ты мой: научный интерес
раса: вампир
общее описание:
Он помнил Италию. Помнил запах оливковых рощ под жарким солнцем Тосканы, шум прибоя на побережье Амальфи, звон колоколов в узких улочках Флоренции. Триста лет — срок, достаточный, чтобы забыть собственное лицо, но не забыть родину. Доменико Россетти родился человеком в прекрасной стране, где искусство было дыханием, а любовь — религией.
Тридцать семь лет человеческой жизни. Возраст зрелости, когда кажется, что всё уже понятно, всё уже решено. И тогда — обращение. Не насилие, не предательство, а дар, подаренный любимой рукой. По обоюдному согласию. Они мечтали о вечности вдвоём: бесконечные ночи, наполненные разговорами, путешествия сквозь века, любовь, не знающая тления. Мечтали о счастливой вечности.
Вечность оказалась короче, чем они предполагали.
Ровно сто лет спустя Братство охотников разлучило их. Не смерть — разлука. Порой первое милосерднее второго. Доменико остался один с бессмертием, которое внезапно стало проклятием. Вечность без смысла, без цели, без тепла другой руки в темноте. Он задумывался о самоубийстве. Искал способы, как оборвать нить, которую так страстно хотел сохранить. Солнце, серебро, осиновый кол — всё казалось привлекательным выходом из бесконечного коридора одиночества.
Но судьба, ирония или Божья воля — он никогда не решался назвать это определённо — подбросила ему другую нить. Смертную девочку. Сироту, потерянную, хрупкую. Он взял её под свою опеку не как добычу, а как долг. Как последнюю искру человечности в своей вампирской сущности. Они оба приняли мудрое, жестокое решение: она проживёт обычную смертную жизнь. Он станет её тенью, её защитником, её отцом на время, отмеренное людям.
И когда она выросла, когда её жизнь наполнилась смертными заботами, любовью, будущим, им пришлось разойтись. Это была вторая разлука. Тихая, по согласию, от которой сердце — если оно ещё может что-то чувствовать — не разрывается, а медленно истончается, как пергамент.
После этого Доменико путешествовал. Не от тоски, а от жажды знания. Он стал свидетелем истории: видел, как рушились империи и рождались республики, как парусники уступали место пароходам, а свечи — электрическим лампам. Он вёл записи. Тысячи страниц наблюдений: не сухих хроник, а впечатлений о запахе Парижа перед революцией, о цвете неба над полями Ватерлоо, о лицах людей, которые рождались, жили и умирали, пока он оставался неизменным.
Открытие Шельвика он, конечно, не мог пропустить. Новый город, новая надежда, новый шанс. Он стал одним из первых, кто поселился в этих стенах, наблюдая, как из строительных лесов и планов рождается жизнь.
Среди граждан его имя на слуху. Не потому, что он вампир — многие в Шельвике и не такие встречаются, — а потому, кем он стал. Доменико Россетти обратился к религии. Не с фанатизмом новообращённого, а с тихой, выстраданной верой существа, которое слишком много видело, чтобы не верить во что-то большее.
Небольшая церквушка в глубинке Шельвика стала его пристанищем и пристанищем для других. Для вампиров-одиночек, которые ещё не утратили веру в Бога, для новообращённых, потерянных и испуганных своим новым состоянием. Его двери открыты для всех сверхъестественных существ, ищущих духовной помощи, утешения или просто тихого места для молитвы.
Он опекает их. Протягивает руку помощи не как пастырь пастве, а как старший брат тем, кто заблудился в темноте. Его уважают. Ходят слухи, что даже местный Магистрат прислушивается к его слову, признавая не силу, а мудрость, и хранит его неприкосновенность.
Иногда, в тишине своей церкви, Доменико смотрит на горящие свечи и думает о странных путях вечности. Он потерял любовь всей своей жизни, потерял приёмную дочь, потерял человечность. Но приобрёл веру, приобрёл purpose — цель. И, возможно, в этом есть свой смысл. Быть не охотником, не монстром, а тем, кто даёт приют другим монстрам. Быть светом в темноте для тех, кто обречён жить в ней вечно.
Триста лет одиночества научили его главному: вечность вынести можно, если есть ради кого её нести.
