наши семьи дружили. и наш брак был предопределён. твоя религиозная мать (ненавижу эту суку) всегда любила говорить, что наш союз благословлён небесами. говорила ровно до дня нашей свадьбы. а потом она возненавидела меня, потому что я забрала тебя всего без остатка. ты мой — я твоя. константа.

ты был старше. ты до сих пор мне припоминаешь, как я, будучи пятилеткой, бегала в неглиже по лужайке вашего дома. забавно, правда? никто из нас и подумать не мог, что мы будем вместе. но всё предопределено, помнишь? когда я пошла в школу, ты был уже в старших классах. у тебя даже была девчонка. я ненавидела её, ненавидела тебя, весь мир этот ненавидела. ведь ты м о й. детский мозг не разграничивает любовь и одержимость. и мы были обречены на вторую.

естественно, ты ждал. ты пробовал, менял девчонок направо и налево. “мужчинам нужно нагуляться”, — говорила мне мать, туго затягивая хвост на самой макушке. до сих пор худшая пытка. я с ней была не согласна. это же бред. либо верность, либо ничего. я начала копировать тебя — целовалась с мальчишками из моей параллели, иногда старше. ты бесился. ты так невероятно бесился, что орал на меня. психовал. дергал за длинную косу и больно сжимал запястья. я давала тебе по яйцам. я никогда не была простой дурочкой. и мы оба это знали.

а потом как-то так получилось, что мы стали ходить вместе со школы. ты начал приходить на мои тренировки по фигурному катанию. ты всегда смотрел, открыв рот. а я старалась, так сильно старалась тебя впечатлить. а неловкий чмок в щёку в теплушке замотивировал меня ещё сильнее. мне пророчили карьеру олимпийской чемпионки. я говорила тебе об этом постоянно, а ты смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. смотришь на меня так до сих пор. б о ж е. я люблю тебя, люблю, люблю. мы были совершенно счастливы.

ба-бах — и я больше не слышу аплодисментов, музыки. я больше не вижу тебя. н и ч е г о не чувствую, кроме тупой боли. это был чемпионат. очень важный. определяющий моё будущее в фигурном катании. перелом позвоночника. злосчастный тройной аксель — жирная точка на карьере. к о н е ц.

я не понимала, от чего рыдала, будучи прикованной к больничной койке, от обиды за карьеру, от нескончаемой боли или от страха потерять тебя. кому нужна инвалидка? помню, как сказала тебе это, пока билась в истерике. ты был настолько шокирован, что не мог ничего сказать. а потом материл меня последними словами, зацеловывая руки и плача. ведь ты тоже б е з у м н о меня полюбил.

и видит бог, я не подпущу к нашей дочери ни одного мудака, ведь у неё такой потрясающий отец. ты не отходил от моей больничной койки, ты помогал мне при реабилитации. и если меня в первый раз учили ходить мать и нянька, то второй раз — ты. и лишь благодаря тебе я выбралась из своего кошмара.

но я не знала, как быть дальше. да, вместе. но куда? тебе надо в университет, мне доучиться. но как я отпущу тебя туда? не представляю. вернее, не представляла на тот момент. меня ломало от любви к тебе, а тебя от любви ко мне. все над нами смеялись, что мы не можем отлипнуть друг от друга. мы были созависимы. ничего с годами не изменилось.

благодаря твоей тётке я нахожу себя в писательстве. я всегда была умницей, но здесь мне не было равных. всё выходило легко. сначала очерки, потом школьная газета, дальше факультет журналистики и литературы в университете. и вот я выбрала свой путь. ты был не совсем в восторге, оно понятно — работа круглыми сутками. но я должна быть лучшей, слышишь? я не буду сидеть дома. я буду транслировать идеальность, как заведено в наших семьях, но я никогда не буду домашней кукушкой. как мы ссорились тогда… сейчас это вспоминаем лишь со смехом. потому что мы стали в з р о с л ы м и.

столько было набито шишек. после шикарной свадьбы медовый месяц, всё так волшебно. а по возвращении — твоя гиперконтролирующая сука-мать. я ненавидела её. до сих пор, если честно. но о мёртвых либо хорошо, либо никак. но она с у к а. я не потерплю никого, кто претендует на тебя. никогда. пусть хоть это будет дева мария, я возьму эту дрянь за её лохмы и приложу пару раз об стену. я говорю тебе это, ты смеёшься и обнимаешь, называя меня своей милой букой. но давай честно: ты лупасил всех, кто на меня смотрел не так. помнится, ты одного беднягу даже засадил с помощью своих связей в органах. безумец. мой любимый безумец.

вернёмся к твоей матери. она душила — я брыкалась. каждый раз мне указывала, что делать, как жить. критиковала мою работу, да вообще сам факт, что я работаю. постоянно таскала священников в наш дом (лучше бы поебалась с ними и успокоилась). мало того, она пыталась подложить под тебя какую-то набожную курицу! а когда появился первенец, мои нервы окончательно сдали. я толкнула эту старую манду с лестницы. случайно, конечно. но… ты ведь об этом никому и никогда не расскажешь, правда? это наш секрет. ты ведь м о й.

я уничтожу любого, кто посмеет встать между нами.
и ты сделаешь аналогичное.

вот такая вот у нас пара маньяков, забавно. ты любишь шутить об этом, когда пьян. тихо-тихо. на ушко. а я тебя колочу и смеюсь. не перечислить, сколько людей пострадало от нашей любви. но ведь это и неважно. мы должны быть с ч а с т л и в ы.

мы и наши дети.
вот только пока получается “мы”.
но это ведь первоочередное, да?

наш первенец магнус не заставил нас всё переосмыслить. как-то получилось с ним легко. он родился быстро, кричал правда безумно громко. пухляш такой смешной и кудрявый. это он в меня, да. но на тот момент о взрослости нашей не могло идти и речи. вернее, о моей. мне было всего семнадцать. я родила, а через две недели уже вернулась к учёбе. а ты работал. моя матушка прекрасно справлялась с воспитанием внука, пока мы были увлечены проектом под названием “я”. магнус всегда был больше моим сыном. верно говорят, что самая сильная любовь матери к первому ребенку. я смеюсь, когда он своими ручками берёт икону и бросает её на пол, пока твоя мать визжит, словно в припадке. а как он порвал её библию, заляпав кашей? у м о р а. но с магнусом не было отношений мать — сын. скорее он был моим маленьким другом, который шкодил так, как хотела этого я.

потом — маттс. и с ним как-то всё дошло до автоматизма. у нас уже был опыт с магнусом. и вновь помогали мои родители. и как-то мы пустили всё на самотёк. мальчики способные. мальчики могут выжить в этом мире и без нашей гиперопеки.

но минни… с минии всё не так. здесь уже не было дружеских отношений. во мне включилась мать. тревожная, гиперопекающая, контролирующая. во мне включилась моя собственная мать. требовательная, доводящая всё до идеала и болезненно затягивающая хвост.

наши дети далеко не так просты. но ведь от осинки не родятся апельсинки, да? но мы их любим. по-своему, не совсем так, как им надо, но любим. и это главное.

/////////////////////////////////

вот как-то так. в наших отношениях не будет измен (мы просто убьем других людей), у нас дикая созависимость и мы больше супруги, нежели родители. мы прошли с тобой слишком много рука об руку. и нам ещё предстоит многое. например, справится с сыновьями и не дать дочери залезть в петлю. ты приходи. мы со всем разберемся. мы тебя оденем, а потом я тебя раздену.

я лапслочная, порой графоманская, эСтЕтИчНаЯ, знаешь. активно болтаю в тг, пишу раз в две недели, а то и чаще. если заиграемся, то могу и день в день ответить.

внешности принципиальны. без графики не оставим.

приходи обсуждать, любить и быть любимым.

а ещё буду ждать пример поста, да. чмок!