Он вырос там, где смерть пахла кровью и жиром, а не ладаном. Сын мясника и поварихи, мальчик, который слишком рано научился разделывать туши и слишком рано понял, что однажды рука любого смертного остановится навсегда. Они подобрали его после смерти родителей.
Дозор дал ему всё. Имя, образование, кафедру, монографии, разлетевшиеся по трём странам. Студентов, которые пишут письма с благодарностью. Коллег, которые качают головами и говорят: «Волькарин, ты слишком много берёшь на себя». Не знают они, что «слишком много» для него — это единственный способ не останавливаться. Потому что если остановиться, можно услышать тишину. А в тишине живёт то, от чего он бежит уже пятьдесят с лишним лет.
Он боится смерти. До дрожи в руках. И парадокс заключается в том, что никто во всём Тедасе не разговаривает с мёртвыми так легко, как он. Они приходят к нему шёпотом — те, кто не закончил, не сказал, не простил. Он слушает их с вежливостью, которой позавидовал бы любой королевский двор. И каждый раз, когда дух уходит, в груди сжимается страх: «Следующим могу стать я».
Возможно, именно поэтому он так держится за Манфреда. Дух-любопытство в скелете, который не говорит, но всегда рядом. Эмрик разговаривает с ним, как с сыном. Объясняет устройство реального мира и Завесы так, будто тот понимает каждое слово. И, может быть, понимает. Манфред — это его слабость, выставленная напоказ. Его страх, который принял обличье и ходит следом, щёлкая челюстями. И его надежда, потому что если даже кости могут научиться жить заново — может, и для него есть выход.
Беллара привела его в команду. Сказала: «Там проблема с Тенью, профессор, никто не понимает, что происходит». Он согласился потому что в Некрополе стало слишком тихо, а в тишине его настигали мысли. В команде шумно. Кто-то спорит, кто-то смеётся, кто-то злится. Живые. Они такие громкие. И он, который привык слушать шёпот, вдруг обнаруживает, что ему нравится этот шум.
Он не герой. Он учёный, который оказался в месте, где академический нейтралитет больше не работает. Терпелив с учениками. Вежлив с незнакомцами. Открыт для всех, кто приходит за знаниями. И за всем этим стоит человек, который слишком много думает о конечности бытия и слишком мало о том, где проходят границы допустимого.
Сейчас он здесь. Профессор, который оживляет трупы с той же непринуждённостью, с какой другие заваривают чай. Мужчина за пятьдесят с идеальными манерами и улыбкой, которая не касается глаз, если смотреть слишком долго. С ним Манфред — всегда рядом, всегда молчаливый, всегда любопытный. И где-то там, в будущем, ждёт выбор, который определит всё: остаться человеком, который боится смерти, или стать тем, кто её перерос.
Он ещё не знает, что выберет. И это, пожалуй, самое важное, что можно о нём сказать.