувствует.

тот пацан молчал. не мужик. его сын.
его пристальный взгляд до сих пор сидит где-то под кожей и дергает нервы как нитки из запеченного мяса. фес курит одну за одной уже вторые сутки, не спит почти, глаза красные, руки нервные. эш ходит по дому тихо. старается не попадаться на глаза.

это бесит еще сильнее.
вообще феса все бесит.
холодильник гудит — бесит.
телефон вибрирует — бесит.
собственное дыхание — тоже, блять, бесит.

короткий звонкий звук из под пола. по трубе. фес закрывает глаза на секунду. вот оно. вот куда можно слить все это дерьмо. ступени скрипят под подошвой. нэйт сидит на матрасе, прислонившись затылком к стене. губа разбита еще со вчерашнего вечера, под глазом начинает наливаться огромный синяк. цепь уходит от щиколотки к батарее. нелепо почти. очень дешево.

нэйт поднимает взгляд сразу. спокойный. будто не он сидит в чужом подвале как собака.

— ты выглядишь хуево.
фес усмехается. дергает головой.

— ты тоже.
нэйт смотрит внимательно. так, будто раскладывает чужие мысли на части. замечает дрожащие пальцы. сбитые костяшки. синяк на шее. и фесу хочется врезать уже только за этот взгляд. потому что нэйт все еще ведет себя так,

будто выше этого места. выше цепи. выше него.
будто это не его из-за собственной тупой игры шмонали копы в доме, где живет эш.
будто не эш спускал товар в унитаз трясущимися руками.
будто не фес потом стоял над мужиком на коленях, весь в крови, под испуганным взглядом его ребенка.

желудок скручивает резко. мерзко. фес подходит ближе.
— че, весело было?

нэйт молчит секунду. а потом угол рта дергается.
— я не заставлял тебя грабить людей.

фес даже не успевает задуматься, кулак сам летит в лицо нейта. его голова глухо об стену. цепь звенит резко, дергается. фес хватает его за челюсть сразу следом, пальцами давит в щеки так сильно, что рот приоткрывается.

дыхание у него рваное. горячее. злое.
— ты нихуя не понимаешь, да?

нэйт смотрит прямо. глаза немного стеклянные после удара, но взгляд все такой же мерзко спокойный.
и это сводит с ума сильнее всего.
не страх.
не крики.

это.

будто фес до сих пор не сумел продавить его до конца. пальцы сжимаются сильнее. на секунду даже мелькает тупое: сломать бы ребра, нос, шею.
просто чтоб заткнулся наконец. но вместо этого фес резко отпускает. отходит на шаг. запускает руку в волосы. его трясет. нэйт сплевывает кровь себе под ноги и хрипло смеется.

— ты поэтому меня тут держишь?

---

ну давай чет покрутим
я уж не можу

tg : goodboywtf
если ты уже стучался ко мне в тг и мы даж не начали играть,
вали назад откуда вылез
вторые шансы не моя история

vash' bozhestvenny post

мокрый снег у обочин давно превратился в рыхлую кашу, машины режут его колёсами, оставляя тёмные полосы воды. у школы уже шумно. дети тащат за собой рюкзаки, родители стоят у входа с бумажными стаканами дешевого кофе. ведут сморщенные беседы ни о чём.
талия держится за его палец. варежка тёплая, липкая от карамели. она что-то рассказывает без остановки: про девочку в самолёте, про водителя, про рыбу в гавани, которая выглядела слишком грустной. слова скачут друг через друга. лай слушает вполуха. иногда кивает. иногда поправляет съехавшую шапку.
у неё волосы сегодня собраны неровно. няня опять перетянула резинку слишком туго. у виска кожа покраснела. лай большим пальцем проводит по этому месту, вытягивает прядь.
— пап, больно, — талия сразу прижимается ближе.
— и тут воняет.
лай усмехается.
— это портовый город.
— воняет. рыбой. 
— деньгами.
она кривит лицо. серьёзно. думает над ответом. потом снова начинает говорить. уже про школу. про новые карандаши. про то, что в джуно снег чище.
лай смотрит на здание впереди. старый кирпич, мокрые ступени, флаг у входа дёргается от ветра. скучное место. спокойное. эван всё оформил ещё три дня назад. документы, перевод в самый обычный класс, нужный класс (естественно исаака). директор школы вчера долго жал руку своими влажными ладонями. в кабинете пахло освежителем воздуха с лимоном. лай не любит лимон.
— мистер сирс, конечно, мы всё устроим.
конечно.
люди вообще любят быть полезными.
талия тянет его за руку сильнее. на куртке у неё блестит снежная каша. одна варежка уже мокрая насквозь. лай замечает это раньше, чем она сама. снимает её, засовывает в карман пальто. ладонь маленькая. горячая.
внутри школы душно. пол блестит от грязной воды и разводов. дети носятся по коридору, оставляя мокрые следы. слабо пищит пожарная сигнализация. учительница у лестницы улыбается талии слишком широко.
лай идёт спокойно.
даже спустя месяц всплывает перед глазами белый свет в туалете ресторана. не весь исаак — кусками. горло. ресницы. сбившееся дыхание. и то, как он после прикосновения застыл на секунду.
медленную. долгую. тянущуюся, длинной взгляда глаза в глаза. зрачок в зрачок.
лай смакует это ч-у-в-с-т-в-о как самый любимый леденец — катает ощущение на языке, пробует на зуб, прижимает к нёбу — уже несколько дней. лениво. тепло. лай почти забыл, насколько отзывчивым может быть человеческое тело, если однажды правильно его прир-(на)-учить.
они поднимаются на второй этаж. талия начинает отставать, заглядывается на рисунки на стенах. солнце. ладошки из краски. кривые бумажные киты. лай ждёт у двери класса, пока она рассматривает аппликацию с медузой.
— она страшная, — говорит талия.
— тебе нравится страшное.
— нравится.
она улыбается. передний зуб шатается уже неделю. дверь кабинета открывается. лай поднимает взгляд.
исаак выглядит собранным.
слишком собранным.
неприятно собранным. 
не его исааком. занятно.
рубашка светлая, в какую-то дурацкую утку, рукава аккуратно закатаны, волосы убраны назад. только пальцы впиваются в папку до белых пятен. 
почти не заметно. почти.
на секунду становится тихо. шум коридора остаётся где-то на другом этаже. лай сконцентрирован. лай думает. в какую игру он хочет играть с исааком теперь. 
бей-беги/к ноге.
или этого уже недостаточно.
талия первой выскальзывает вперёд.
— привет!
она смотрит на исаака снизу вверх без тени смущения. потом сразу показывает ему брелок на рюкзаке — косатку с оторванным плавником.
— это кит, но няня сказала, что он уродливый.
лай наблюдает.
исаак наклоняется чуть ниже, чтобы рассмотреть игрушку. движение ровное. выверенное. но шея всё равно остаётся напряжённой. жилка под кожей дёргается один раз. когда талия хватает его за пальцы. будто так и надо.
из класса веет мокрой шерстью, бумагой и сладким яблочным соком. у одного мальчика на подбородке засохла овсянка. девочка рядом ковыряет корочку на губе, пока та не начинает кровить. лай скользит взглядом по этим мелочам и снова возвращается к исааку.
он хочет чтоб исаак полз к нему сам. запачкал эту рубашку с утками грязным снегом. смотрел широко распахнутыми (слепыми-не-верящими) глазами. и карабкался через себя. глотая слёзы-слюни-сопли. от этой вещей фантазии тяжелеет в паху.
талия уже что-то рассказывает про самолёт. быстро. руками. косатка болтается на рюкзаке.
лай растягивает губы в дежурной // правильной //улыбке.
— ты нравишься всем детям? 
слова ложатся мягко. буднично.
талия оборачивается сразу.
— это я всем нравлюсь, пап.
— это правда.
он разглаживает её воротник. под ногтём остаётся блёстка от дурацкой розовой заколки.
— добавишь меня в родительский чат? хочу быть в курсе как у вас (тебя) дела.   '

fallout : lucy maclean

---

Я как никто другой понимаю те чувства, которые ты испытала, оказавшись на поверхности. Выбравшись из Убежищ, мы очутились в выжженном бесплодном мире, где во главе угла стоит сила; но я приняла эту действительность - и потому выжила, - а ты до сих пор продолжаешь носиться со своим золотым правилом, полагаясь на доброту окружающих. До сих пор тебе везло - но вечно так продолжаться не будет. До зубного скрежета наивная и правильная (а в моих глазах и то, и другое больше не вызывает умиления, для меня эти слова давным-давно стали синонимом непроходимой тупости) девочка в комбинезоне Убежища для многих - и по многим же причинам - станет лакомой добычей. Я ненавижу Волт-Тек. Я осуждаю убеждения, с которыми ты выросла. Но я сочувствую тебе. И я помогу.

---

Приходи играть в дисфанкшионал фэмили с Выжившей и Гулем!
Играть предлагаю в таймлайне второго сезона, забив (скорее всего) на большую часть происходящего в сериале. Робин потеряла Шона; нашла Шона; вновь его потеряла; и ей абсолютно точно нужно заботиться о ком-то - почему бы не о Люси?? Займемся чисто мамско-дочьими делами - я буду плести тебе косички, рассказывать, как встретила твоего папу Купера, готовить деликатесы из рад-скорпионов и кротокрыс и объяснять, какие патроны лучше взять, чтобы голова у рейдера точно взорвалась 

от Гуля: привет, киддо! В этой итерации мы с тобой будем батей и дочей (откусанный палец спишем на подростковый бунт) в поисках наших кровных семей, чтобы в итоге понять, что семью можно выбрать. Захочешь жениха? Найдем (пусть готовится к испытаниям). Захочешь резни? Устроим. Захочешь платье? Перевернем все пустоши. Только найдись, и проблемы на наши задницы никогда не закончатся.

Залетай в ЛС с примером поста!

vash' bozhestvenny post

Позже она беспокойно вертится, пытаясь устроиться на продавленном матрасе. Рядом сопит Псина, иногда подергивающий лапами во сне, неподалеку раздается тихое похрапывание Матушки Мерфи; с улицы доносятся негромкие голоса дежуривших Престона и Стурджеса, иногда перебиваемые вмешательством Кодсворта.

К тому моменту, как они выбрались из Убежища и закончили с погребением, стемнело и сильно похолодало. Робин кутается в тоненькое одеяло, пытаясь унять дрожь.

Она чувствует себя смертельно уставшей. Она хотела бы сразу продолжить путь, как только они простились с Нейтом, но все же просит о привале; ей тяжело даются эти слова — Робин не хочет терять время и боится, что Гуль может передумать. Ей хочется действовать, пока она не лишилась его поддержки; в то же время она понимает, что просто не сможет дальше идти.

И в итоге она лежит, уставившись в дырявый потолок, завидует крепкому сну Матушки Мерфи и думает, не сглупила ли, когда отказалась от дозы, которую старуха ей предлагала.

Иногда Робин все же проваливается в мучительный сон. Она видит Нейта: он погружается в рыхлую влажную землю, на его лицо падают комья, но он не мертв, его глаза неотрывно следят за Робин, которая не знает, где укрыться, а с губ срываются обвинения. Она видит Купера: он измеряет комнату шагами, губы сжаты в прямую линию, в глазах — обида и злость; когда он поворачивается к ней, кожа на его лице вздувается пузырями, они лопаются, обнажая плоть. Она видит Шона; она лишь догадывается, что это — Шон, по сходству его с отцом; во сне он взрослый, ему уже не меньше тридцати, и с каждым мгновением он стремительно стареет.

К счастью, она быстро просыпается.

В конце концов Робин сдается и поднимается. Набросив на плечи одеяло, она выходит на улицу. Псина, тяжело подняв голову и сонно моргнув, практически сразу подрывается следом за ней. Опустившись на крыльцо, Робин бездумно треплет его между ушей. Некоторое время они сидят так, пока Робин не начинает трястись уже от холода; зато в голове проясняется. Она поднимается, идет на поиски Гуля, надеясь, что он не спит, — тогда они смогли бы продолжить путь.

Она случайно замечает его силуэт на веранде одного из домов: ее взгляд цепляется за тусклый огонек сигареты.

— Спасибо, — говорит она, приближаясь. — За Нейта. Я должна была похоронить его, когда пришла в себя, но мне было просто охренеть как страшно и хотелось поскорее выбраться... Да и одна я бы, наверное, не справилась.

Она останавливается рядом, обхватив себя руками и поплотнее запахнув замызганное одеяло.

— Ты вообще... очень добр ко мне. Спасибо, — повторяет Робин.

Ей непонятна перемена его настроения. Люди, выросшие в новом мире, не склонны проявлять терпение и гуманность к окружающим; от Гуля Робин ожидала этого еще меньше.