кровь — голубее некуда, денег у нортвестов снова полно, а ту историю с обманутыми лесорубами уже давно забыли, утерев кому надо слёзы долларовыми купюрами и не испытывая совершенно угрызений совести. лошадей у пасифики полная конюшня, высокомерия на пятерых и замечательное чувство стиля — всем кажется, что жизнь первой красавицы гравити фолз безупречна, но это, разумеется, не так.

почти всегда пасифика могла позволить себе почти что абсолютно всё, на деле позволяя даже больше: наряды, принцы, тренер по гольфу в багажнике, слуги, разве большая плата — этот звенящий колокольчик, чей звон почти врезался в мозг? как и в любой семье аристократов, у нортвестов в шкафах — скелеты, а в поместье — призрак, с которым она никогда бы не сумела справиться без чудака диппера с его дурацким дневником.

в шестнадцать пасифика соперничала с мейбл, не понимая, как эта выскочка вообще посмела с ней тягаться, набралась смелости спорить с отцом, несмотря на жуткий звон колокольчика — они её дрессировали как мартышку, — и бросила вызов биллу шифру, чего, последний, безусловно, не забыл. но вот пасифика его почти забыла: она выросла, получила блестящее образование и вышла замуж за того, кто больше понравился её отцу, чем ей — муж, кстати, взял фамилию нортвест и покорился жизни у жены под каблуком: пасифика не может не считаться с мнением семьи, но не считаться с собой не даёт.

сейчас ей тридцать, а её брак — одно название, но лучшие друзья пасифики — бриллианты, так что она весьма недурно живёт в гравити фолз, не замечая, как близнецы пайнс растворяются в памяти — то есть, на самом деле, только диппер. да, это происки билла шифра, и теперь пасифика уверена, что у стэнов пайнсов племянница всего одна (официантка в забегаловке, серьёзно?), и она только что вернулась в гравити фолз в компании красивой загадочной дамой, с которой точно не всё просто — на этот счёт пасифику не обмануть.

// окружение мейбл забыло про диппера, окружение диппера забыло про мейбл;
// билл шифр после курса психотерапии и он здесь совершенно ни при чём (при всём);
// пасифика красива и успешна, но явно не счастлива, как большинство сиятельных аристократок и nepobaby;
// «да, мой прапрапрадед обманщик, и что, поплачьте, если вас так это тревожит»;
// но, вообще, у пасифики много классных черт, а в нашей истории нет целиком положительных и отрицательных персонажей.ждём нашу фэнси-красотку вместе с мейбл и дядей фордом! прибегайте в лс сразу с примером любого поста.

---

мы над душой не стоим, но с собаками искать тоже особо не любим, поэтому ждём игрока, который не проваливается в текстуры и будет писать, в среднем, по посту в месяц. можно приносить свои хэды, сменить внешность (хотя зачем менять эстер экспозито) и веселиться вместе с нами. графикой обеспечим: мейбл и стэн у нас мастера, я фломастер, но, в общем, будете ходить нарядная!

ваш пост

Духовный рост — то есть, кармическая реабилитация, — это совсем не так прекрасно, как обещают на рекламных флаерах разнообразных студий йоги, собраний групп поддержки или сект — и пойди разбери ещё, где что: на самом деле, он ещё противнее физического — реинтеграции после распада на частицы. Кто-то другой на месте Билла Шифра сказал бы, что подобного даже врагу не пожелаешь, но он же выучил, что врать, вообще-то, вроде как, нехорошо. Не понял правда, почему тогда все врут, да ещё зачастую ловко находят себе оправдание — с чего бы вдруг тогда ему нельзя так делать?

Подобные дилеммы, если честно, немного очень сильно выводили Билла из себя, поскольку мир людей всегда просто чертовски преисполнен лицемерием, но почему-то всех это устраивало, а ему приходилось делать вид, что он исправился — то есть, вообще-то говоря, играть вслепую, поскольку некоторых даже могила не исправит. Тем более, что Билл Шифр не был надломленным, зацикленным на боли или глубоко травмированным, что оправдало бы озлобленность: он просто зло по существу — против природы не попрёшь, особенно, когда не хочешь.

Но, таковы были условия сделки, а Билл оказался не в том положении, чтобы диктовать свои условия — пришлось употребить всё своё коварство, чтобы спастись из Терапризмы. А ещё, неприятно было признавать это, но Билл и правда изменился — можно сказать, что до неузнаваемости: он «открыл своё лучшее я» — другое дело, что это всё равно было его «я», а откуда бы у него взяться хорошему? Вообще, дихотомия добра и зла была свойственна, скорее, его родному двухмерному миру, тогда как здесь всё было интереснее, хотя ему и приходилось познавать всё заново.

«Ты сможешь, Треугольник!» — дурацкий мотивационный плакат со стены камеры как будто отпечатался на веке, и Билл видел его всякий раз, как закрывал свой глаз — отвратительно, но он же в самом деле смог! Да, это оказалось сложно, даже очень сложно — не потерять себя, а обрести. Сеансы «Терапевтического журнализма», «Час кукол» — у Билла и без того всегда была крайне богатая и изощрённая фантазия на пытки, но даже он был впечатлён. И тем не менее, он, вроде как, действительно нашёл себя, раз его выпустили? Да.

Осталось с этим «собой» познакомиться — пригласить на свидание, что ли.

Существование в виде треугольника — то есть, тетраэдра, — раньше его вполне устраивало, однако раз теперь он личность, то ему полагается тело, не правда ли? Билл «разрешил» себе человеческое тело: так же удобнее всего, и будет проще подобраться к Пайнсам — никто же не подумал, будто он забыл? То есть, все именно так и подумали: что он простил их и забыл о мести, но, в общем-то, держите карман шире — Билл Шифр ничего не забывает: он — зло, и память у него прекрасная. И ещё он теперь всё записывал: привычка с Терапризмы, которая даже почти не раздражала: не только у Стэнфорда Пайнса есть дневники!

Интересно, что стало бы с Диппером, если бы он наткнулся на дневник Билла Шифра? А впрочем, может, и неинтересно: мальчишка — редкостный зануда, душный адепт рациональности, так что он просто и скучно лишился бы рассудка.

Но вот его сестра — другое дело. Мейбл!

Мей-мей, Безнадёжная оптимистка, Звезда — с ней точно будет весело и увлекательно — что в этом плохого? У Билла не было чёткого плана испортить ей жизнь: чёткие планы — это уныло и только для тех, у кого нет воображения. У Мейбл Пайнс воображения в избытке, и жизнь она, похоже что, себе испортила сама. Впрочем, с ней трудно что-то утверждать наверняка: может, она мечтала работать в забегаловке? Кажется, это не престижно и даже странно — для людей ей ведь «уже» тридцать, и, кажется, к этому времени она должна была добиться большего. Но вот хотела ли? Билл — Вильгельмина: женское обличие показалось ему намного более перспективным, чем мужское, — не очень разбирался в социальных ожиданиях: в очеловечивании его успехи пока были очень скромными, он пока только понял что-то про концепцию поглощения пищи — и, в целом, пока этого вполне достаточно.

Под переливистую трель дверного колокольчика Вильгельмина зашла в забегаловку, где работала Пайнс: в это время народу здесь было немного, свободных столиков достаточно — не пришлось никого выгонять. Что, в общем-то, не помешало Билли как бы случайно сбить стопку газет со стола какого-то мужчины, который было возмутился, а потом посмотрел на неё — куда-то ниже шеи — и раздумал возмущаться: всё-таки хорошо, что Билли была женщиной.
— О, мне так жаль, — фраза-то правильная, но интонацию Билли подобрала такую, что у мужчины не было сомнений, что она совсем не сожалеет об этом недоразумении. И ладно? Кажется, когда женщина красива, она может делать, что хочет — удобно! Нужно запомнить.

Так, или всё же не очень удобно? Мужчина отложил газету и принялся докучать Мейбл тупыми вопросами, которым самое место было на кладбище идиотских подкатов, а потом вообще попытался шлёпнуть ниже спины — и шлёпнул бы, но сидевшая спиной к нему Вильгельмина ловко ухватила его за запястье, изящно поднялась и заломила ему руку за спину, коленом придавив к дивану.
— Если не можешь держать руки при себе, могу их оторвать, — и заменить котятами, да, Мейбл Пайнс? Жаль, это не считается социально приемлемым. — Проси прощения. Сейчас же! — странное социальное взаимодействие, но Билли нравилось командовать.
— П-простите, Мейбл, — морщась от боли, мужчина оставил на столе деньги — с щедрыми чаевыми, — и поспешил ретироваться из кафе под звон дверного колокольчика.
— Придурок, — бросила Вильгельмина под одобрительные кивки милых старушек из-за столика в углу: её поступок они посчитали благородным, даже не подозревая, что Биллом Шифром двигало другое чувство — собственности.

Никто не трогает его Звезду.

- Ребёнок, терпевший абьюз от собственных родителей. Побои, моральное насилие и бог ещё знает какое. А ты всего лишь хотел, чтобы тебя любили. Хотя бы один из них. Хотя бы кто-то.

- Подростком попал в аварию, когда отец был за рулём. Он отделался царапинами, ты сломал руку. Морфин, который прописали от боли, стал твоим первым наркотиком, ты стал зависим. После бросил школу и сбежал из дома.

- Боюсь представить, что тебе пришлось пережить за эти годы. Зависимый от наркотиков и с кучей расстройств, которые никто не лечил. В твоём деле есть записи о принудительной реабилитации после арестов. Но это тебе не помогало, стоило только выйти, ты тут же покупал новую дозу.

- Очень часто ты просто не видел причин бороться, не видел смысла в собственной жизни. И все равно желание стать лучше, желание быть кем-то жило в тебе. Именно им и воспользовались, когда заманили тебя в подозрительный эксперимент. Воспользовались уязвимым положением, пообещав тебе помочь. А когда ты умер, то просто выкинули как мусор.

- Удар моего щита выпустил тебя в разгар схватки. Наша кучка наёмников была озадаченная твоим появлением. Я был настроен совсем не дружелюбно. Но когда мы спасались от огня, я прикрыл тебя щитом. Мы зацепились языками, и я прижал тебя к стенке. Но все равно мы выбрались вместе, никто не оставил никого позади. Когда ты бросился под пули, я пожалел, что упустил тебя из виду.

- А потом ты узнал, что эксперимент сработал. Валентина навешала тебе лапши на уши, сказала все, что ты хотел бы услышать. Ты позволил себе поверить в это. Позволил заморочить голову и сделать из себя героя на поводке. Но побив нас аккуратно, ты почувствовал свою силу, и поводок быстро оборвался. А потом ты снова умер, но в этот раз вернулся без какой-либо надежды. Твоя боль вылилась наружу и охватила все вокруг.

- Елена пришла за тобой первой, а позже подключились и все остальные. Мы показали тебе, что ты больше не один. Мы сами были больше не одиноки. Мы вытащили тебя на свет и забрали с собой, когда вдруг сделались Мстителями. Мы стали друг другу найденной семьёй и системой взаимной поддержки. И если потребуется, я пойду за тобой во тьму снова и снова.

---

- Заявка в пару.

- У Бобби нет альтернативных личностей, у него биполярное расстройство. Часовой или Войд, это все ещё Боб. Также у него агорафобия, боязнь высоты, тревожность и кто знает что ещё. Тут ты можешь продвигать по желанию дополнительные расстройства, но основное я бы попросил не менять.

- Часть команды, часть корабля, даже если не ходит на миссии.

- Все вопросы обсудим лично.

ваш пост

— Брось, ты серьезно?
Лицо капитана Пирса не вызывало ни малейшего сомнения в сказанных ранее словах. Не было ни единого шанса, что он вдруг решил пошутить. Да и такими новостями обычно не шутят, в них трудно вложить какой-то юмористический момент. Но они могут быть хорошими или плохими. По реакции Ганди было ясно, что он совсем не рад подобному повороту событий, но такая ли плохая это новость? Он уже достаточно просидел на одном месте, занимаясь бумажной работой, и все чаще ловил себя на мысли, что скоро сожжет этот проклятый стол со всеми бумажками. А теперь ему готовы дать возможность вернуться в поле. Но, конечно, не могло обойтись без определенных условий.
— Детектив Энгстрём уже в курсе, я сообщил ему утром. — Кинув взгляд сквозь стекло на упомянутого коллегу, Сэм вновь повернулся к начальнику. — Думаю, вы сработаетесь.
Усмехнувшись, мужчина мотнул головой.
— Мы с ним даже не общались толком.
— Вот и отличная возможность это исправить.
Руки сложились на груди, а недовольство лишь сгущалось на лице детектива. Он не имел ничего против Густава Энгстрёма лично, но действительно плохо его знал. С тех пор как ему разрешили вернуться на работу и посадили за стол, Сэм не особо стремился общаться, и тем более узнавать новых коллег, и вербальные коммуникации по большей части происходили по необходимости или исходившей от других инициативе. Конечно, пора было бы потихоньку оживать, но как ему поможет напарник, который особо с ним не знаком?
— А как же Майклсон? У него тоже нет напарника, я мог бы работать с ним.
— Нет.
— Есть еще варианты.
— Нет.
— И у меня нет выбора?
— Почему же, — капитан откинулся на спинку своего кресла, — ты можешь отказаться и вернуться к бумажной работе.
Это было не вариантом, и Пирс прекрасно об этом знал. Достав из ящика служебный пистолет и значок Ганди, он положил их на стол, предоставляя подчиненному самому решить, как он хочет проводить рабочие часы в дальнейшем. Немного посверлив его взглядом, Сэм шумно выдохнул, ознаменовав собственное поражение, и, забрав свои вещи, вышел из кабинета капитана.

Место, за котором он сидел, с тех пор как вернулся, на самом деле было не его. До того как его жизнь развалилась, он занимал стол, что сейчас как раз пустел напротив детектива Энгстрёма. Пришла пора возвращаться, поэтому Сэм складывал свое барахло в небольшую коробку, чтобы за раз переехать и больше не возвращаться к этому островку детективного отчаяния. Проходящие мимо коллеги, замечая лежащие на столе пистолет и значок, прекрасно складывали в голове два плюс два и поздравляли его, на что он улыбался и благодарил их. Благодарил, конечно, искренне, и улыбаться старался также.
Поставив коробку на родной стол, Ганди обратил взгляд к новому напарнику. Как он и говорил капитану, они мало общались. Привет, пока, спасибо, не за что. Должно быть, все, что знал о нем Энгстрём, так это то, что он сошел с ума и в этом самом участке орал на коллег, потому что они не хотели искать вампиров, убивших его семью. Тогда Густава тут еще не было, и каким был Ганди раньше, он знать просто не мог.
— Привет.
На самом деле они сегодня уже здоровались, но Сэм просто не знал, с чего начать. Его, должно быть, тоже заставили, вряд ли по собственной воле он решил возиться с детективом, который, по соображениям многих, мог сломаться в любой момент. Если бы в няньки записали Ганди, он бы не был слишком этим воодушевлен.
— Итак... у нас есть дело?

- You like having Grey Wardens who want you dead?
- Some of my best friends have wanted me dead.

Серый Страж; нелюбимый старший сын почившего эрла Рендона Хоу, ищущий искупление за грехи своего отца. После вступления в Орден проявил себя как многообещающий новобранец и проникся делом Стражей. Исполняет обязанности Стража-командора в Ферелдене во время отсутствия Солоны Амелл.

[indent] Натаниэль!
[indent] Тебе хорошо известно, что откровенная лесть мне несвойственна. Поэтому говорю без преувеличений, ты мой самый близкий и надежный друг. В тебе есть то, что я редко нахожу в людях (хотелось бы чаще), - это твоя честность, это твоя самобытность и гибкость и это, конечно, умение признавать ошибки. Последнее и мне дается особенно тяжко, как и большинству людей.
[indent] Тебе я могу доверять. На тебя я могу положиться. Я знаю, что вернусь не на пепелище всякий раз, когда покидаю Амарантайн, оставляя его на тебя. И дело не только в том, что ты гораздо лучше знаешь свой дом, хотя и это стало для меня ценным подспорьем в мои первые годы в качестве командира.
[indent] Но я рассчитываю на взаимность.
[indent] Если слухи о том, что творится в Орлее, правдивы хотя бы отчасти, мы должны найти способ предотвратить катастрофу. Я не верю, что такова воля Создателя оставить мир беззащитным перед Мором. И если кто-то действительно стоит за происходящим, то мы должны предпринять все возможное, чтобы выяснить кто именно и остановить его.
[indent] Я знаю, насколько тяжело надеяться на лучшее в нашем положении. Но я и не предлагаю слепую надежду, у которой нет никаких оснований. Такие вещи не происходят случайно. Нам уже приходилось иметь дело с тем, кто проявил способность влиять на развитие скверны в Стражах. Осталось только докопаться до истины.
[indent] Я что-нибудь придумаю. А пока береги остальных.
[indent] - С.

---

Письмо отсылает на события Инквизиции, потому что все же хотелось бы раскрыть их со стороны ферелденских Стражей. Но мы не сидим в одном временном промежутке, так что приходи, раскусим закадровые сюжеты, которые нам недодали в играх. Будут Глубинные тропы, конец света, поиски лекарства от Зова, Последний Мор и т.д. В общем, будем отстаивать честь Серых Стражей в Тедасе, а то на кого еще нам надеяться? Натаниэль - слишком интересный персонаж, чтобы оставлять его в стороне. А мне, Героине Ферелдена, не обойтись без своих Серых Стражей.
Мое единственное пожелание - это посты с заглавными буквами.

ваш пост

[indent] Солона не отвела взгляд, когда кровь поверженного разбойника оросила доспехи Алистера. Даже не моргнула.
[indent] Тело обмякло с резким выдохом, и жизнь тотчас покинула остекленевшие глаза. Точно такую же картину она видела и прежде, но не с людьми. Будучи ребенком, уже лишенным родительской любви и тепла домашнего очага, из своей холодной постели она порой наблюдала за расправой над насекомыми, угодившими в паутину. Уже тогда она не испытывала негодования при виде действий членистоногого соседа. Таков был порядок вещей, жизнь не могла обойтись без жертв. И выживал, как правило, отнюдь не сильнейший.
[indent] Ей вдруг подумалось, что тогда на вершине башни Ишал они ничем не отличались от насекомых.
[indent] Когда Алистер обратился к ней напрямую, она словно выпорхнула из бездонного колодца собственных мыслей. Или скорее этот самый колодец напросто выплюнул ее на свет. Глаза ее расширились при виде стрелы, торчавшей из плеча товарища. Затем Солона кивнула и подошла ближе, потянувшись к стреле обеими руками. Несмотря на некоторую отвлеченность, отточенные движения нежных рук полнились уверенностью и знанием дела. Вполне возможно, что она бы могла проделать это и с завязанными глазами.
[indent] Стрела хрустнула под напором, прежде чем Солона вынула обломки с обеих сторон. Увы, позади осталась наименее сложная часть. Восстановить силы после боя она не успела, но оставлять Алистера в таком состоянии не собиралась. Вместо этого она сделала глубокий вдох и осторожно коснулась его плеча.
[indent] Завеса оказалась недостаточно плотной, чтобы помешать воззвать к одному из духов Тени. Солона вздохнула с облегчением, ощутив тепло магического потока на подушечках пальцев.
[indent] Разговор Алистера и Морриган отнюдь не обошел ее стороной, пускай она и не подавала виду. Со стороны создавалось впечатление, что она слишком сосредоточена, чтобы обращать внимание. Закусанная губа, отрешенный взгляд - в такие моменты Солона будто была не от мира сего, глубоко погруженная в дебри собственных логических цепей.
[indent] Однако одна брошенная фраза все же привлекла ее внимание.
[indent] - Логэйн поставил их под удар. Мы сделали все, что могли, - напомнила ему она, и ненадолго - всего на миг - их взгляды встретились.
[indent] Затем теплый свет, что окутывал ее ладонь, потускнел, оставив под прорванной стеганкой уже затянувшуюся плоть. Прищурившись, Солона чуть наклонила голову в сторону, чтобы оценить результат. Уголок губы дернулся от досады, как если бы она собралась выругаться. Однако вскоре не осталось на ее лице даже этой кратковременной эмоции.
[indent] - Будет шрам. Извини.
[indent] За сим она развернулась и обошла Морриган стороной. Пес подорвался, запрыгав возле нее с энтузиазмом, взирая на магессу с безоговорочной преданностью. Солона, не привыкшая быть в центре внимания настолько энергичного создания, испытывала неуверенность в том, как ей следовало реагировать. Рука потянулась к макушке мабари, чтобы неловко провести по ней ладонью. Однако пса это нисколько не смутило, как будто его все более чем устраивало. Или же таким образом он пытался поддержать ее?
[indent] Глазами она обвела поселение внизу, на сей раз выискивая все, что могло представлять для них угрозу. Вызванная беженцами суматоха овладела местечком, неспособным вместить такое количество людей. Да и следовало ли кому бы то ни было задерживаться здесь, если нечему было препятствовать порождениям тьмы на юге? Им бы следовало сообщить людям об угрозе, однако беженцы наверняка уже ввели местных жителей в курс дела.
[indent] - Возьмем их плащи. Укроем отличительные знаки тканью от греха подальше, - бросила она как бы в никуда, даже не обернувшись к спутникам.
[indent] Вот к чему они пришли в итоге. К необходимости скрывать принадлежность к ордену, словно преступники, и озираться по сторонам. Молчать там, где им стоило призывать людей бороться с Мором. Избегать пристального внимания, а не вести за собой. Не герои, а парии.

Неоспоримые факты, как цифры в уравнении. Аксиомы? Возможно. Вывести уравнение, которое станет лекарством от влияния Сталесклепа на органические формы жизни? Запросто.

Единственная переменная, которую доктор Веритас Рацио не может предсказать – это Авантюрин Стратагем; Авантюрин – сам как уравнение, которое бесконечно меняется и подстраивается под условия, путает параметры и подменяет понятия. Его невозможно просчитать, но его можно зацепить. За сделку. За самого Рацио, который не просто играет, а диктует условия. Который выводит решения задачи заранее. Аномалия. Непредсказуемый фактор. Единственное желание – понять, можно ли разгадать. Не требование, а вызов. Грани дайса стёрты, ни чисел, ни расчётов, только гладкий полупрозрачный кварц, перекатывающийся по поверхности стола.

Должно разложить ситуацию на составляющие, как и любое сложное уравнение. Диаметр зрачков, импульс в нервных окончаниях, работа нейротрансмиттеров. Иногда не нужно понимать. Иногда нужно довериться тому, что не поддаётся логическим умозаключениям и теориям, чтобы посмотреть, к чему это приведёт. Доверять Авантюрину — опасно, но никто ещё — из тех, кого он считает деловыми партнёрами, — не оставались в проигрыше.

Некоторые равенства не имеют решения.
Некоторые игры нужно проиграть.

---

Ищу дорогого друга, которому буду досаждать по поводу и без. Умеешь в графику — чудесно, нет — одену нас сам. Я здесь для того, чтобы играть аванцио. Очень жду.
— Пишу от 3,5к символов и больше, птица-тройка опциональна.
— По скорости от поста в неделю и как договоримся, у всех нас есть жизнь помимо форумов.
Приходи в ЛС для обсуждения или для удобства могу дать сразу ТГ.

ваш пост

Гибкость. В переговорах нужна гибкость, возможность маневрировать и самое главное: давать оппоненту иллюзию, будто бы он — хозяин ситуации. Всё просто. Если ты попадёшь в лапы талантливого менеджера, ты так просто не выберешься из тщательно сплетённых между собой слов и фактов.

Возможно, именно поэтому Опал отказался от возложенного Алмазом кейса и переложил его на Авантюрина. Авантюрин не из тех, кто отказывается от сложной задачи. А ещё у него было некое подобие плана. Он отлично понимал, что в одиночку переговоры по Пенаконии с Семьёй не проведёт, тут нужен кто-то, кто отлично разбирается в людях и потёмках людских желаний. Яшма с её опорным камнем подходила как нельзя лучше, нужен был только способ открыть ей путь на планету празднеств. И такой способ, возможно, имеется.

Сразу же по прибытию в Отель, располагающийся в реальности, Авантюрина подвергли досмотру. Ничего удивительного, у него на лбу написано, что он — корпорат. У него забрали кейс с опорным камнем, и у него забрали сумку с безделушками, которые, как полагается честному туристу, нужно было потратить на магазины и развлечения. Или же на информацию, если уж на то пошло. Тем не менее — ни кейса, ни сумки, а ещё Рацио капает на мозг, что без опорного камня Алмаз его просто-напросто уничтожит.

Пусть так. Авантюрин не боится смерти. Не боится же?

Руки дрожат точно так же, как когда шар, брошенный на поверхность рулетки, останавливается на чёрном секторе вместо красного.

Несколько маленьких штрихов для общей картины. Нужно придумать идеального общего врага, переманив на свою сторону экипаж Звёздного Экспресса. Эманатор Небытия подходит как нельзя лучше: она одна, она — опасна, и она никому не говорит о своём прошлом, что автоматически навлекает на неё подсознательное подозрение. Можно использовать её в своих целях. И, чтобы подкрепить свою позицию, показать Первопроходцу травмированную Робин, задетую Смертью. На Пенаконии ведь нет смерти, хах? Пусть теперь Экспресс принимает правильное решение, как лучше поступить.

Потом приходит приглашение. И не ему одному.

Авантюрин смотрит непринуждённо и едва улыбается, когда Рацио объясняет ему, что встреча неформальная: для официальной их бы позвали в Резиденцию Утренней Росы, главную крепость клана Дубов. а сейчас… видимо, что-то произошло, что-то, на что КММ может повлиять. Либо к чему Корпорацию считают причастной. Но пока что их только хотят предупредить, а не выказывать ультиматум — это определённо показатель.

А ещё напрягает, что на Пенаконии вновь работают Недотёпы в Масках. Они присутствовали, когда на приграничной тюрьме КММ началось восстание, и вот — снова. Видимо они всё ещё не успели забыть, что Авантюрин когда-то отказался от их приглашения присоединиться. Ахе, эону Радости, наверняка всё равно, а вот некоторые Недотёпы почему-то считают, что отказ — это чуть ли не персональное оскорбление.

У входа встречают маленькие, аккуратно прилизанные пепеши. В костюмах, со строгим взглядом, даже усами, но с детскими лицами и по-дурацки болтающимися над головами помпонами. Они с явной неохотой пропускают корпоратов хотя бы через порог, пытаются настойчиво объяснить, что сейчас неподходящее время и место, а потом…

А потом место преображается буквально на  глазах. Авантюрин по привычке тянется к карману, в котором лежит опорный камень в моменты, если без части силы эманатора Сохранения не обойтись. Вот только опорного камня у него нет, но под пальцы попадается фишка со следами силы — по крайней мере в случае серьёзной опасности можно будет воспользоваться щитом.

Об этом едва ли успевает подумать, и пространство опрокидывается во мрак.