День шел своим чередом. Он был уже в том возрасте, когда на общие занятия ходить было не обязательно, и Лань-лаоши отпускал его больше времени заниматься изучением практик и методов лечения. А потому Цимин провел весь день в лазарете. Сначала он сортировал травы, потом перебирал лекарства, проверяя не испортились ли мази и настойки. Ближе к полудню к нему пришли двое адептов, жалующиеся на боли в спине. Выдав им соответствующую мазь, Цимин рассказал, как ею пользоваться. На просьбу показать, юноша пожал плечами и попросил одного из них снять верхние одежды. Адепты чуть не передрались, решая на ком же будут демонстрировать лекарство, но их разогнал дядя, заглянувший на шум.
Еще несколько часов Цонхуэ занимался уборкой, а после дядя сообщил, что поедет в город и вернется поздно, а потому оставляет все на него. И попросил вести себя с этими оболтусами построже. Цимин только вздохнул и вернулся к своему занятию, сортируя чаи по их свойствам. Круглые пузатые кувшины с семенами и небольшие мешочки из ткани, что хранили в себе травяные сборы занимали свои места после тщательной проверки. Это занимало юного лекаря полностью, и он радовался тому, что больше его никто не тревожил.
Радоваться пришлось недолго. Во второй половине дня к нему завалился один из новеньких адептов. Цонхуэ слышал, что некоторые приехали совсем недавно из Юнь Мэна, Мей Шаня и Цинхэ. Человек шесть всего по слухам, но Облачные Глубины достаточно велики, чтобы не пересекаться с ними лишний раз. Только рано или поздно слух о его необычной внешности доходит до каждого, кто пробыл тут хотя бы пару недель. Но еще вероятнее, что адепты поранятся и таки доберутся до лазарета.
Глянув на очередного посетителя, Цимин только вздохнул. Он бы с удовольствием закатил глаза или сказал что-то не очень приятное в адрес глупых подростков, у которых все мысли только о девушках. Но Бай Цонхуэ был все же адептом Гу Су Лань, ордена, славящегося строгостью, чистотой и терпимостью ко всему живому. Да и к тому же грубить и вести себя недостойно было запрещено правилами ордена.
— Что привело вас сюда, молодой господин Юй?
Восклицания и восторги Цимин пропустил мимо ушей, деланно не обращая на них внимания. Сколько он уже таких видел, уже успел устать от всего этого. Все они сначала восторгаются, а потом делают какие-нибудь гадости. Некоторые из них правда находили в себе смелость признаться ему, но Цимина подобное не интересовало, потому он всегда отказывался. Все же дядя был прав тогда, такое встречается куда чаще, чем об этом принято говорить. Особенно в Гу Су Лань. Не зря же приходили к нему с признаниями и подарками обычно адепты других орденов.
Цимин уже приготовился снова сослаться на занятость и отшить юношу, но тот сообщил по какому поводу собственно зашел, и молодой Бай забыл обо всех своих отговорках. Приказав снять одежду с пораженных участков тела, он сам принялся составлять снадобье, которое снимет отечность, уберет заражение и поможет ранам быстрее затянуться.
— Это где же вы так умудрились пораниться?
Тонкие пальцы мягко касались сильной мускулистой спины, нанося пахнущую травами мазь. Конечно, среди адептов, которым ему приходилось помогать с лечением, все были как на подбор сильные и подкачанные. В конце концов физические нагрузки и занятия с мечом никого не оставляют слабаком. Но такие экземпляры попадались редко. Рядом с ним Цимин и правда походил на маленькую хрупкую девушку, что заставляло немного нервничать. Этот Юй был выше юноши, заметно крепче и шире в плечах. А еще у него была приятная гладкая кожа. Это Цонхуэ отметил отстраненно, но тут же себя одернул и сосредоточился на ранах. Их стоило все обработать, иначе могло пойти осложнение.