[indent]Кредиты не пахнут - наверняка сказали бы люди из КММ, и, возможно, были бы правы. Стелла не отличалась такой уж высокой щепетильностью в жизни, однако и у неё имелись свои границы, через которые она никогда бы не переступила. Наверно. Теоретически. Хотелось бы в это верить, хотя один из основных принципов, которым ежедневно пытается обучить насмешница-жизнь - это "никогда не говори никогда". Стелла же совершала сомнительные с точки зрения морали поступки - отпустила целой и невредимой Дань Шу тогда, хотя и понимала, что им ещё предстоит столкнуться и, скорее всего, тогда уж точно сразиться. Удивительно, что её не задержали после того, как она в таком призналась. Может, потому что, как и говорила Дань Шу, это не её противостояние, не её конфликт, не её божества и не её бедствие. Стелла, собственно, и не обязывалась выполнять работу Облачных Рыцарей и кого-то арестовывать.
[indent]Миссии Экспресс получал самые разные. Некоторые они сразу с негодованием отвергали, например, когда у них просили кого-то похитить. Хорошо, если она или Дань Хэн при этом не ломали наглецам челюсть, они всё же умели сдерживаться - не ради этих людей, но Безымянные должны поддерживать репутацию. Даже самые некорректные просители всё же не заслуживали прямого избиения, если не покушались на жизнь и безопасность экипажа поезда или не начинали после отказа громить мебель. Можно подумать, их вообще не воспитывали. Хотя, пожалуй, никак не Стелле вообще об этом говорить, ведь она совершенно не помнила, как появилась на свет, почему, занимался ли кто-нибудь её обучением, или же она росла сама по себе, как сорная трава. Этот провал в воспоминаниях, ничем не лучше того, что у Март, крайне тревожил - уже хотя бы тем, что не закрывался никак и ничем. Ничто не будоражило её память. Поэтому, когда Март сказала, что желает испробовать Матрицу Предвидения Лофу Сяньчжоу на себе, Стелла и сама испытала немалое искушение... но не стала, ей почему-то показалось, что это опасно. Для неё, Матрицы или Лофу - другой вопрос.
[indent]Сегодняшний запрос поступил от очень уважаемого человека, учёного, пусть и не уровня представителей Общества Гениев, но весьма солидного, с официальными публикациями известных в определённых кругах работ - они проверили, эти труды действительно существовали. И все документы у него были в порядке. Никаких оснований беспокоиться, но вместо обычного нетерпеливо-приподнятого настроения, что накатывало на Стеллу перед каждым визитом в новый, неизведанный мир, такой свежий, яркий, цветной и пахнущий тайнами, она ощущала тревогу. На сердце было неспокойно.
[indent]- Господин Янг, вы уверены, что нам стоит за это браться? - последний шанс отступить, передумать.
[indent]Артефакт исчезнувшей цивилизации. Звучит слишком красиво, совсем как они любят, будто это ловушка специально для их любопытства. Ладно-ладно, у такого солидного господина, может быть, оно давно уже в узде, но Стелла точно может сказать за себя. Как истинный Первопроходец, она не способна устоять перед таким. Сладкий приз, и ей даже не так важно, сколько денег они заработают, сколько предстоящие на пути эмоции. Чувство достижения успеха - оно притупляется вскоре после каждой победы, не то, чтобы те перестали иметь значение, ведь на кону стояла судьба целых миров, однако... к этому привыкаешь. Понимаешь, что всё уже позади, и кровь остывает. И тогда хочется ещё и ещё.

Любил ли Даламар детей? О боги, нет. Любил ли Даламар учить детей? Как ни странно, да.

Он все еще помнил унизительные ограничения своего собственного детства, когда магию можно было изучать только при храме Эли и только в таких количествах, которые положены касте – и эти ограничения существовали в эльфийских лесах до сих пор. На человеческих и гномьих территориях процветала другая крайность – родители стремились пристроить в магическое ремесло рты, которые не могли прокормить, или отпрысков, которые не были ни на что способны, «а так хоть куда-то». И никогда не стояло вопроса о том, куда определить ребенка с зачатками способностей – в магическую школу или в подмастерья к кузнецу. Кузнец побеждал всегда. Итак, на двадцать бестолочей в классе находился один потенциальный чародей, всю жажду к знаниям в котором убивал мастер – потому что учительствовали в таких «начальных» школах недоумки, которым Даламар бы не доверил даже за Живцами прибирать.

Немало своего времени эльф проводил, самолично разыскивая и вырывая из родительских рук нужные ему чада, и еще немало – кошмаря ничтожные унылые заведения. В целом, он как можно в большем объеме стремился вернуть древнюю традицию, когда маг брал к себе ученика с юных лет и обучал его до Испытания. В конце концов, всё, что он знал, он знал от случайных учителей, которым навязывался сам и не отставал. Да, поэтому он последние двадцать лет постоянно страдал от кровопотери и был вынужден не самым красивым ритуалом переливать себе чужую кровь, чтобы не превратиться в скелет; и поэтому Йенна с улыбкой, но без шуток говорила ему, что в душе он мертв как колода. Но зато и мага сильнее него на Кринне теперь не было.

Собственные ученики, как и положено, ненавидели его и восхищались. Собственные коллеги из черных мантий, которых он заставил последовать своему примеру и нарушить тем самым свой привольный порядок работы, просто его ненавидели. Его всё это устраивало.

Браться за обучение Палина Маджере до его Испытания никто из белых мантий желанием не пылал – суеверие насчет его дяди было сильно, и никому не улыбалось быть виноватым во взращивании еще одного Рейстлина. После того, как после Испытания он остался в тех же цветах, проявив благородство, стойкость и так далее по списку Солинари, желающие сразу появились, но здесь ко всем ним по очереди в темных коридорах Вайретской башни подошел Даламар и вкрадчиво сообщил почти слово в слово то, о чем твердил себе сам Палин: у мальчика должен быть свой путь. Это значило – только попробуйте к нему подойти, посмотрите, что будет.

Чемош с два он бы подпустил кого-нибудь из этих святош к наследнику шалафи. Да, три месяца назад он обещал Карамону, что не станет до поры интриговать за свою сторону, и до поры честно не интриговал. Но он знал, что, невзирая на прекраснодушие и мечты о семейном подряде с братьями-рыцарями, Палин амбициозен. У него живой любопытный ум. И он…  полез в гнездо к дракону.

Разумеется, Даламар приглядывал за юношей каждый день, поэтому он начертил над чашей с зеленоватой жидкостью крест и произнес его имя как раз вовремя к превращению полуэльфа обратно в ящера и бесславному зрелищу вылета мага из пещеры. Дракон по молодости был слишком беспечен с едой, поэтому и позволил жрецу с помощником уволочь бесчувственное тело буквально у себя из-под носа (теперь старик будет пенять юнцу, что тот навлек на них беду, а меж тем сам отнюдь не способствовал тому, чтобы умилостивить зверя). Откинувшись в кресле глядя, как незадачливого спасителя заносят в дом, Даламар рассмеялся от всей своей мертвой как колода души. А затем отправился заканчивать дела, которые не терпели отлагательств, потому что после он собирался навестить деревню Первоцветы.

Жрец успокаивал чья-то причитания на крыльце. В его взгляде Даламар прочел вопросы, которые возникали у каждого первого, и, чтобы сэкономить время, ответил на них сразу:

- Да, эльфы не должны носить черных мантий. Да, я ее ношу. Нет, я не пришел сюда со злом. Я просто заберу мальчика.

Освященная земля вокруг дома была не так сильна, как при храмах, и доставляла темному магу дискомфорт на уровне слабой мигрени. Морщась, он вошел в комнату, где Палин цеплялся за стол, чтобы устоять.

- Позови посох, - безжалостно подсказал эльф, не предпринимая ни малейшей попытки помочь. – Он всегда должен быть на расстояния вытянутой руки от тебя. И я советовал бы проверять его наличие первым делом, когда ты приходишь в себя после того, как тебя переносят незнакомые люди. Итак, Палин, скажи мне: ты собирался убить дракона? И какое именно заклинание ты планировал применить?

[indent]- Пока не построю новый особняк, – безмятежно, даже почти беззаботно проговорил Рюджин, улыбаясь. - Скажи спасибо, что я занимаюсь этим на свои средства, ведь мог бы привлечь тебя, чтобы ты компенсировал. Ты не оставил улик, чтобы использовать их в человеческом суде, но многие из наших были бы рады запереть тебя куда-нибудь, мой иск с руками оторвали бы.
[indent]Рюдзи бы никогда так не поступил, пока речь идёт об имуществе. Даже несмотря на то, что ему советовали в подобных случаях обращаться в соответствующие инстанции, он пропускал подобные советы мимо ушей. Ему казалось это слишком мелочным, не стоящим времени. Возможно, для того, кто прожил столько, сколько он, любые ценности – дело наживное, жаль ему было только того, что сделали на заказ, а мастера уже умерли и не смогут повторить. Единственное, что он не прощал – это массовое убийство, нечто, несущее горе и беду слишком многим людям.
[indent]Хотя с некоторых пор он сказал себе, что не вправе никого судить даже за подобное. Он утратил своё право.

[indent]- Ты что, спятил? Может быть, мне стоит испепелить тебя прямо здесь? – он никогда не видел Аматэрасу настолько в ярости, её лицо превратилась в маску гнева и недоверия. - Что ты натворил? Все эти люди… За что? – Гнев уступил место горечи и боли, как если бы он ранил её в самое сердце.
[indent]Неудивительно. Он всегда казался им всем незыблемой опорой, тем, кто всегда контролирует себя, тем, на кого можно полагаться, даже если небеса рухнут на землю, а сама земля разверзнется и исторгнет орды живых мертвецов. И вот теперь его идеальный образ померк, видимо – навсегда.
[indent]Он не выдержал. В конце концов он оказался совсем не бесстрастной статуей, каким его изображали верующие. Люди всегда склонны всё преувеличивать, и достоинства, и недостатки. Находить оправдания чему угодно. Если ты для них святой, они простят тебе всё, и этот инцидент забудется, но только не для него.
[indent]- Мне нечего сказать на это, Тэрутэру, - он не смотрит ей в лицо, ему невыносим её пламенеющий взгляд. А ведь это только начало, ему предстоит встретиться и с другими. Встретиться и признать, что он никогда не был примером для подражания.
[indent]- Да как же ты вообще мог, как? – её кулаки ударили его в грудь, но это не было атакой, но, скорее, бессилием и отчаянием. Она плакала. - Тебе не избежать цепей, но, в память обо всех твоих прежних заслугах и о том, что это твой первый раз, твоё заточение не продлится долго.

[indent]Сотни человеческих жертв на его совести. Так дорого стоила одна его вспышка бешенства - лютого и непримиримого. Затем он читал Ветхий Завет и то, как Господь христиан создал всемирный потоп. Разумеется, это не облегчило его душу.
[indent]- Ты здесь хозяин, и, если пожелаешь, я буду спать даже на полу, – покладисто говорит дракон. – Скажи мне… Как ты сейчас себя чувствуешь?
[indent]Наги бессмертен, и сегодня Рюдзи не повторил бы тот кошмар, но ощущение ничем не отличались. Это слишком тяжело легла на его сердце – осознание, что он мог убить этого глупого лиса, даже если бы тот затем вновь ожил.

У Стеллы так дрожали руки, что она не сразу даже смогла набрать нужный ей номер. Почему, почему, почему этот бестолковый дракон пошёл один?! Они с Март бросились следом, но опоздали — ловушка уже захлопнулась, а они остались снаружи. Стелла так не желала признавать этот факт, что бросилась с мечом на барьер и погибла бы, если бы её вовремя не оттащили. По щекам безудержно текли слёзы, ведь её дорогой друг совсем близко, буквально рукой подать, но она не может никак ему помочь.
Дань Хэн снова рисковал, с бесстрашием, граничащим с безумием, предпочитая брать опасность на себя, только бы уберечь их. Он был готов исчезнуть в любой момент и не хотел обременять собой и своими проблемами — тем более преследование, которому Пожиратель Луны, бывший Верховный Старейшина, которого немалое число слишком упрямых личностей до сих пор считали действующим, называя «девчонку» смехотворной, ведь ей не хватало ещё так многого для того, чтобы стать полноценной видьядхара... другие же не хотели ему ничего прощать и проклинали день, когда он вновь ступил на Лофу.
Если бы он поделился с ними, они бы вместе придумали стратегию, как поступить. Но, видимо, как это обычно и делают похитители, эти сказали ему нечто вроде «если ты приведёшь кого-нибудь ещё или скажешь кому-то, твои друзья пострадают», а Дань Хэн предпочёл не проверять, способны ли они выполнить такую угрозу. И, поскольку это именно его личные враги, решил встретиться с ними один на один.
Анализ барьера показал, что тот в состоянии убить всё живое мощнейшим шоковым импульсом, вариант с механическими формами жизни тоже не сработал — их выводило из строя, а маленькие и вовсе взрывались. Отключить его, как выяснилось, можно только изнутри. Никакие попытки взломать его дистанционно успехом не увенчались. Кроме того, каждую секунду Стелла ощущала, как драгоценное время утекает сквозь пальцы, ведь кто знает, что они там над ним сотворят. Обычно мстители не убивают быстро — что выгодно им с одной стороны, ведь у них появляется шанс успеть спасти товарища, но с другой — что придётся выдержать Дань Хэну до этого момента? Стелла содрогнулась, она не хотела представлять, но слишком живая фантазия рисовала образы один другого хуже.
Вывод был неутешительным и жестоким — им нужен тот, кто сможет пройти через барьер, умереть и воскреснуть. Стелла знала лишь одну такую личность. И эта личность... мягко говоря, в благополучии Дань Хэна заинтересована не была. По крайней мере, если опираться на известную ей, Стелле, информацию. Но попытка того стоит, любая, даже самая призрачная надежда, тонкая и хрупкая соломинка — лучше, чем ничего.

[indent]Стелла совсем не стремилась причинить боль- напротив, постаралась прикасаться как можно мягче и ласковее. Ощутив под пальцами его белоснежные перья, она окончательно уверилась - тот, кто от природы наделён подобным, не может быть совсем уж плохим человеком.
[indent]- Пожалуйста, простите, господин Сандей, я вовсе не хотела вас оскорбить, - все её эмоции всегда отражались непосредственно на лице, она не столько не умела, сколько не хотела и не считала нужным их сдерживать, и сейчас она смутилась, немного даже растерялась, но её глаза сияли по-прежнему. - Сказать по правде, мне хотелось потрогать эти крылышки, ваши или госпожи Робин, с того самого момента, как я впервые их увидела. Я понимаю, что это неприлично, и больше так не сделаю без вашего позволения, но... Знаете, я буду рада, если однажды вы сами захотите, чтобы я к ним прикоснулась. Вам ведь... не было неприятно? Это было... проявление ласки и желания стать чуть ближе.
[indent]Бой ничего не решает по-настоящему. Тогда, в Большом Театре, он проиграл, но не это делает его неправым в сложившейся ситуации.
[indent]Если говорить как на духу, представив, что она пришла на исповедь - Стелла предпочла бы вовсе никогда и никого не убивать. Или не доводить до смерти, это ведь одно и то же. Если бы только можно было тогда достучаться до Верховной Хранительницы Коколии... перед глазами как вчера возникли Броня, вынужденная лгать толпе на главной площади Белобога, и Сервал Ландау, разбивающая гитару на поле битвы, где погибла её бывшая подруга. Им бы не пришлось ощущать боль, если бы Коколию можно было спасти. К сожалению, её безумие зашло слишком далеко.
[indent]И Фантилия... её разум так же недосягаем, как и другие Лорды Опустошители, но Стелла всё же не раз задумывалась - та легко могла не играть с ними в игры, не притворяться, а уничтожить весь Лофу Сяньчжоу. Почему она пощадила их? Просто играла со скуки? Кто такие Лорды Опустошители? Кто такой Нанук? А другие эоны? Яоши, Творительница Чумы - но Дань Шу говорила о ней совсем иначе, говорила, что отношение Альянса к Изобилию слишком искажено, и Безымянные могли бы примкнуть к Ученикам Санктус Медикус, если бы генерал Цзин Юань не вышел на связь с ними раньше. Тайззиронт, мёртвый эон Распространения. Если верить Виртуальной Вселенной Герты, его мир радикально отличался от всего, к чему привыкли нормальные люди, но разве одного этого достаточно, чтобы приговорить его к уничтожению навсегда? Рой поглощал, пожирал всё... а правда ли не было иного пути остановить его?
[indent]Наверно, она просто ещё всего лишь наивный ребёнок, мало повидавший в жизни, несмотря на активные приключения - но Стелла хотела бы, мечтала, чтобы вся Вселенная в конечном счёте пришла к согласию, и самые страшные войны происходили бы на Арене. Ну, или ограничивались бы хорошей потасовкой на улице, но не более. Почему одни должны погибнуть, чтобы другие стали счастливыми? У неё не хватило духу приговорить тогда Дань Шу, от сердца отлегло, когда Яшма и Топаз сообщили, что Авантюрин не погиб от удара Ахерон, и ей на душе сейчас на удивление легко и тепло от того, что Воскресенье выжил. Он здесь, рядом, с ним можно поговорить, можно не допустить ещё одну трагедию.
[indent]Лишь если кто-то умирает - только тогда уже ничего и никак не исправить, остаётся лишь цепляться за воспоминания и сожалеть. Никогда полностью не избавишься от мыслей, нельзя ли было сделать тогда иной выбор, сделать так, чтобы всех защитить.
[indent]- Знаете, господин Сандей... хорошо, что вы с нами, - проговорила Стелла, глядя ему в глаза. - Я надеюсь, что мы сможем стать семьёй не только на словах. Тогда вы тоже познакомитесь со множеством потрясающих личностей, обещаю.
[indent]Не умеет она красиво и завуалированно. Она совсем как её бита - идёт прямо и выдаёт всё как есть.
[indent]И в этот самый момент ей на телефон приходит сообщение. Сообщение с номера Герты - у Стеллы сразу зубы свело от предвкушения. Нет, задания от Герты были весьма интересными и познавательными, но она тратила на них уйму времени, и конкретно сегодня ей не хотелось работать. Такая лень нападала на Стеллу редко, обычно она неслась в первых рядах везде и всюду. Но, если уж нападала - то была сильнее искушения познакомиться с ближайшей мусоркой или открыть неизвестный сундук. Плюс к тому она могла внести изменения в программу прямо на ходу и сказать, что так результат будет эффективнее. А что на голову Стеллы непредвиденные враги с незнакомыми усилениями сыплются - это издержки мышления гения.
[indent]- О, кажется, у нас новое задание, - пробормотала Стелла, явно имея в виду Звёздный Экспресс, но включала ли она и Сандея, оставалось известно лишь ей.
[indent]Ещё через несколько минут усердного тыкания в маленький гаджет она подняла на него взгляд.
[indent]- Сейчас все очень заняты и не могут составить мне компанию. Но старшие не хотят, чтобы я шла одна. И мне кажется... это хорошая возможность для того, чтобы нам с вами впервые поработать вместе, господин Сандей.
[indent]Это обычная миссия из тех, какие Экспресс принимает, чтобы зарабатывать на жизнь. Куда лучше, чем сразу начинать с обезвреживания Стелларонов.

[indent]Лисьеречный лес нёс на себе тот самый мистический флёр зловещей романтики, какую всегда имеют места, предназначенные для того, чтобы щекотать нервы туристам. Никто доподлинно не знал, есть ли здесь и правда что-то сверхъестественное, или же это придумали для того, чтобы завлекать любопытных, а также тех, кто любит рисковать собой. Инсин не был ни тем, ни другим - точнее, живой и естественный интерес растущего в чужом и незнакомом мире подростка у него вполне имелся, но не распространялся на жуткие и опасные вещи. Шелест ветра в древесной листве и тихий плеск воды заставляли его вжимать голову в плечи, как в ознобе обхватывая себя руками, и мелко дрожать. Если бы дело происходило днём - он был бы в полном восторге, носясь по аккуратным дорожкам и плескаясь в водоёмах, и ему было бы наплевать, запрещено это или нет, пока его бы не выдворили вон из рощи за ухо. Но сейчас Инсин хотел домой, под тёплое одеяло, а до этого выпить горячего чаю с конфетами. Сейчас он был бы очень рад сладостям, способным отвлечь от воспоминаний об этой прогулке.
[indent]Как же он здесь оказался, спросите вы? О, это целая история, и, возможно, кому-то она покажется нелепой и даже глупой.

[indent]- Мальчишка, - старший ученик, высокий, плечистый, похожий на рыжего медведя, грубо толкнул его ладонью в грудь, и Инсин чуть не упал спиной на верстак. - Думаешь, раз господин Хуайянь с тобой возился из жалости - ты лучше нас?
[indent]Он знал, что они не принимают его, но в присутствии взрослых, состоявшихся кузнецов, уже с именем и опытом, сдерживались. И ему даже в голову не приходило, что они могут ненавидеть до такой степени. Инсин никак не мог взять в толк, чем же он так помешал - на Чжумине Сяньчжоу его приняли куда гостеприимнее, угощали, гладили по голове. Правда, потом закралось подозрение, что его просто жалеют, как оставшегося без родителей - как и всех остальных сирот войны. Он не был для них личностью.
[indent]- Ничтожество. Готов спорить, ты ни на что не способен без опеки Цзинлю, Старейшины и той болтливой лисы, - насмешливо проговорил другой, более щуплый, но слабый с виду лишь обманчиво - он мог поднимать тяжёлый молот в одиночку, отрезая Инсину путь к отступлению до двери.
[indent]В такой поздний час все уже разошлись или готовились к этому, поблизости никого из старших не осталось, а эти двое решили задержаться, чтобы перехватить его, зная, что он по обыкновению задержится в мастерской. Ему очень хотелось доделать инкрустированные голубовато-серебристой крошкой лунного жемчуга ножны для заказанного недавно кинжала - сам кинжал был уже готов.
[indent]- Маленький трус. Мы видели, как ты вчера ревел. Тебе что, пять лет? И такой, как ты, один из нас?
[indent]- Ну же, беги, жалуйся им, и пусть твой рогатый приятель возьмёт тебя на ручки и вытрет слёзки.
[indent]Инсин закусил губу и насупился.
[indent]- Не стану, - тихо промолвил он.
[indent]- О, вот как, - первый ученик схватил его за воротник, подтягивая к себе. - И это всё, что ты можешь сказать?
[indent]- Я ничего не боюсь, и я уже не маленький, - уже громче проговорил Инсин, вскидывая голову. В его глазах не влага блестела - но ярость.
[indent]- Ну, хорошо. Допустим. Хочешь пари? - парень широко осклабился, презрительно глядя на него сверху вниз. - Выиграешь - поверим. Ещё и извинения тебе принесём публично.
[indent]- Переночуй сегодня в Саду Безмятежности, - подхватил его приятель.

[indent]Инсин ускорил шаг, хотя понятия не имел, куда и зачем идёт. Все направления казались ему одинаковыми - в равной степени жуткими и негостеприимными. Просто казалось, что, пока он двигается - с ним ничего не случится. Каким образом это могло защитить - он и сам бы не объяснил, но остановиться означало умереть на месте. Может быть, от сердечного приступа - этот орган и так уже колотился у него где-то в горле.
[indent]Шшшшшшшшшх... шум позади, похожий на то, как если бы лёгкий ветерок всколыхнул палую листву и траву, заставил обернуться. Тут же зрачки мальчика расширились, но закричать он уже не успел.
[indent]Секунду спустя лишь ветви продолжали медитативно раскачиваться над дремлющими водами. Старательно вымощенные дорожки тоже как будто бы мирно спали, ожидая прихода утренних посетителей.
[indent]Ни Инсин, ни ребята из Комиссии по Ремёслам не знали, что на волю снова вырвался очень опасный и могущественный хелиоби. Если бы им было это известно, они не стали бы подшучивать так жестоко - им-то всего лишь хотелось, чтобы он разревелся и побежал к мамочке, точнее, в его случае к Байхэн или к Дань Фэну. Они не хотели бы его смерти, тем более быть за неё ответственными. И, когда он не придёт в Комиссию, как обычно - они по-настоящему испугаются.

Право Уничтожения объявлено. Мередит наконец-то нашла повод расправиться с магами раз и навсегда, несмотря на то, что во взрыве церкви виновен отступник. И где-то в глубине души Гаррету жаль Эльтину, однако он быстро напоминает себе, что она самоустранилась от дел. Её бездействие привело город к этой страшной действительности. Влияние Церкви на людей огромно – и она не воспользовалась им, чтобы приструнить храмовников. Ведь не от сладкой жизни маги начали обращаться к магии крови, правда же? И не от желания создать второй Тевинтер. Им хотелось избавиться от угнетателей. Хоуку любопытно: если бы его семья не смогла добраться до Киркволла, если бы он не встретил своих спутников, если бы он не отправился в экспедицию на Глубинные тропы, где они нашли этот чертов красный лириум, зашла бы ситуация настолько далеко? Наверно, да, только не так стремительно. Но он не жалеет, вообще ни разу не жалеет – во-первых, у него самые лучшие друзья на свете, такие же поехавшие крышей, как и он сам. Только Авелин – лучик адекватности в компании, и Хоук благодарен ей за то, что она не позволяла ему совсем уж распоясаться. Во-вторых, нет смысла жалеть о произошедшем, теперь надо пытаться исправить допущенные ошибки и сохранить жизни ни в чём не повинных людей.

От него сейчас зависит жизнь Андерса, однако мужчина не может заставить себя убить его. Хоук вообще не знает, есть ли во всём этом правильное или неправильное решение – у каждого насчёт этого найдётся своё мнение. Андерс признал, что это его решение и не пытался свалить вину на Справедливость. Он действовал доступными ему способами, которых у мага-отступника не так уж много, раз уж разговоры и манифесты не помогали. Храмовники усмиряли магов потому что... просто так? Среди этих магов сколько было человек, которых умирили не за магию крови, а просто за то, что они существуют? Кроме того, Хоук считает, что не имеет права судить кого-то, когда у него у самого руки по локоть в крови, когда он сам натворил столько всего противоречивого. А самое главное... у Гаррета не поднимается рука убить любимого человека. Он так сильно любит Андерса, что пытается выдавить кривую улыбку, лишь бы только прилюдно не заплакать. Поэтому он просит Андерса помочь ему защитить магов. Они должны пройти этот путь до конца.

Себастьян в ярости. Он что-то говорит про доверие Эльтины к Хоуку, а когда речь заходит про возвращение в Старкхевен и месть, Гаррет лишь усмехается. Послушал бы Ваэль себя со стороны – и чем он сейчас лучше, чем Андерс? Из-за одного человека пытаться захватить, уничтожить город?

– Не вмешивайся, Себастьян, – и тот уходит. Хоук надеется, что их пути больше не пересекутся; правда, ему и так в жизни сильно не везёт, поэтому он ни на что особо не рассчитывает.

Прямой путь в Казематы закрыт – придётся добираться через порт. А это значит, по дороге им придётся сражаться с храмовниками и магами-одержимыми. Ну, ничего нового, через всё это они уже проходили не раз.

– Ну что ж, нам осталось убить всего-то еще несколько десятков-сотен человек, и мы свободны, – мужчина криво ухмыляется, глядя на своих спутников. Принятие им стороны магов оказалось испытанием для некоторых из его друзей. Авелин и Фенрис выдержали его с достоинством. Бедный Варрик, которому приходится смотреть на этот кошмар, происходящий в его родном городе. Когда всё закончится, они обязательно напьются до беспамятства. Изабела обещала идти с ними до конца и она держит своё слово; это не значит, что Хоук, да и все окружающие, перестанут ей напоминать про случай с аришоком и томом Кослуна – в шутку, конечно, никто её давно ни в чём не обвиняет и не сердится. Мерриль заметно нервничает: её так хочется оставить в безопасности, чтобы ей никто не навредил, но нет в городе сейчас безопасных мест, да и она не согласится. Андерс стоит рядом с Гарретом и улыбается, и в его глазах столько уверенности, что они победят – Гаррет сам потихоньку начинает в это верить. Ну а Мариан, Карвер и Бетани... он всегда знал, что родственники не бросят его в беде.

Они начинают двигаться в сторону порта, когда Хоук слышит, как его кто-то окликает. Всё-таки чертовски трудно быть знаменитой личностью.

[indent]Наверно, этот дорогой и роскошный ярко-красный диван лучше всего отображал прогресс Стеллы как Первопроходца. Она прекрасно помнила, как в первый день боялась даже присесть на него, чтобы не испачкать, не повредить ненароком обивку неуклюжим движением... а теперь она могла и с разбегу прыгнуть на него, с удовольствием растягиваясь на животе. Могла в досаде ударить кулаком, когда в очередной раз проигрывала в онлайн-аркаду или сетевой карточный поединок Серебряному Волку - пусть их разделяло расстояние, настоящим дуэлянтам это вовсе не преграда. Могла валяться, разувшись и закинув ноги на спинку, рассматривая какой-нибудь каталог.
[indent]На столике рядом стояли большой чайник свежесваренного кофе Химеко и весьма вместительная тарелка ароматных булочек. Одно вполне компенсировало другое - этот кофе становилось можно пить, заедая такой вкусной выпечкой. Вообще-то лишь при одном взгляде на эти пухлые, ароматные, румяные, аппетитные искусительницы возникал риск набрать вес, но то ли Стелларон ускорял обмен веществ, то ли расход энергии на использование разных типов оружия и постоянная беготня по сомнительным уголкам разных миров помогали, однако, к счастью, её фигура не портилась, как и у Март... хотя, увидев трансформацию Пожирателя Луны, они не могли возражать против очевидной истины - в стройности и изящности он даст фору им обеим. А волосы - Стелла не замечала, чтобы Дань Хэн как-то по-особенному ухаживал за ними, но в сравнении с его густыми и длинными, естественным образом выглядящими так, словно он собрался на конкурс красоты, собственные казались ей вороньим гнездом. Ни один шампунь не давал ей такого же блеска и лоска, как у него. Но, кажется, ему самому не слишком нравился этот облик, так что очень скоро после возвращения с Лофу они с Март перестали его тормошить просьбами снова показать рога и призрачный хвост.
[indent]Стелла собиралась бездельничать до самого вечера - нечасто себе такое можно позволить. Никого не надо спасать, ничья судьба не висит на волоске, никто не превращается в чудовище или эманатора... что, впрочем, порой одно и то же. Рядом привычно подметала Пом-Пом, что-то ворча себе под нос - это звучало даже мило. Тёплый домашний свет ламп на потолке настраивал на лад почти сентиментальный и даже отчасти романтический, поэтому Стелла решила поискать какое-нибудь кино о красивой и великой любви, преодолевающей всё на свете. Почему нет, в конце концов хоть где-нибудь должна же быть счастливая сказка, в которой не умирает один или оба партнёра. Слишком уж много трагических историй происходит в реальности - разлуки, разочарования, измены и предательства. Если совсем не эскапировать, можно и с ума сойти.
[indent]- Пом-Пом, а где все? - лениво потягиваясь, с улыбкой спросила Стелла.
[indent]- А кто где. Бросили нас одних, пом.
[indent]И правда, Экспресс порой казался то слишком маленьким, то чересчур большим - достаточно большим, чтобы при желании на нём можно было вовсе не пересекаться. Но сейчас Стелла была бы рада видеть кого угодно из команды. Если на то пошло, одна она с такой крупной порцией булочек не справится.