[indent]- Надеюсь, моё лицо не будет выглядеть слишком глупым, пока я нахожусь в мире грёз. Мне хватает того, что Март постоянно подшучивает над тем, как я сплю. Если ещё и вы получите такой компромат на меня, моё сердце этого не выдержит, - и снова было совершенно непонятно, всерьёз ли её это беспокоит, или Стелла продолжает пытаться разрядить атмосферу очередной шуткой. В конце концов на Пенаконии она окуналась запросто, явно не задаваясь вопросами о том, в каком состоянии будет её настоящее тело.
[indent]Беря Воскресенье за руку, она совсем не боится. Внезапно куда-то пропали все мысли о том, можно или нет ему доверять, что ей предстоит сделать, когда она попадёт на ту сторону, справится ли с собственной задумкой или опозорится. Наверно, именно такие моменты Стелла любила больше всего в первопроходческих экспедициях – когда доходило до самого важного, все на основе исчезала, оставалось лишь суть. Как в тот момент, когда ты прыгаешь в море – уже поздно сомневаться и рассуждать, поздно гадать, насколько холодная вода, и сетовать, что не умеешь плавать. Нужно просто действовать, опираясь на интуицию, на спонтанные порывы, обычно это выходило у Стеллы лучше всего. И в один прекрасный момент она вдруг осознала – нет правильных и неправильных выборов, есть просто выборы с разными последствиями, их приходится принимать и жить дальше.
[indent]Переход произошёл так плавно и незаметно, на первый взгляд ничего не изменилось, только пропал спутник рядом с ней. Затем Стелла услышала ту самую мелодию, свою любимую, и, обернувшись, снова увидела фонограф Звёздного Экспресса. Он выглядел здесь настолько неуместно, что в любой другой момент она бы рассмеялась, но сейчас восприняла всё как нечто естественное.
[indent]- Сестрёнка, сестрёнка! Поиграешь с нами? - те самые детишки, которые недавно пробежали мимо Стеллы, словно она пустое место, сейчас окружили её, нетерпеливо подпрыгивая на месте.
[indent]- Эй, шалопаи, вот я вас! Не приставайте к нашей гостье, – заругалась, ковыляя от своего симпатичного, как на глянцевой открытке, аккуратного ухоженного домика сердитая старушка.
[indent]Ребятишки порхнули в разные стороны, будто стайка спугнутых воробьёв.
[indent]- Что вы, они совсем меня не беспокоят, – улыбнулась Стелла, неловко ероша волосы всей пятернёй. - Скажите, что это за место?
[indent]- Мы здесь живём в единстве и гармонии. Ничего больше не бойся, девочка, отныне тебе никогда и ничего не будет угрожать, – доброжелательно ответила старушка.
[indent]- Здесь очень красиво, – искренне проговорила Стелла.
[indent]Чуть поодаль она увидела явно новый и никем не заселённый дом. В деревне в реальном мире его не было, а здесь появился – как будто специально для неё. Приближаясь, Стелла поняла, что он идеально подходит её вкусам. И снова – если бы её здравый смысл не уснул вместе с ней, она бы насторожилась, возможно, даже испугалась бы, но ею слишком овладела уверенность: всё идёт именно так, как и должно, это правильно, это хорошо, ей нужно с благодарностью принять такой подарок судьбы. Наконец-то она нашла свою мирную обитель, ей больше не нужно скитаться по Вселенной. И это не донельзя унылая космическая станция, здесь она никогда не заскучает. Она забыла, что является Первопроходцем, энергичным и непоседливым, постоянно жаждущим нового. Сейчас Стелле казалось, что она очень устала блуждать по космосу, и ей больше никуда не хочется. Сколько можно решать чужие проблемы? Да и с теми людьми на Экспрессе её ничего по сути не связывает.
[indent]Широко улыбаясь, довольная девушка не понимала, что это не её эмоции и желания, ей их буквально навязывают. Хотя нет, навязывают – не то слово, скорее, осторожно, исподволь вплетают в её сознание, заставляя принимать за чистую монету. За её собственный выбор. Она уже не помнила, что ей нужно вернуться к тому поддельному фонографу и заставить его принять истинный облик, чтобы можно было забрать и передать в коллекцию учёной.

[indent]- Эй, дамочка, а ты платить собираешься за весь этот эль?
[indent]Кара подбоченилась и обвела долгим тяжёлым взглядом человека, у которого очень болит голова и нет настроения, из-за чего он готов выместить своё недовольство чуть ли не на первом встречном, двух подавальщиц и группу собравшихся поглазеть на скандал зевак. Благо, не вся таверна сюда сбежалась - некоторые были слишком поглощены выпивкой и играми, чтобы обращать внимание на что-либо вокруг, а другие упились до такого состояния, что их пришествие самого Ао не заставило бы встать.
[indent]- Нет у меня ваших денег, что же мне теперь, с голоду умирать на дороге? Спасибо, я уже один раз умерла, мне хватило.
[indent]Явление воскрешения после смерти, пусть и не было распространено повально, всё же встречалось - откати кругленькую сумму сильному жрецу из храма приличного божества, и у тебя есть шанс покинуть План Фугу раньше, чем повстречаешься со взглядом Келемвора. Нежитью от Кары не пахло, поэтому речь могла идти только о воскрешении, не о поднятии.
[indent]- Я всё отработаю, если вы перестанете на меня вопить, - устало проговорила она.
[indent]- Отрабатывать будешь натурой? - неприятно осклабился один из мужчин, пребывающий в сильнейшем подпитии. В таком, что человека от орчихи бы не отличил, и орчиха ему тоже вполне сгодилась бы для утех - даже если бы только что съела своих врагов и не успела даже умыться после этого.
[indent]А ещё хорошо, что она с подветренной стороны этого типа не стояла. Если говорить откровенно - таким сама орчиха могла бы и побрезговать. Она себя, если на то пошло, тоже, наверно, всё-таки не на помойке нашла, а славный запах битвы - не то же, что смачное амбрэ давно немытого свинтуса. Да, путешественники и искатели приключений не всегда имели возможность искупаться, но этот производил впечатление, будто с водой и мылом последний раз встречался в прошлом году, если не дольше.
[indent]- Ну, всё, тренируйте своё паршивое чувство юмора на ком-нибудь другом, с меня хватит, - вспыхнула Кара.
[indent]Кто-то из мужиков потянулся за дубиной - мечом это никак назвать было нельзя, хотя, пожалуй, именно меч и подразумевался, когда это нечто создавали. Кара свела ладони перед собой, готовясь запустить в упрямый лоб того, кто нападёт первым, огненный шар, и ей явно было наплевать, что использовать такие заклинания в закрытом помещении вообще-то себе дороже, и должна она будет уже не только за несколько кружек эля, мясо и овощи, но также и за всё здание. Это если никто не умрёт. А, если да - то вообще придётся бежать со всех ног куда подальше, скрываясь от преследования по закону. Не в первый раз, конечно, но Кара правда очень устала и предпочла бы обойтись без этого... И не полезла бы, если бы её не довели.
[indent]- Да довести тебя проще, чем спичку зажечь, что такое самоконтроль - ты, наверно, даже со словарём не поймёшь, - наверняка Сэнд или Калак-Ча не преминули бы сказать что-то в таком духе.
[indent]Вспомнив о них, Кара вышла из себя ещё больше. Вот сволочи, называли себя её друзьями, а сами бросили умирать. Прекрасные друзья, таких друзей даром не надо.

[indent]Причины его постоянных отказов заключались вовсе не в том, что он имел что-то против этой девочки. Даже наоборот, она ему нравилась, насколько вообще кто-то мог нравиться человеку, не желающему в мире больше ничего, кроме как поскорее отправиться в могилу и там наконец отдохнуть от этого жестокого мира. Нет, скорее, Блэйд считал, что, чем меньше сближается с остальными, тем лучше будет для всех – они не привяжутся к нему, и им не будет больно, когда его не станет. Он всё-таки надеялся, что умрёт первым из команды, и делал всё для этого - начиная от миссий, где, если был способ решить любую поставленную задачу, пожертвовав собой, он это делал, не задумываясь. С другой же стороны он прекрасно понимал, что одним лишь выражением лица может испортить любой праздник и хорошее настроение, тот случай, когда ты входишь в помещение - и там скисает всё, что может скиснуть. Кроме того, постоянный страх, живущий глубоко в душе, что он в любой момент превратится в монстра, а, когда очнётся - вместо весёлой и радостной девушки рядом обнаружит изувеченный остывающий труп. И, наконец, Блэйд не лгал, говоря, что у него плохо функционируют руки, ведь он использовал собственную кровь для того, чтобы зачаровать свой меч в бою. Регенерация работала безотказно, просто он каждый раз успевал покалечить себя заново гораздо быстрее, чем исчезали прежние раны, поэтому он всегда был покрыт шрамами и ходил в бинтах, пряча всё под плотно закрытой одеждой.
[indent]- Я тебе не стал бы лгать. Разве ты поверишь мне в следующий раз, если я тебя обману? Между товарищами такое неприемлемо.
[indent]По его мнению на этот аргумент нечего было возразить. Кроме того, Блэйд назвал её товарищем, а такие хорошие слова не были частыми в его устах. Обычно мечник делал такую мину, что по ней невозможно было вообще понять, о чем он думает, может, они давно опостылели, и ему просто приходится их терпеть, потому что больше некуда пойти. Или, возможно, у него вот-вот начнется очередной приступ, и он накинется на них, обнажив меч. Но потеплевший, пусть и лишь на малую толику, взгляд, едва заметный намёк на улыбку – самые уголки губ чуть приподнялись, – и протянутая навстречу рука говорили сами за себя: нет, ей не кажется, он действительно это сказал.
[indent]- У тебя есть на примете игровые центры, куда мы можем пойти, и где плакаты с нашими лицами не висят на каждом углу?
[indent]На самом деле такие места и правда имелись, а ещё было немало злачных заведений, где за определённую сумму или какие-то другие блага например, понимая, что преступник больше принесёт пользы, оставаясь на свободе, обеспечивая полезной информацией, оружием или чем-нибудь ещё, полностью проигнорируют то, что они в розыске. Правда, Серебряный Волк из-за её внешности подростка могла бы вызвать там вопрос, стоит ли её пускать, но с ней будет Блэйд, а его за ребёнка не принял бы и слепой. И, кроме того, за определённую мзду они пропустят хоть младенца. Ещё, конечно, имелись Недотёпы в Масках, эти будут согласны на что угодно и как угодно, если это им покажется забавным, но Блэйд ещё не выжил из ума и не настолько отчаялся, чтобы связываться с ними, по крайней мере пока что.

[indent]Безымянные никому не отказывают в помощи. Они не вправе ожидать ни признания, ни награды, и, даже если источник информации сомнительный, они всё равно должны всё проверить. Сначала Стелла относилась к этому как к приключению, опасному, но больше весёлому. Они куда-то спешили, попадали в передряги, всегда побеждали. Теперь же всё стало гораздо сложнее. Перебирая в памяти всё произошедшее, будто листая страницы книги классического эпоса, книги, на страницах которой однажды вдруг очутились в качестве действующих лиц и они, Стелла задавалась вопросом - чем для неё стал этот мир-симуляция, мир, обречённый на гибель, продержавшийся так долго лишь стараниями персонажей. Даже при том, что эти персонажи были изначально лишены какой-либо возможности что-то изменить, подобная возможность не входила в сценарий, как сказала бы Кафка. Раз за разом их возвращало к предначертанному финалу, и раз за разом они этот финал отрицали. Красиво. Трагично. Героически. Какой бы путь они ни выбирали, что бы ни предпринимали, чтобы всё изменить – итог оставался один. Как говорится, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.
[indent]Быть героем означает, что мир однажды рухнет на твои плечи, и тебе придётся его держать – без надежды, что однажды тебя кто-нибудь заменит, без гарантии победить, даже наоборот, ты почти наверняка потерпишь поражение, но всё равно, взявшись за дело, нельзя его бросить. Каждая выигранная минута – это минута чьей-то жизни. И, если вы скажете, что минуты не важны – попробуйте представить, что вас вот-вот не станет. Вы будете цепляться за любую возможность, до последнего оттягивая роковой момент. Уповая, что случится чудо, стоит лишь ещё немного подождать – и жестокая гибель отступится, сдастся.
[indent]Всё оказалось не тем, чем выглядело поначалу. Казалось бы, после Пенаконии уже можно и привыкнуть, но Стелла всё равно позволила себя провести. Она до сих пор не была уверена, победили ли они. Из головы не шёл образ того, как товарищи один за другим умирали. Даже так уверенная в себе Аглая, даже гениальный Анаксагор, даже хитроумная Цифер, даже бессмертный Мидеймос. Хотя их удалось сохранить, но остались ли они прежними? Можно ли их считать теми же самыми людьми? Ей почему-то казалось, что их настоящие товарищи и соратники навсегда остались мертвы, а это – всего лишь копии.
[indent]И вот теперь – короткое сообщение, простая на первый взгляд просьба. Они снова кому-то необходимы. Но, вопреки своему обыкновению, на этот раз Стелла не спешила бросаться в омут с головой. Старшие на время покинули Экспресс, отправившись в какое-то своё собственное путешествие, Дань Хэн тоже отсутствовал… и Стелла решила обратиться к лучшей подруге. Несмотря на видимую легкомысленность, Март уже доказала, что способна стать опорой при любых сомнениях, той, кто никогда не подведёт. Но что она сама чувствует после того, как узнала правду о своём прошлом? После того, как столкнулась с другим «я»? Все они скрывают свои травмы, чтобы не беспокоить остальных, но рано или поздно поговорить откровенно придётся.
[indent]Стелла энергично постучала в дверь чужого купе:
[indent]- Март, ты занята? Я могу войти?
[indent]Врываться без спроса Стелла так и не решалась, несмотря на всю явно природную наглость.

[indent]Макос обычно избегал таких скоплений народа. Праздники вообще не были его коньком. Он прекрасно обходился тишиной библиотек или своей лаборатории, где исследовал очередные отобранные у врага мрачные манускрипты, тёмные артефакты или исторические события. Редко кто видел на его лице даже улыбку — всегда слишком серьёзный, чтобы в его присутствии можно было легко веселиться. Казалось, одно его появление уже создаёт нечто вроде мрачной ауры в помещении. Он был таким с детства – предоставленный самому себе, необщительный, ожидающий от других в основном только подвоха, если не прямой агрессии. К сожалению, такова жизнь тифлинга в любом крупном городе. Парадоксально, но, чем более просвещёнными, светлыми и благородными себя считали эти города, тем более нетерпимы там были жители ко всем выходцам так называемых злобных рас. Большинство не хотели видеть глубже наружного облика. По мнению Макоса – они вообще ничего не смыслили дальше собственного носа. И, разумеется, раскрытие его натуры лича ничуть не способствовало изменению отношения простых жителей к лучшему. Наверняка многие из них были не слишком-то довольны установлением ему памятника в Речном квартале, уверенные, что лорд Неверембер мог использовать такие большие деньги куда более рациональным способом.
[indent]Он бы и сегодня не пришёл по своей воле, если бы его не попросила присутствовать Зуна. Она всё ещё не теряла надежды растормошить его и увидеть в хорошем настроении. Было, пожалуй, бессмысленно объяснять ей, что у него и так всё в порядке, и он вовсе не подавлен, а сам по себе такой. Что поделать, ни лёгкости характера, ни стремления к общению от природы не досталось. Нельзя, конечно, сказать, что он полностью был диким затворником, но всё же чем меньше вокруг народа, тем ему было комфортнее. Спорить с Зуной – бессмысленно и себе дороже. Макос ещё никогда не видел настолько же упрямую девушку.
[indent]У него часто так получалось. Макоса много раз втягивали в самые разные авантюры, потому что он не мог отказать друзьям. По большей части – из-за того, что их у него было отнюдь не так много, чтобы ими разбрасываться. Уж тот неоспоримый факт, что другим нужно уделять время и внимание, чтобы они тебя не бросили, он усвоил давно.
[indent]А праздничное убранство Невервинтера стоило того, чтобы на него посмотреть. Разноцветные флаги и цветочные гирлянды развесили по всем улицам и площадям. Народ щеголял пёстрыми нарядами, даже самые бедные надели лучшую одежду, что у них была. Повсюду выступали фокусники и музыканты. Многие танцевали, не обращая внимания на окружающих и не думая, как они выглядят со стороны. Было очевидно, что эти люди получают так много удовольствия, что его не способно испортить мнение других. Отовсюду шёл прекрасный аромат свежей выпечки, и чуть ли не на каждом углу торговали сладостями из лотков. Макс бросил одному из таких пару золотых монет, и, получив увесистый кулёк нежно-розовых, канареечно-жёлтых и рубиново-красных карамелек, предложил их детворе. Они мгновенно расхватали угощение, хотя и немного робели перед высоким тифлингом с горящими голубым огнём глазами. Большинство всё же хорошо знали его, в немалой степени благодаря осаде Невервинтера и той самой статуе, что красовалась в Речном квартале, и привыкли считать своим, поэтому Макос не насторожил даже родителей. И, хотя он всё ещё не выглядел радостным, выражение его лица потеплело. Невозможно описать, как приятно было слышать смех малолетних сорванцов и смотреть, как они резвятся. Ведь ещё недавно на город обрушилось столько бед, что они рисковали навсегда лишиться будущего.