[indent]Стелла почти сразу же поняла, что у неё сорвалось с языка, но даже не успела мысленно себя отругать - она аж оторопела в первый момент. Анаксагор тоже уже знает... ему, как и остальным златиусам, также рассказала Аглая? Вряд ли, учитывая их отношения. Но при ощущении, что нужно спешить и успеть прямо сейчас, а лучше - вчера, лучше сразу перейти к делу. Когда преподаватель спрашивает - хороший ученик отвечает. Кроме того, отнекиваться уже поздно, он уже догадался и лишь рассердится, что его принимают за дурака, если она попытается убедить его, что он всё неправильно понял.
[indent]- Верно, ведь вы тоже, профессор, выглядите очень бодро, как вполне здоровый мужчина в расцвете лет.
[indent]Стелла улыбнулась. Можно было бы заподозрить, что она льстит, чтобы умаслить собеседника, и тот был более расположен к ней, но каждый, кто успел узнать её хоть немного, наверняка понял - она может что-то не договорить, но предпочитает не лгать, даже когда все говорят ей, что это во благо или проявление милосердия. Стелла действительно говорит, что думает, хотя, наверно, кто-нибудь вроде Дань Хэна с искренним удивлением спросил бы, мол, ты что, правда умеешь думать? А гений вроде Герты или Рацио и вовсе мог бы отпустить комментарий вроде того, что мыслительной деятельности в содержимом черепной коробки не обнаружено.
[indent]- Видите ли, они не нашли никого, кто мог бы перенять ядро пламени Оронис. Даже лучшим кандидатам требовалось время на подготовку и обучение, но время титана подходило к концу, - Стелла вдруг рассмеялась, хотя сама ситуация была трагичной, но какая же ирония судьбы и какой каламбур состоит в том, что у титана времени закончилось время. - Если бы отправились на поиски, могли не успеть, и ведь не каждого принимает титан... в вашей Роще ведь тоже было много блестящих учёных, но наследником Ветвь Разлома выбрала вас. И принц Мидеймос... или уже король Мидеймос? Хотя он сказал, что не хочет быть ни тем, ни другим... В общем, Мидей стал преемником Раздора, потому что Фаенон не прошёл испытание. Я вызвалась попробовать, и Оронис правда отдала мне ядро пламени, но сказала, что у меня нет будущего, потому что я давно мертва. Я погибла ещё по прибытии на Амфореус. Не могу точно объяснить, что я теперь такое, потому что сама не до конца понимаю, но, если говорить коротко, я сгусток отголосков собственных воспоминаний. В прошлом мире, который мы посетили, мы убедились, что воспоминания могут быть очень вещественными.
[indent]И крайне агрессивными, если судить по той огромной твари с кучей глаз. И, пусть выяснилось, что она вовсе не убивает, а лишь способствует переходу, всё равно ощущения не из приятных, особенно если не предупреждён заранее, что не погибнешь. Галлахер что, любитель сложных аттракционов? Ему бы сценаристом фильмов ужасов или проектировщиком комнаты страха быть, цены бы не было, а он потратил всё время на то, чтобы смешивать алкогольные напитки в баре, заодно между делом потребляя немалую их часть.
[indent]- Кажется, я не очень хорошо объясняю, профессор... - наконец покаянно выдохнула Стелла. - Вы же поняли, что я имею в виду, правда? - очень виновато продолжала она, заглядывая Анаксагору в глаза.
[indent]Нельзя сказать, чтобы говорить с тем, кого давно не стало, ей впервой, конечно.
[indent]- Вселенная бесконечно разнообразна, и в ней множество живых форм. Мы однажды встретили мертвеца, чьё тело в реальном мире давно погибло, и лишь чудом удалось сохранить часть его личности в мемории. Он прожил там не один десяток лет, ничем не отличаясь от других людей, кроме одиночества и печали.
[indent]История Кальдерона Чадвика действительно глубоко её зацепила. И ещё - показалась ей самой красивой, пусть и пропитанной печалью историей если не любви, то романтики, достойной вечности.
[indent]- Но в настоящем мире он был лишь сгустком воспоминаний, только голос и остатки мыслей, они угасли на наших глазах, как только мы отключили системы жизнеобеспечения.
[indent]Если Стелла поразмыслит, она наверняка назовёт и другие примеры, но им и правда совершенно некогда таким заниматься. Достаточно лишь того, что профессор прав - невозможно взять и обмануть смерть, можно лишь одолжить у неё взаймы возможность продолжить путь, и рано или поздно она придёт взыскивать должок уже с процентами.
[indent]- Кстати, для Дань Хэна это тоже стало сюрпризом. Он сказал, что видел меня во время крушения вагона, и ему показалось, что я не дышу, но затем его самого оглушило, и он не мог этого проверить, а, увидев меня перед собой такой же живой и весёлой, как обычно, он забыл об этом инциденте. Но титан совершенно точно не могла меня обмануть. Я слышала печаль в голосе Оронис. И я... я её последняя ставка, она не сможет выбрать никого другого. Кажется, когда я забрала ядро, она окончательно угасла. Если так... то она отдала мне свой собственный шанс.
[indent]Она уже успокоилась и теперь рассуждала не так торопливо и гораздо более связно и последовательно, и в глазах тоже вместо паники светилась сосредоточенность и готовность предпринимать решительные действия. Не то, чтобы Стелла сходила с ума от ужаса, конечно, но перед Дань Хэном разыграла куда больше уверенности в себе и в том, что всё получится, чем на самом деле чувствовала. Ей было стыдно, что она и так его уже перепугала, разрыдаться у него на груди было бы и вовсе позором, недостойным Первопроходца.
[indent]- Методы Мидея и Блэйда мне не подойдут... я должна найти собственный способ жить дальше вопреки всему.
[indent]Увы, но случаи обоих известных ей бессмертных были слишком индивидуальны, и к ним за советом обращаться бессмысленно. Блэйд и вовсе хотел избавиться от этой силы, и, если бы знал, что она такое и как устроена, уже бы это сделал. Значит, даже если она скажет, что хочет стать такой же, как он, у него не получится разделить это с ней.

[indent]Должно быть, в бою против Коколии у неё все получилось легко и просто на адреналине и потому что некуда было отступать. Но потом, разбираясь с остаточными существами Фрагментума, которых попросила зачистить Зеле в шахтах, Стелла осознала, что её стиль боя крайне далёк от совершенства. И, хотя она без труда справилась с этими птицами, или что это такое, будь противник покрупнее и посерьёзнее – и у неё были бы проблемы. Точнее, не было бы, она просто вернулась бы к своей привычной и любимой бите. Но не зря же ей дано это оружие, его необходимо освоить, она просто не привыкла сдаваться.
[indent]Стелла отражает удары, ставя блок и чувствуя, как её окутывает энергия Сохранения, идущая от копья. Очень похожая на ту, которую источали щиты Март, только, в отличие от них, не прохладная, а согревающая. Сразу после этого она наносит свой удар, копьё вонзается в пол прямо под ногами Дань Хэна и распространяет от себя волны пламени и жара. Она не сдерживается, верит - Дань Хэна таким не взять. Пусть они ещё не очень долго знакомы, она достаточно понаблюдала его в сражениях, чтобы понять: он серьёзный и грозный противник, и она никогда, ни при каких обстоятельствах не желала бы стать его врагом.
[indent]Выдёргивая копьё из пола, Стелла взмахивает им, посылая ещё один огненный поток в архивариуса их Экспресса. Ей весело выступать против него, когда речь идёт о просто тренировке. Одно удовольствие наблюдать за его выверенными движениями и слушать спокойный голос. Он как опора мира, которая никогда не рухнет.
[indent]- Ты говоришь, моя сильная сторона - это защита? - Стелла напряжённо размышляет, как это можно использовать. - Тогда её и нужно тренировать в первую очередь?
[indent]Огонь и взрывы – это, конечно, красиво, но она и сама понимает, что давно уже немного завидует Март, способной сочетать и нападение, и надёжно прикрывать товарищей. Ещё тогда, на станции, когда Стелла приняла на себя всю мощь Зверя Судного Дня, ей бы не пришлось подставлять собственное тело, если бы она умела накладывать щиты. А, если вспомнить великолепного капитана Гепарда - он целые стены из льда создаёт, и при этом попасть под его приёмы никому не пожелаешь.
[indent]- Тогда нам нужен какой-то другой враг, а я буду прикрывать тебя. И… - Стелла запускает всю пятерню в волосы, неловко глядя на разрушения, оставленные даже той парой приёмов, что она успела использовать. - Не здесь.
[indent]В помещении стало слишком жарко, а пол там, где ещё недавно его пронзило копьё, продолжал идти трещинами. Вот незадача…. А если ей выставят счёт на починку, а кредитов у неё сейчас и нет? И щитов нет, ничего вообще нет, хотя она выполнила далеко не одну подработку на Ярило, и заплатить ей наниматели не поскупились. Слишком много ушло на сувениры из Белобога. Да и, когда Хук и Клара оказались на поверхности, Стелла не смогла им отказать во вкусностях и игрушках Надземья, очень уж у девочек глаза разгорелись.

[indent]Какое жуткое, леденящее душу место. При этом Стелла не видит вокруг совершенно ничего по-настоящему страшного - наоборот, убранство помещений можно было назвать красивым. Но было в этом что-то от павшей Охемы, сохранившей следы былого величия и великолепия, тех самых залов, где они пили, ели, веселились, купались, гуляли, только теперь наполненных сумраком, сожалениями и призраками живых существ. Да, именно так, замок пугал не обликами страшных монстров, не жуткой архитектурой, но тем, что явно являлся чем-то, что не должно быть. По крайней мере не должно быть так. Смотреть на руины непоправимо разрушенного, погибшего мира и понимать, что здесь уже нечего спасать, тяжело давило на неё. Умом Стелла, конечно, всегда понимала, что нельзя успеть всюду и помочь всем, но почему-то думала, что ей никогда не придётся столкнуться с этим фактом воочию.
[indent]Ей очень холодно, и речь вовсе не о температуре воздуха вокруг – та как раз вполне приемлемая, не говоря о том, что путь Освоения их надёжно убережёт даже от настоящей стужи. Нет, она мёрзнет от ощущения обречённости, сочащегося как будто бы из самих стен.
[indent]- Зачем мы пришли сюда, если всё уже кончено? Неужели даже такие миры ценны для Освоения?
[indent]Она бы поняла, если бы речь шла о задании, тут ничего не попишешь, нужно поработать, если хочешь увидеть на карте приятную кругленькую сумму, но нет. И этот мир даже не лежал по запланированному пути Экспресса, они могли его обогнуть, не сталкиваясь с аномалией. Но отчего-то оказалось очень важным собрать сведения об этой мёртвой и пустой планете. Как будто это последний долг, который они могут выполнить перед ней, раз уж не успели прийти на выручку. Без замены никогда и никому не отказывают, но даже они не всемогущие. Правильно говорил господин Вельт – из космоса легко представить себя демиургами, творящими судьбу, но, спускаясь на поверхность очередной планеты, они осознают, какими маленькими и беспомощными являются. Только спустя время Стелла сполна осознала, что это значит.
[indent]Стелла провела рукой по ближайшей колонне. Хотя Мемо - Кирены, - уже не было с ней, как и тех способностей, которые она обрела, всё равно оставались фантомные образы в голове. Она как будто воочию увидела перед собой и могла прикоснуться к уже давно сгинувший му прошлому. Как будто тактильные ощущения этого холодного мрамора под ладонью пробудили жизнь вокруг, и она наблюдала господ и дам в роскошных пурпурно-золотых, зелёно-голубых и белоснежных одеяниях. Может быть, эта разница в цветах означала и разницу в статусе, но сейчас уже не разобраться, ведь она не слышала голосов. Всё равно что смотреть фильм без звука. А, может быть, у неё просто фантазия разыгралась, и она рисует себе лишь воображаемую картину того, как все могло бы здесь быть? У них нет вообще никаких сведений о том, что здесь было раньше, может быть, под этими сводами обитали даже и вовсе не люди. Ей просто всё вокруг кажется романтичным, потому что даже остатки цивилизации указывают на приверженность исчезнувших обитателей высокому стилю в творчестве.
[indent]- Дань Хэн, ведь ещё не поздно уйти.
[indent]Стелла сама не понимает, почему не хочет оставаться, и почему тревога перекрывает её обычное естественное любопытство. Просто интуиция подсказывает ей, что стоит держаться подальше. А каждый раз, когда она не прислушивалась к интуиции, всё заканчивалось плохо.

День шел своим чередом. Он был уже в том возрасте, когда на общие занятия ходить было не обязательно, и Лань-лаоши отпускал его больше времени заниматься изучением практик и методов лечения. А потому Цимин провел весь день в лазарете. Сначала он сортировал травы, потом перебирал лекарства, проверяя не испортились ли мази и настойки. Ближе к полудню к нему пришли двое адептов, жалующиеся на боли в спине. Выдав им соответствующую мазь, Цимин рассказал, как ею пользоваться. На просьбу показать, юноша пожал плечами и попросил одного из них снять верхние одежды. Адепты чуть не передрались, решая на ком же будут демонстрировать лекарство, но их разогнал дядя, заглянувший на шум.
Еще несколько часов Цонхуэ занимался уборкой, а после дядя сообщил, что поедет в город и вернется поздно, а потому оставляет все на него. И попросил вести себя с этими оболтусами построже. Цимин только вздохнул и вернулся к своему занятию, сортируя чаи по их свойствам. Круглые пузатые кувшины с семенами и небольшие мешочки из ткани, что хранили в себе травяные сборы занимали свои места после тщательной проверки. Это занимало юного лекаря полностью, и он радовался тому, что больше его никто не тревожил.
Радоваться пришлось недолго. Во второй половине дня к нему завалился один из новеньких адептов. Цонхуэ слышал, что некоторые приехали совсем недавно из Юнь Мэна, Мей Шаня и Цинхэ. Человек шесть всего по слухам, но Облачные Глубины достаточно велики, чтобы не пересекаться с ними лишний раз. Только рано или поздно слух о его необычной внешности доходит до каждого, кто пробыл тут хотя бы пару недель. Но еще вероятнее, что адепты поранятся и таки доберутся до лазарета.
Глянув на очередного посетителя, Цимин только вздохнул. Он бы с удовольствием закатил глаза или сказал что-то не очень приятное в адрес глупых подростков, у которых все мысли только о девушках. Но Бай Цонхуэ был все же адептом Гу Су Лань, ордена, славящегося строгостью, чистотой и терпимостью ко всему живому. Да и к тому же грубить и вести себя недостойно было запрещено правилами ордена.
— Что привело вас сюда, молодой господин Юй?
Восклицания и восторги Цимин пропустил мимо ушей, деланно не обращая на них внимания. Сколько он уже таких видел, уже успел устать от всего этого. Все они сначала восторгаются, а потом делают какие-нибудь гадости. Некоторые из них правда находили в себе смелость признаться ему, но Цимина подобное не интересовало, потому он всегда отказывался. Все же дядя был прав тогда, такое встречается куда чаще, чем об этом принято говорить. Особенно в Гу Су Лань. Не зря же приходили к нему с признаниями и подарками обычно адепты других орденов.
Цимин уже приготовился снова сослаться на занятость и отшить юношу, но тот сообщил по какому поводу собственно зашел, и молодой Бай забыл обо всех своих отговорках. Приказав снять одежду с пораженных участков тела, он сам принялся составлять снадобье, которое снимет отечность, уберет заражение и поможет ранам быстрее затянуться.
— Это где же вы так умудрились пораниться?
Тонкие пальцы мягко касались сильной мускулистой спины, нанося пахнущую травами мазь. Конечно, среди адептов, которым ему приходилось помогать с лечением, все были как на подбор сильные и подкачанные. В конце концов физические нагрузки и занятия с мечом никого не оставляют слабаком. Но такие экземпляры попадались редко. Рядом с ним Цимин и правда походил на маленькую хрупкую девушку, что заставляло немного нервничать. Этот Юй был выше юноши, заметно крепче и шире в плечах. А еще у него была приятная гладкая кожа. Это Цонхуэ отметил отстраненно, но тут же себя одернул и сосредоточился на ранах. Их стоило все обработать, иначе могло пойти осложнение.

День шел своим чередом. Он был уже в том возрасте, когда на общие занятия ходить было не обязательно, и Лань-лаоши отпускал его больше времени заниматься изучением практик и методов лечения. А потому Цимин провел весь день в лазарете. Сначала он сортировал травы, потом перебирал лекарства, проверяя не испортились ли мази и настойки. Ближе к полудню к нему пришли двое адептов, жалующиеся на боли в спине. Выдав им соответствующую мазь, Цимин рассказал, как ею пользоваться. На просьбу показать, юноша пожал плечами и попросил одного из них снять верхние одежды. Адепты чуть не передрались, решая на ком же будут демонстрировать лекарство, но их разогнал дядя, заглянувший на шум.
Еще несколько часов Цонхуэ занимался уборкой, а после дядя сообщил, что поедет в город и вернется поздно, а потому оставляет все на него. И попросил вести себя с этими оболтусами построже. Цимин только вздохнул и вернулся к своему занятию, сортируя чаи по их свойствам. Круглые пузатые кувшины с семенами и небольшие мешочки из ткани, что хранили в себе травяные сборы занимали свои места после тщательной проверки. Это занимало юного лекаря полностью, и он радовался тому, что больше его никто не тревожил.
Радоваться пришлось недолго. Во второй половине дня к нему завалился один из новеньких адептов. Цонхуэ слышал, что некоторые приехали совсем недавно из Юнь Мэна, Мей Шаня и Цинхэ. Человек шесть всего по слухам, но Облачные Глубины достаточно велики, чтобы не пересекаться с ними лишний раз. Только рано или поздно слух о его необычной внешности доходит до каждого, кто пробыл тут хотя бы пару недель. Но еще вероятнее, что адепты поранятся и таки доберутся до лазарета.
Глянув на очередного посетителя, Цимин только вздохнул. Он бы с удовольствием закатил глаза или сказал что-то не очень приятное в адрес глупых подростков, у которых все мысли только о девушках. Но Бай Цонхуэ был все же адептом Гу Су Лань, ордена, славящегося строгостью, чистотой и терпимостью ко всему живому. Да и к тому же грубить и вести себя недостойно было запрещено правилами ордена.
— Что привело вас сюда, молодой господин Юй?
Восклицания и восторги Цимин пропустил мимо ушей, деланно не обращая на них внимания. Сколько он уже таких видел, уже успел устать от всего этого. Все они сначала восторгаются, а потом делают какие-нибудь гадости. Некоторые из них правда находили в себе смелость признаться ему, но Цимина подобное не интересовало, потому он всегда отказывался. Все же дядя был прав тогда, такое встречается куда чаще, чем об этом принято говорить. Особенно в Гу Су Лань. Не зря же приходили к нему с признаниями и подарками обычно адепты других орденов.
Цимин уже приготовился снова сослаться на занятость и отшить юношу, но тот сообщил по какому поводу собственно зашел, и молодой Бай забыл обо всех своих отговорках. Приказав снять одежду с пораженных участков тела, он сам принялся составлять снадобье, которое снимет отечность, уберет заражение и поможет ранам быстрее затянуться.
— Это где же вы так умудрились пораниться?
Тонкие пальцы мягко касались сильной мускулистой спины, нанося пахнущую травами мазь. Конечно, среди адептов, которым ему приходилось помогать с лечением, все были как на подбор сильные и подкачанные. В конце концов физические нагрузки и занятия с мечом никого не оставляют слабаком. Но такие экземпляры попадались редко. Рядом с ним Цимин и правда походил на маленькую хрупкую девушку, что заставляло немного нервничать. Этот Юй был выше юноши, заметно крепче и шире в плечах. А еще у него была приятная гладкая кожа. Это Цонхуэ отметил отстраненно, но тут же себя одернул и сосредоточился на ранах. Их стоило все обработать, иначе могло пойти осложнение.