Мне, честно говоря, достаточно скучно. Не потому что я в одиночестве нахожусь в этом песочном царстве фантазий его создателя - нет, нет конечно. Пусть я был первый, лучший из образцов, его первое вдохновение, здесь давно уже полно всех. Грёзы, кошмары, прочие существа, созданные Дримом для фона словно, не имеющие никаких важных функций. Их много тут, что ни враги, ни друзья мне. Но с ними у меня ничего не происходит, что могло бы показаться хоть сколько-нибудь интересным.
Все они к тому же, опасаются меня. Видят искажённую улыбку, острые зубы вместо глаз, в которых всё равно отражается пустота, жаждущая наполниться чужим страхом. Конечно, связанные со мной историей своего создания, они чувствуют холод, что в любое место я приношу с собой. Потому что я и есть оно - ледяное дыхание первозданного ужаса, что старше самых древних снов человечества. Они потому что были созданы уже после. Когда в них появился хоть какой-нибудь смысл. Когда в них появилась хоть какая-нибудь цельность, благодаря грёзам и кошмарам. Так что, для существ со мной рядом я конечно же ужас, каким и должен был быть представлен. Чистый, неразбавленный, отражение мрака, наполнено которым человечество.
Не могу сказать, что всегда, но в последнее время испытываю в основном скуку. Всё одно и тоже. Меняю ужасы, посещая сны людей, извращаюсь в собственной жестокости, всегда пробую что-то новое и даже собратьям своим - кошмарам, стараюсь не давать спуска. И всё же, всё же...Нутром чувствую, как мне не хватает чего-то. Такого, наверное, особенного. Того, на что я насмотрелся в грёзах людей, прерывая их самым бесцеремонным образом. Всё ещё немного необъяснимого для меня самого, на самом деле.
Потому что однообразие утомляет. Потому что, при всём многообразии моей уже фантазии, подаренной Бесконечным, я всё ещё был и остаюсь его инструментом. Пусть даже самым совершенным, самым острым. Чёрной изнанкой мира, которой приказано было пугать человечество, свести всё его поведение до абсолюта ужаса. Да ещё и в неких определённых рамках, заданных создателем. Порядок. Дисциплина. Предсказуемость. Дрим в вечной своей меланхолии высокомерной выковал меня из густой тьмы собственного существа, наделил свободой воли и...Конечно, это не звучит так официально, но мне кажется, испугался несколько своего же решения, взяв под куда более жёсткий контроль. Естественно он считает, что владеет ситуацией, но всё чаще заставляет меня оставаться в замке, не покидая его пределов. Вроде как, слишком сильным стало моё самосознание.
И вот, я слишком много времени провожу теперь здесь, не покидая Царства Сновидений. У него ведь много других кошмаров, что способны справиться с задачей поставленной. Нет острой, дикой необходимости использовать самое опасное из его творений каждый раз, когда человечество закрывает глаза. Понимаю. Потому у меня достаточно свободного времени для того, чтобы....заскучать? Какое угодно можно подобрать определение, на самом деле. Суть в том, что у меня достаточно времени для того, чтобы начать тосковать зло в стенах места, в котором был создан. Даже кошмары в последнее время пугаю с утроенным вдохновением, но этого очевидно не достаточно. Во мне слишком много воли для того, чтобы не изыскивать для себя всё новых способов развлечься. Сила этого места струится через меня как тёмная кровь убитого убийцы, а я никак не могу найти подходящего выхода для своей энергии. Конечно, навещаю худших и лучших из существующих людей, самых особенных, но даже это давно уже не возбуждает. Слишком быстро я ломаю всех. Для меня всё равно, что бабочке разорвать крылья. Весело, но на слишком короткое, одно лишь грёбанное мгновение. Для меня почти уже бессмысленно становится, я слишком быстро пресыщаюсь отчаяньем.
Так что, может быть, дело в этом всём, а может, в другом совершенно, но я зациклил свои мысли на одном, конкретном событии. Точнее - личности, что навещала пару раз своего старшего брата в этом замке. Яркое, хаотичное, слишком шумное пятно на ткани однообразного бытия.
Делайт. Истинный восторг во всём его великолепии, одна из Бесконечных. Самая юная из родственников Дрима. Само очарование, что взор мой зацепило в те разы, когда мелькало здесь.
Она яркая. Каждый раз её появление как разбитый на миллионы осколков витраж, изображающий вселенную. Каждый раз вламывается к старшему брату неожиданно, без предупреждения, вызывая его раздражение. И забавляя меня. Мелькает тут как искра забытой детской мысли, начинает говорить что-то, а затем отвлекается, не оставаясь на одном месте. Вся такая цветная, на фоне унылого Морфея, с шлейфом аромата переспелых ягод и безумных, но всё ещё восторженных идей, для которой не работают ни гравитация, ни здравый смысл. Вечно там, сям, везде и нигде, одержимая каждым событием буквально, с нею рядом.
И можно бы подумать, что глупейшая из идей, на которую я способен могу быть - обратить внимание своё на сестру Создателя. Вряд ли тот, кто решает держать под контролем каждое мгновение существования этого, сможет одобрить подобный интерес...неуважительный, возможно, в каком-то смысле. Она ведь одна из Бесконечных, так или иначе, то существо, что является частью и в каком-то смысле правлением Вселенной. А я - лучшее из существ, что создано было когда-то Морфеем, но не могу вставать на одну ступень с ним и его семьёй на равных, очевидно.
Потому мне и становится интереснее. Стало. Гораздо. Когда поймал взгляд Делайт, на меня направленный. Не равнодушный, не презрительный или высокомерный и даже не полный отвращения, как случалось порой с теми, кто заглядывал в мои зубы. Скорее это было любопытство. Абсурдное, неотфильтрованное, не в восприятии слова "кошмар". Она улыбалась, как солнце, которое вот-вот обеспечит тебе солнечный удар, звенела как хрустальные колокольчики и я подумал, что сестра создателя - то, что нужно мне, чтобы разбавить скуку. Мысль была абсурдной, дикой, достаточно опасной, прознай что-то Дрим об этом, но я помню, как его младшенькая растворялась прямо в воздухе, увлёкшись новой идеей, а я подумал: "интересно, что будет, если стать кошмаром абсолютного Восторга? Чем он станет?"
Конечно, не озвучил вслух. Не упоминал её при Морфее и не задавал вопросов, ведя себя достаточно почтительно. Но, скорее всего, зря он мне изначально подарил столько воли. В отличии от всех, кто был "после".
Делайт - восторженность, беспорядок, яркость, веселье. Я - мрак, разрушение, ужас и выверенная жестокость. Разве история эта может стать не той, что разбавит бессмертие нас обоих?
И для меня не особенно типично, в этой эмоциональной вовлечённости поведения, но я правда про Вечную думал. В моменты, между придумыванием всё новых видов жестокости и разрушением всего, что попадалось под руку. Образ Восторга всплывал в моём сознании порой, словно радуга, зависнувшая над грязным, вонючим болотом и в этом, честно говоря, было пленительное что-то.
Слишком много хаотичного, глупого восторга для кого-то циничного и грубого, вроде меня. Во всём остальном, скорее всего, я высказал бы бесконечное раздражение, будь кто со мной рядом в столь нестабильном состоянии. От смеха к слезам, от ярости к нежности, от концентрации к распаду мыслей. Ужасно. Любому другому бы я, вне всяких сомнений, за подобное захотел вытащить каждую часть его тела, вырезать каждый орган по-отдельности и сожрать его, просто чтобы заткнуть. Но правительница царства Восторга, вне зависимости от сил её, была почему-то совершенно другой. Завлекающей. У неё была устрашающая свобода, а она вся концентрировалась на семье и забавных, глупых вещах. Ох, чёрт.
И я конечно знаю, что Делайт снова появилась в чертогах владений своего брата. Как обычно, без предупреждения, так полагаю, коль уж он исчез, не подумав остаться. Запах вдруг стал сладковатым, заискрился, как воздух в мире смертных после дождя. Это громкое, полное надежды, восторженное "БРАТЕЦ!"
Ну, его тут не было, зато был я. Старший из его созданий.
Если в моём базовом наборе из пустой тьмы внутри предусмотрено сердце, то оно пропустило удар. Не от страха, естественно, я не способен его испытывать. Исключительно из предвкушения, свободы действий в отсутствие Повелителя. Вся моя сущность, каждое волокно моего ужасающего естества натянулось как тетива. Ожидание наконец-то стало вкусным. Острым.
Выхожу к одной из семи Бесконечных, разглядывая её внимательно. С её любопытством, отражающимся в моих глазах, пусть ей того возможно и не видно. Или видно. Она - кровь моего Создателя, ей ведомо куда больше, чем всем прочим. Наверное, все эти образы, что были в голове Дрима, тоже для неё мало, что значат. Она видит, как я смотрю на неё. С ледяным пламенем тёмной страсти, отражающейся внезапно во мне всполохами. Потому что одержимость, что всегда была сутью моей, получила новый, ослепительный объект. Опасный потенциально моим уничтожением. Как старший брат её среагирует на такое отсутствие пиетета фактически к королевской особе?
Суть в том, что мне всё равно. Я - отражение всех грехов человечества, худших их поступков. Морфей сам мне позволил всё это.
Позволяю губам своим растянуться в улыбке. Не в той оскаленной гримасе, что обнажает все зубы, суля лишь разрыв каждого кусочка плоти. Нет. Не в этот раз. Это томная, уважительная, заинтересованная улыбка. Даже ласковая, насколько я вообще способен на это. Конечно, мои глаза - две бездонные чёрные дыры, в которых пропадает свет и рождаются первозданные страхи. Но в них сейчас нет угрозы для Делайт. Есть лишь такое же первозданное, как я, любопытство.
- Приветствую, сестра моего Создателя, в этом царстве грёз. Произношу это, стоя в паре шагов от неё, позволяя голосу своему окутать Восторг как туман. Даже не скрываю признания, что кроется в моих словах, произнесённых мягко. Как минимум в том, что я ждал, когда она вернётся. Что я помнил, какая она. Что я был очарован, хоть мне совершенно не было уделено внимания, кроме мимолётного взгляда.
У неё энергия чистой теплоты, это приятно согревает мою ледяную суть.
- Он отсутствует, но я готов вам компанию составить. Делаю несколько шагов вперёд, вдумчивых, осторожных, совсем не агрессивных. Беру маленькую ручку Делайт в свою, в вежливом жесте, склоняясь к ней, губами аккуратно прикасаясь к тыльной стороной ладошки, унизанной кольцами. Прикасаюсь в нежном, почтительном жесте, что она вряд ли ждала от кошмара. И теперь так восторженна к этому неожиданному проявлению того, как с ней не ведут обычно.
Скука отступает, когда место её занимает опьяняющая, по природе своей непочтительная страсть. Охота потому что началась в тот момент, когда мы встретились взглядами. Случайными. Острыми. С полным моим осознанием, что ничто не закончится исключительно на этом.
Пусть она одна из Семи, бесконечная. Но я точно не допущу этого. Во мне больше свободы воли и силы, чем Морфей хотел бы этого.
