макс старается не винить никого в случившемся. просто… так бывает.

    или им просто не повезло. а судьба предпочитает не делать поблажек и в обход всем правилам продолжает бить лежачего, словно они недостаточно настрадались и толика дополнительного горя не сделает ситуацию более критической, чем она уже есть.

    макс молчит больше обычного, с тех пор, как [старший брат] пробуждает в себе героя.

    в своих ежедневных ночных кошмарах она на репите прокручивает момент, когда огромная хтонь, не принадлежащая этому бренному миру, практически убивает близкого ей человека, а собственный крик до сих пор отдается в ушах, хотя мэйфилд старательно заглушает его песнями. плейлист идет без остановки, а наушники не сползают с головы, даже когда она укладывается спать.

    словно лишив себя спасительной музыки, она вновь вернется в события того злополучного дня.

    макс никого не винит, когда они вновь оказываются одни.

    не то чтобы она делала высокие ставки на новый брак матери, да и деспотичный характер новоиспеченного отчима намекал на дальнейшие сюрпризы, но даже для домашнего тирана это было [слишком]. стоит отдать должное, ему хватило смелости сказать все в лицо, а не просто уйти за сигаретами в ночи и не вернуться, как в свое время сделал родной отец. макс хочется верить, что он до сих пор в поисках любимых lucky strike.
    но чего-то подобного стоило ожидать. хотя говорят, что горе сближает людей.

    в их случае тонущих не спасают, а добивают сверху веслом, чтобы больше не всплывали. но макс обидно за маму и это грызет едва ли не также болезненно, как и произошедшее с билли. но если флешбеки минувших дней охотятся за ней только в сновидениях, в реальности же приходится мириться с тем, что женщина, столь похожая на нее от цвета волос до музыкальных вкусов, борется с одиночеством и насущными проблемами через алкоголь.

    макс не осуждает вслух. только вздыхает тяжело-тяжело и выбрасывает пустые банки от пива в мусорку перед тем, как лечь спать и накрывает пледом маму, что засыпает на диване под шоу бенни хилла.

    расставания ведут к изменениям и заметно оскудевшему семейному бюджету. они покидают один из спальных районов хоукинса и переезжают к черту на куличиках. в трейлерный парк, полный разномастных обитателей с тяжелыми судьбами. почти, как у них. пока что это максимум, на который они могут рассчитывать. работы матери явно не хватит на аренду настоящего дома, а хандра все еще не отпустила женщину, несмотря на ее попытки [вернуть все в былой ритм].

    их нехитрые пожитки помещаются в небольшой фургон, принадлежащий коллеге матери, который по доброте душевной согласился помочь им с переездом. лишних средств на услуги доставщиков у них нет, от того коробки собирают сами, равно, как и загружают их в автомобиль, насквозь пропахший консервами.

    их не ждет веселая табличка [продано] около нового дома. никаких воздушных шариков, новой краски на двери и заборе. в их маленьком жилище проблемы с электричеством и иногда барахлит водопровод и понимание, что теперь многое придется делать самим и надеяться можно только [на себя], приходит острее, когда они с матерью впрягаются в разгрузку своих вещей, подгоняемые тем самым коллегой, что вызвался помочь, но у которого резко появились важные дела.

    они не ждут помощи. совсем.

    но когда макс пыхтит от усердия, пытаясь вытащить коробку с кухонной техникой, рядом оказывается незнакомая фигура. в нос ударяет странная смесь запахов, характерно гремит цепь на темных джинсах, а пресловутый груз становится легче прямо в руках, потому что основной вес на себе берет тот самый незнакомец.

    он представляет эдди мансоном. соседом, живущим неподалеку со своим дядей. неформал, если судить про всклоченной длинной шевелюре, джинсовке, сплошь усеянной нашивками с названиями рок-групп и выглядывающим татуировкам. но при всем при этом, не лишенным вежливости и абсолютно искреннего радушия, раз сыграл в доброго самаритянина и помог ближнему. точнее ближним.

    в шесть рук они справляются с переездом в рекордно короткие сроки. и новоиспеченный знакомый исчезает, вежливо отказавшись от баночки газировки и снеков в качестве благодарности. он пространственно машет им рукой и едва ли не склоняется в шуточном реверансе, взяв заверение, что они смогут смело просить его о помощи, если вдруг и если что.

    маме нравится эдди и она улыбается впервые за долгое время.

    макс демонстративно закатывает глаза и снова натягивает на себя наушники.

    они едва ли видятся следующие недели после знакомства. они учатся в одной школе, но добираются туда разными способами и маршрутами. эдди в выпускном классе, макс еще учиться и учиться, но она [не выделяется] и избегает прописанных сессий со школьным психологом, словно в этих разговорах по душам и правда есть какой-то толк.

    мэйфилд продолжает глушить себя музыкой и бессонницей в равной степени, как родная мать затапливает тоску и усталость под терпким вкусом дешевого алкоголя. они почти не обсуждают случившееся, разговаривают по мере необходимости и делают вид, что [все нормально], хотя в их случае даже подобием нормальности совсем не пахнет.

    тот день ничем не отличался от предыдущих.

    четыре урока, очередная встреча с мозгоправом, которую макс осознанно игнорирует и возвращается домой. ночь сегодня была особенно тяжелой в попытках выспаться и не словить очередной психоделический трип своего подсознания на основе пережитых событий. ей до сих пор кажется, что она в холодном поту, кричит не своим голосом, но никто не видит и не замечает, как она разваливается по кусочкам.

    alone от heart, играющая в наушниках, не добавляла красок ее и без тому удручающему состоянию. ей, конечно, влетит потом, что она пропускает уже третью встречу, но именно здесь. в небольшом дворике у дома, в этой глупой детской беседке, оставшейся от прежних жильцов, макс чувствует себя куда комфортнее, чем в школьном кабинете, где ее заставляют вновь и вновь проходить по рельсам собственной памяти. удовольствие не из приятных, а тут хотя бы качели. которые совсем ей не по размеру, но когда это останавливало.

    из мрачных размышлений и рассматривания неоднородного песка под стоптанными конверсами ее выводят другая пара популярных кед, попадающая в зону ее видимости. обувь незнакомца больше по размеру, но тоже повидала немало хороших и плохих времен, судя по изношенности и размытым чернилам на холщовой ткани.

    прежде, чем ей удается поднять взгляд на обладателя такой же замызганной, как у нее обуви, чья-то рука по-хозяйски скидывает наушники с ее рыжей головы, что недовольство вот-вот грозится сорваться с языка, но она прищуривается и выдает совершенно другое.

    — а это ты… прости, не слышала, что кто-то подошел. ты что-то говорил? – макс спешно опускает взгляд, дергано собирая в рюкзак упавшие с колен вещи. дневник с мыслями и истрепанный синий пенал.

    кого-кого, а мансона она точно не ожидала увидеть здесь и сейчас.

    и уж точно не в момент, когда она разбита, задумчива, подавлена и просто хочет побыть в одиночестве, но именно эдди заглядывает ей в глаза так, что у нее язык не поворачивается огрызнуться. как это она делает в 89 случаях из 100.

    магия?

    или проникновенный взгляд чужих карих глаз, которому нет возможности отказать.

    а ведь он ей даже не симпатичен.

    наверное.