[indent]

просто останься со мной
там, за холодной рекой
ещё звучит голос мой
на берегах тишины

марику хоронят после полудня. отблески солнца режут ларса перочинным ножом, когда он хохочет над её вырытой пустой снежной могилой. все эти похороны, весь этот фарс циркачей стоит ему поперёк горла — как там сказал её бестолковый брат, юный шаман? это великая жертва ради моржей, водяники и подводных пещер, тебе никогда не понять? что ж ты сам не полез в прорубь, жмурит воспалённые красным глаза ларс, остался плясать на берегу отъявленным трусом? лучше она будет лежать в земле, чем с тобой, молокосос плюётся слюной, ты — причина всех наших бед, и никогда хранители троп не признают того, кто пришел разорять наши святыни.

гроб марики опустят в мерзлую почву спустя час после того, как разнимут их драку. вражда, что могли избежать, будет отравлять дни долгие годы: жалкий мальчишка всё никак не уймётся. ларс ведь старше его, он пришёл к замёрзшему морю ещё когда жил его дед, скупая за золото души камней и умерших. тогда он, бежавший от обвинений страны (родившей его так же легко, как и выплюнувшей), ступал по заповедной глуши и искал то, что поможет выстроить новое царство, где правитель будет один.

марика смотрит на него так, словно сквозь километры мутного льда бьются рыбы; смеётся: ангиюк (ему объясняют — так они, эскимосы, называют господ, не видим нужды в переводе), вы сегодня бледны. он просит показать места, где лежат кровавые слёзы, и она удивлённо слепляет ресницы снежными хлопьями — там же просто стекляшки, зачем они вам?

(он не знает, как ей сказать: много лун тому вспять ему предсказали на балаганной ярмарке и золото, и усадьбы, и что быть ему господином тысячи рек и озёр; быть ему властелином полей, проклятых и пропащих, пока знающая сорок имён снега не вымолит у духов простить его и впустить).

он просит — останься, к чему эти игры в героев, я подарю и спалю ради тебя целый мир, но она дарит ему поцелуй на прощание — таков их несчастливый удел.

в ночной час он чертит письмена кривым лезвием, ждёт песочного сна, там, где вновь им гулять по одним и тем же дорогам; там, где она сможет поведать ему, как возродить призрачный город, как отогнать великана из долины безголовых людей, как вновь потечь руднику с мёртвой водою, как победить кости, что не дают пройти вглубь карьера, блестящего металлом жёлтых камней.

ты разве не знаешь?, удивлённо обращается к нему путник, прибывший на корабле с затопленных островов, та, что не стала женой, не мертва, просто спит. отчего ты её не разбудишь?

смех душит ларса глубоко изнутри, клокоча в горле кровью и копьями. так, значит, туннук? мелкий пройдоха, сволочь, редкостный по паскудности пёс — ты утопил её, лишь чтобы лишить меня счастья, чтобы скрыть жалкие куски терры, которой — как пользоваться — вам невдомёк.

ну ничего, и по тебе позвонит колокол. ритуал уже начат: жди, она скоро вернётся (ко мне, не к тебе). 

дорогая, если ты думала, что смерть завершит наши отношения, подумай опять. ©

с 1860-х ларс принимал участие в освоении северо-западных территорий как сотрудник компании гудзонова залива, что позволило ему отхватить лакомые кусочки участков после выкупа местности канадским доминионом. в конечном итоге, из рядового торговца пушниной он превратился в одного из крупнейших землевладельцев. после первой мировой ларс познакомился с марикой шивак, которая показала ему несколько священных мест с залежами руды, благодаря чему империя ларса лишь разрослась; тогда же между ними завязались отношения. в 1924 году марика приняла решение пожертвовать собой ради предотвращения катастрофы - льды и вечная мерзлота таяли, вредя жителям и экономике. ларс был категорически против, но разве можно остановить дочь ветров и снежных просторов? младший брат марики, туннук, сам провёл ритуал того, что ларс впоследствии именовал не иначе как «убийство».

с точки зрения туннука, марика мертва, и несколько её душ неустанно бродят по лесам и каньонам, защищая любимую землю. с точки зрения ларса и европейской магии, марика находится в ловушке между мирами, и её можно «разбудить» — вернуть к жизни из состоянии стагнации, заморозки. и их обоих можно понять: туннук, глубоко раненный судьбой сестры, желает для неё пути, которого она бы и хотела — уйти к предкам, а после, однажды, переродиться, поддержав равновесие; грубое вмешательство чуждой им магии в запустившийся цикл излечения земли нарушит этот процесс и, вполне вероятно, отрежет её от связи с собственным родом (участь похуже смерти). а вот ларс не согласен — столько всего они не успели с марикой, и вперед у них была целая жизнь; так с какого же, чёрт возьми, перепугу он должен лишать любимую женщину шанса обрести семью (с ним) и выйти из анабиоза? к тому же, жертва марики только поддерживает родные края: оберегает заповедные священные места, помогает процветанию природы и укрепляет льды. но они всё равно тают, пускай и гораздо медленнее; а прогресс неумолимо шагает вперёд. ларс чувствует и понимает, сколько потенциала спрятано в северо-западных территориях, и жаждет пустить его на благие (в собственном понимании) дела. и если мёртвая марика лишь способствует поддержанию цикла, то живая, как и было ему обещано пророчеством, должна помочь наконец-то снять все проклятия и позволить расцвести источникам алмазов, золота, нефти и газа. любовь любовью, а money kept rolling in.

после смерти марики вражда между туннуком и ларсом меланхолично тянулась, то сбавляя градус накала, то набирая его: туннук всеми силами начал поддерживать конкурентов ларса, вставляя палки в колёса. они бились за каждый регион как на законодательной арене, так и за её пределами, не желая уступать друг другу. поначалу ларс искал марику во снах, считая их свидания неким спиритическим сеансом, однако, спустя много лет (предположительно в 50-70х), прознав о возможности вернуть марику, злость достигла своего предела. этот гнилой урод его обманул, позволив собственной сестре гнить подо льдами, и на этот раз ларс намеревался взять нити судьбы в свои руки.

заявка, получается, в пару. мне бы хотелось поиграть и двадцатые годы, во время которых между ларсом и марикой зарождаются чувства, и ночные горькие свидания при луне у врат царства мёртвых, и время после воскрешения (а оно, думаю, всё-таки состоится) — когда выдернутая из рук богов марика мается и мечется неприкаянным пойманным зверем, не находя себе места среди живых.

также в моём лице вы получите и брата марики, туннука. ну здесь всё просто — будем бить друг другу морды, обвинять во всех смертных грехах и воевать за каждый клочок северных территорий. хочу отметить, что в моём представлении ларс всё-таки поспособствовал возвращению исконных земель коренным народам и заключал со многими племенами сделки, официально — в память о госпоже шивак почти ставшей миссис эгнелл, но делал это первоочерёдно ради выгоды, просчитывая ходы наперёд и сбавляя популярность оппонентов, заручившихся поддержкой туннука.

считаю себя довольно контактным игроком, всё со мной можно обсудить и скорректировать; не требую каких-то глубоких исторических знаний, хочется передать атмосферу предполагаемых на игру времён и крутить-вертеть альтернативной историей. имя подлежит смене на ваше усмотрение, все детали можно состыковать. пишу я в настоящем и прошедших временах, лапслоком и с заглавными, категорически без птицы-тройки; стараюсь соблюдать темп поста раз в 2-4 недели, могу выпадать, сама с постами не тороплю, персонажами не перегораю; люблю обсуждать игру и составлять плейлисты.

очень люблю эту историю и очень хочу её написать, приходите ♥

[indent]

i hate the air he breathes
his foolish decrees, his words so contrived
and i hate the way the townspeople gather outside
they hang on every breath
cling to his chest, home to his heart full of pride

[indent]

он стоял там, где всё начиналось,
// и будет стоять - где всё окончится ;;

и протрубит в рог исрафил, и мученики опрокинут с голгофы гробы, и явятся пред светлым престолом его все нищие, убийцы и короли, все святые и проклятые, все павшие и восставшие, все, кто почитал все законы его и не смел устилать своё сердце грехом ; и снизойдет царство небесное на царство земное, как агнец святой завещал, и сложит главу свою зверь-василиск, бывший тем, кто от смерти сбежать не успел. ибо пришел великий день гнева его, и кто может устоять?

ангелы молча отводят глаза, пока плавится в изголовии кирхи металл, и позолота, как обожженная кожа, обрамляет алтарь чудотворных икон - у которых сам дьявол, целуя мертвых в чело, просит об искуплении, ставя свечу на канон. богоотступник, он нарекает плоть от плоти его, проклиная весь род свой вовеки веков, как микаил, очищая сердце сына от скверны клинком. кьяртан, преклоняя колена, бьёт челом об алтарь :: озарил трупье тело малах-адонай, стал благословенен сей храм, принявший господа длань, да грядет избавление мира ото всякого зла. даже тогда - он был прав, когда сыновьи кости пели ему о возвышении на небеса на языке паршивых собак и в огне преисподней ему мерещился рай.

кто имеет ухо да услышит :: я никогда тебя не прощал ; ты сам меня породил, сам низверг в ад, и за то лишь ты один виноват, звенит опаленной кровью в глотке металл - похороненный сын вновь восстал на отца. и отверз он уста свои для хулы на бога, чтобы хулить имя его, и жилище его, и живущих на небе ; и дано было ему вести войну со святыми и победить их ; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем ; и поклонятся ему все живущие на земле, звучит отголоском пропавших времен пророческий старый мотив, пока на небесах сонмы златокрылых элохим обнажают гордыни и гнева мечи.

пастырь наших сердец, в благоговейном экстазе обступает паломника истинной веры толпа, спаси нас, безгрешный, от идолов, лжепророков и хвори, от саранчи и меча, убереги, машиах, бессмертные души от первородной тени греха. енох, он нарекает тень от себя, простирая руки к посеребренным сгустившейся тьмой облакам, и по губам вьётся новых молитв обреченная вязь :: такова их судьба - вознестись или пасть.

[indent]

i'd be lying if i said i wasn't wishing
for untimely death or demise
or am i just wishing i could be like you?
i love you, and if you want, i'll call you king

[indent]

предвестники разрушений миров мирно спят в пустынных расщелинах снов, в глазницах кракена собирается горячий песок - его щупальца простираются далеко за охровый горизонт, пока красное солнце обозначает среди руин очерченный храм незримых доселе богов. они ставят на мёртвом клеймо - с ним теперь ръашхаф-такхом, ничто не потревожит обитель света его. иноверцы, не знают, чей мрак пожирает сердце того, кто опалит мир тьмою и жаром огня. мерзость запустения - вот доля твоя, ты этого ждал? енох, склоняясь к сыну плечом, произносит всё то же, что сотни лет вспять :: тебе их не понять ; однажды ты уже попытался, и на что был обречен?

ему всё равно, с каким именем будет их всепожирающий бог, когда сам - бессмертен, как бог ; факелы языческих капищ вновь догорят, оный культ сменится новым, у идолов будут иные лики, у новых мучеников - свой пьедестал. вальгалла, рай или бездна - не имеет значения, как наречь то, что поглотит в своей пасти разбивший сеть волк ; тартус, иерусалим или галаад - не имеет значения, где с земли слижет руины мировая война. замыкая мир в краях синая и иордана, енох очерчивает паству солью и оливковым маслом, кровью агнца омывает порог, вопреки всему зная, что нечестивые осквернят и этот священный чертог. ненадолго зарастет тропа в ад, но всё опять повторится - жизнь всегда замыкает свой круг :: они вновь развяжут войну, дадут ей порядковый номер, перенесут на другой континент, где слава дешевле ржавых монет, выдумают бомбу мощней, вновь используют газ, распятие, пытки и нежный отклик расстрельной стены, края которой оцелуют кровавые рвы.

только из черных соцветий насилия вызревают настоящие плоды человечности, только истинное зло порождает добро. череда перерождений замкнулась на этом мгновении, где пищевая цепочка оборвалась не человеком, а тем, кем стал бог. гроб останется пуст, время иссякло, расплавившись под обожженной пятой в белый песок. обретая бессмертие, не имеет значения, какой теперь век или год ; покорив смерть, знаешь, какой остаётся итог - вечная слава или ничто.

енох опускает ладонь выродку бездн на плечо, глядя на опаленные временем лики фальшивых богов, что осквернили землю его, когда их повёл лжепророк :: кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен ; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убитым мечом. и - в этот раз - элгар уже знает, что отвечать.

она рассказала, что им завещали вещие сны,
// ныне здесь терпение и вера святых ;;

[indent]

[indent]

если вы давно хотели в дурку, то вы по адресу)))

почти тыщу лет назад элгар был убит собственным отцом, собственно, кьяртаном, за побег к язычникам и захоронен в подполе алтаря ставкирки в урнесе ; по убеждениям отца, он должен был стать эдаким «церковным гримом» — дух элгара оберегал бы церковь от нежити, искупая грех вероотступничества до конца времён, но молитвы епископа услышал не бог, а дьявол — и сын воскрес, став упырём. именно в тот момент в кьяртана вселился демон ( обсудим какой ), который прикинулся ангелом смерти азраилом и нарек своего носителя новым мессией, дав ( почти ) вечную жизнь. после воскрешения сына, ставшего чудовищем, кьяртан уверился в том, что тот - антихрист, призванный уничтожить мир )) и создал собственную секту, чтобы помешать апокалипсису ))

через несколько сотен лет уже енох снова встретил элгара, который примкнул к другим язычникам - хтоневерцам, поклоняющимся огромному кракену ; одной из них оказалась амелия, дочь святого, которая после определенных манипуляций своего культа станет провидицей. как только енох объявится, чтобы со своим орденом изничтожить язычников, те спрячут от него элгара и амелию, но ненадолго - воссоединение отца и сына неизбежно. и, поскольку рядом с амелией демон неактивен ввиду её способностей, енох будет увещеваниями и ложью заманивать их обоих в свои сети, чтобы в нужный момент прикончить всех лжепророков разом.

наш цирк закончится тем, что демон будет изгнан в ад, а енох убит.

если вы всё ещё читаете это, предлагаю стучаться в личку, показывать любой ваш постик и задавать вопросы по сюжету. ищем адекватного игрока, но с легкой ебанцой, который сможет полюбить нашу историю так же, как мы. а если вы придете со своими хотелками и идеями - еще лучше, мы ценим здоровый энтузиазм. несмотря на плотную сюжетную привязку к элгару и амелии, у еноха может быть уйма любых побочных веток, мы в этом не ограничиваем, но по возможности просим рассказывать нам и не пропадать.

black-hearted angels sunk me with kisses on my mouth
there's poison in this water, the words are falling out
this air is getting so thin: go down, go down, go down

[indent]

скажи, мел, ты когда-то любила меня?, обвиняет люсьен, протирая давлённой питангой глаза. язык керосина лабрисом рубит брезент, и в палатке их ровно трое, не больше: она, он и тень от ксоранго, хозяина молний, гнева, огня. от усталого вида люсьена амелии зябко, как же ему не понять, любить можно только их, спящих в отраженьях террейр океана, древнее всего, что человеческий язык смог бы произнести.

на островах зелёного мыса их группе бесчестия и позора отведено времени где-то с неделю; риггер рассержен и зол, как бывал и отец, когда порог casa-grande обивали сухие скелеты. им здесь ничего не найти, никто боле не станет помогать подлым копальщикам; профессор (другой) заявляет — machtpolitik ему не по нраву, но что же поделать, сеньоры, таковы времена. риггер — экземпляр худшего толка, что выпустила эта (уважаемая нами) страна. uma certa razão, хохочет профессор (её), тыча пальцем в газету (пришла с запозданием — на месяца полтора); наша работа — ты слышишь, люсьен? — всё, что мы подарили этому миру — unerwünschtes und schädliches. нежелательно и вредно, шепчет люсьен, целуя пальцы жены, слепленные глиной могил, säuberung durch feuer. значит, всё, до чего дотянулись, там ритуально сожгли; как твоя мать разводила костёр, призывая духов старых рабов, оскорбляя нас всех, а меня — в первую очередь.

богохульство, опускает люсьен, мелли, о том нет и речи; во что бы ни верила ты, чем бы ни забил твою голову риггер, пред лицом девы марии и господа нашего иисуса христа наши души повенчаны. того, что бог сочетал, того не разлучить смертному грешнику; мы — плоть одна, мы — единое целое.

под вечер люсьен выходит в ледяное море песков, огонёк зажигалки пляшет на небе без звёзд. глаза пустыни глядят на него из-под выжженных век повелителя мух, шепчут голосом брата: истребите все изображения их, и всех литых идолов их истребите, и все высоты их разорите. пальцы отказываются разгибаться (он знает — мел не станет его утешать, у неё одно на уме: бездна избрала тебе роль волхва, великая честь). запонки стягивают запястья железом кандал, горло разрывают шипы коровяка из нутра. бескровными губами люсьен шепчет в великую пустоту: серые башни марафа, антарад, ръашхаф-такхом, квазиалтарь, вечная ночь, ослепляя тьму большей тьмой, послание к затонувшему городу, он поднимается из глубин, умри и воскресни, проточума, в базальте плавится кварц, горизонт сшитых ртов гинерий.

господи, спаси и помилуй, я согрешил, двигается его кручёный язык; только не он говорит.

:: ван дер хейдены — старинный фламандский род. благодаря их усилиям в средневековье брюгге стал одним из крупнейших торговых хабов севера. ван дер хейдены наладили поставки алхимического сырья, аптекарских принадлежностей, специй с африканских берегов, поощряли развитие книжных мастерских;

:: довольно быстро ван дер хейдены заключили сделку с католической церковью и вошли под крыло ордена архангела михаила, курирующего процесс инквизиции. орден набирал магов и прочих нелюдей для борьбы с ересью в интересах церкви — если бордели мы контролируем, отчего бы не поступить так же с дьявольскими отребьями? орден ангела уриила, принёсшего людям тайные знания, в публичном пространстве не существует, а предки люсьена — одни из его столп;

:: в университетские годы люсьен стал любимым учеником и протеже штефана риггера, австрийского археолога, историка, философа и просто видного учёного. принимал участие в его раскопках финикийских поселений, прохладно отнёсся к идее существования эльдорадо, однако в бразилию с профессором отправился. там же познакомился с амелией и довольно быстро сделал ей предложение;

:: в тридцатых годах вошёл в состав таршишской экспедиции, был правой рукой риггера, фактически отвечал за все процессы организации раскопок. в 1936 году, после убийства профессора, общался с консулами, послами и политиками, стараясь как можно скорее замять скандал — люсьен прекрасно понимал, как быстро на поверхность могут всплыть нелицеприятные подробности прошлого профессора, включая сотрудничество с аненербе и прочими сомнительными организациями;

:: научные труды экспедиции были запрещены на территории определённых государств, участники — лишены регалий и исключены из университетов. невероятными усилиями люсьену удалось восстановить свои репутацию и карьеру. на сегодняшний день он давно отрёкся от всех безумных теорий профессора о поклонении хтоническим культам, разработав официальную версию о культуре тартесса. немалую помощь ему оказал орден уриилитов, не без препятствий принявший люсьена обратно;

:: в тридцать девятом году люсьен и амелия взяли перерыв, разъехавшись по странам, поддерживали вялотекущий контакт письмами во время wwii. после люсьен долго не давал развод — надеялся, что всё образуется, ну и, как хороший мальчик-католик, в развод не верил. к тому же, в орденах всегда косо смотрели на развенчания, а он и разрешение-то на брак с дочерью практически язычницы еле выпросил;

:: где-то ближе к концу восьмидесятых люсьен и амелия окончательно развелись. люсьен периодически читает разгромные статьи на свои работы в газетах альтернативщиков: амелия до сих пор нерукопожатна в научном сообществе.

люсьен любил амелию, а она любила люсьена и проявляла привязанность в доступном для себя плане (у амелии лёгкая форма аутизма). их свела горячая любовь к профессору, она же и развела: если амелия продолжила слепо обожать риггера после его смерти, то люсьен ещё до убийства разочаровался в кумире, всё больше погружаясь в тёмное прошлое учителя. что касается отказа от находок, здесь повлияло два фактора: во-первых, особого выбора люсьену не оставили. ни орден, ни церковь, ни семья, ни университеты не желали видеть в своих стенах адептов сомнительных теорий о богах-кракенах и цивилизации, поклоняющейся космическому нечто. а, во-вторых, ещё во время раскопок люсьен заглянул в бездну и почти сошёл с ума. он убедился — есть вещи, которые людям тревожить не стоить.

(что касается жизни семейной, то люсьен вдобавок очень хотел детей, а амелия категорически не хотела).

всё в тех же тридцатых, к экспедиции присоединились несколько скучающих туристов, включая элгара баумгартнера (тогда он носил другое имя). на самом деле элгару был заказан риггер, но исполнить заказ он не успел. а вот люсьен довольно скоро начал подозревать неладное, сказалась орденская подготовка и умение распознавать нечисть (элгар — залежный покойник, упырь). желая доказать свою правоту, он прострелил элгару голову (эта гнида не сдохла).

(элгар просил уточнить, что к нему амелия и уйдёт, и в будущем они поженятся).

заявка не в пару, я ни в чём не ограничиваю ваши нынешние любовные похождения (хотя могу порекомендовать жалкую копию, в смысле, единокровную сестру). страдать по себе не прошу (разве что чуть-чуть); причины, по которым люсьен долгое время не хотел разводиться, во многом заключались в прагматизме и внешних обстоятельствах (впрочем, если хотите поубиваться —  кто я такая, чтобы вам запрещать).

но что очень важно — мне хочется сделать упор на связи между амелией и люсьеном. это та нить, что протягивается между людьми, спустившимся на дно древнего храма и увидевших то, что не должен был узреть смертный. это нить между учениками, боготворящими своего наставника и горько в нём обманувшимися (помните сцену в «тайной истории», где ричард говорит камилле — я тоже любил генри? вот немного схожий вайб). в конце концов, это взаимоотношения между бывшими супругами — они всё ещё заботятся друг о друге.

из планов на игру, конечно же, очень хочется опуститься в прошлое раскопок и попытаться разгадать тайну смерти риггера. в настоящем времени можете помочь нам с элгаром разобраться с культом отколовшегося от церкви ордена еноха (вряд ли михаилиты и папа довольны этим чучелом). вишенка на торте: я планирую воскресить риггера. люсьен и амелия об этом знать не будут много лет, профессор не сразу свяжется с бывшими подопечными; больно им будет напополам.

а это от элгара:

на самом деле, мы два контактных игрока, поддержим все-все-все ваши задумки и поможем реализовать (в рамках разумного). мы небыстрые, зато стабильные. конкретно я пишу в третьем лице, в прошлом/настоящем временах, без птицы-тройки. на внешности хочется оставить паттинсона в образе из «довода», он там 11 люсьенов из 10.

очень-очень-очень ждём!!!