ХОЧУ УВИДЕТЬ ВЕРШИНУ МЕТАМОРФОЗ

Франциска является на светские вечера в компании 13-летнего сына, настолько похожего на свою мать, что это кажется наследственным преступлением — или отличным подспорьем для слухов. За столько лет в браке она так и не научилась носить хоть сколько-то откровенную одежду: сначала супруг бил её за каждый лишний оголённый клочок плеча, называя шлюхой; потом она не могла позорить семью синяками на теле, пускай он и старался наносить удары туда, будет не слишком видно. Франциска более не наивная юная дева — её мечты о счастливом браке, полном любви и уважения, треснули вместе с рёбрами, когда он ударил в первый раз. На супружеское ложе — как на поле боя. Если мужу что-то не нравилось, он таскал Франциску за волосы по покоям, а на следующую ночь снимал проститутку в ближайшем борделе и заставлял смотреть, учиться, запоминать. Сначала она отворачивалась от неприкрытого акта прелюбодеяния — и получала за это пощечину. Ради такого не жаль было оторваться от процесса. Иногда у неё создавалось впечатление, что рукоприкладство приносит ему истинное удовольствие, внушает чувство исключительной власти. Потом Франциска перестала отводить взгляд: светлые глаза стекленели, и вместо наблюдения за процессом измены леди направляла взор в несуществующую точку пространства, пытаясь оказаться где-то не здесь — хотя бы внутри своей головы.

Франциска хотела оказаться дома. Там, где звучит грозный клёкот благородных существ, царствующих в небесах и на земле. Она хотела снова придаться ощущению полёта и почувствовать, как ветер раздувает её волосы, выгорающие на солнце до ослепительной белизны. Она хотела зарыться пальцами в светлое оперение, прижаться к крылу грифона и снова ощутить запах свободы. Отец Франциски, как их предки, занимался ремеслом древним. Когда-то вивисекция для леди Кальверт была смыслом всей жизни, но, как и большинству дев, ей пришлось покинуть дом ради брака и продолжения чужого рода.

Была ли её семейная жизнь ужасна? Просто невыносима. Поступки её мужа не заслуживали ни понимания, ни прощения — он был отвратительным человеком, и Франциска боялась его. Возможно, Боги проверяли её на прочность. Первенец Франциски — светловолосая девочка. Она маленькая и хрупкая, измученная Франциска качает её на руках после мучительных родов, пока муж не забирает девочку — в следующий раз Франциска видит её мертвой и синей. Муж сказал, что младенец оказался слишком слабым и умер, пока она отдыхала — ему было не жаль, а Франциска ему не поверила. Могла представить, как руки, что били постоянно, смыкаются на хрупкой детской шее. Второе дитя покинуло её утробу уже мертвым, ведь во время беременности супруг не отказался от рукоприкладства. Сколько бы она не пыталась закрывать живот, это не помогло спасти мальчика. Франциска качала его на руках до рассвета и пела колыбельную. В душе чувствовала счастье, что этому ребёнку не придётся расти под гнётом своего отца-душегуба — и злиться на материнское малодушие.

Все начали думать, что Франциска сходит с ума от утрат. Супруг начал винить её в смертях детей — Франциска продолжала молчать и делать вид, что он совершенно не причастен к этим страданиям. Спасла леди старшая сестра — Летеция нанесла визит, чтобы поддержать её. В отличие от Франциски, брак Летти был прекрасен, а она сама — пышная, цветущая и попросту счастливая. Франциска была рада, что хоть у одной из них жизнь сложилась хорошо, а Летти обладала достаточным авторитетом, чтобы добиться от младшей сестры правды — и после услышанного гуманности в старшей дочери виконта Кальверта не осталось. Самым простым способом выбрали яд — без вкуса, цвета, запаха и осадка — просто добавь пару капель в вино. Франциска думала, что есть метод ещё проще — выпить яд самой. И она почти решилась, пока не узнала, что беременная от своего душегуба в третий раз.

Духу умереть вместе с ребёнком не хватило, как и тайно убить мужа. Всё произошло быстро: он вернулся с охоты пьяным и едва держался на ногах, а Франциска оставила склянку на видном месте. Пьяный рассудок мужа пришёл в неистовство — он хотел рассказать всем, что дрянная сука Кальверт собиралась его убить. Обмякшее тело лениво размахивало руками, и Франциска выхватила склянку, побежала на распахнутый балкон особняка — выбросить и сказать ему утром, что он перепутал и был расстроен после неудачной охоты. Так она планировала, но вместо склянки через перила балкона перекинулся он, а Франциска, ведомая не животным, вполне человеческим желанием отомстить, не постеснялась сделать последний толчок руками со всей силы.

Прислуга смывала его мозги с каменной кладки внутреннего двора всё утро.

Дочери виконта бояться было нечего. Отец забрал её домой, как только узнал о случившемся — и том, что его Франциска носит дитя. Версия смерти звучала вполне логично: пьяный барон потерял устойчивость в ногах и полетел вниз. Подозревать Франциску поначалу никто даже не планировал, ведь она была тихой, покладистой женой. Когда у неё округлился живот, начали ходить слухи, что Франциска избавилась от мужа, когда тот узнал об измене. Одни говорят, что у неё не было выбора — леди просто защищала свою жизнь, и жизнь нерождённого ребёнка. Другие твердят, что шлюха Кальверт забыла своё место, погубив достойного мужа и великолепного воина. Иногда Франциске страшно хотелось рассказать о воинских подвигах своего благоверного — о том, как он избивал её до хруста костей. Для приличия она понесла траур, а сын родился крепким и здоровым мальчиком.

На сером кителе, расшитом серебряной нитью, величественно расправляют крылья грифоны — цвета её Дома, достояние её Дома. Из рукава выглядывает золотой скелет руки, левое плечо прикрыто плащом, чтобы отсутствие полноценной конечности не так сильно бросалось в глаза. Франциска вернулась к вивисекции, как только по прошению отца оказалась на родных землях. Говорят, что руку ей оторвал грифон. Другие пускают шепотом слухи, что иногда леди Кальверт словно шевелит своей золотой кистью, но та мирно покоится поверх её отнюдь не женского наряда на манер дорогого и очень странного украшения.

Все ужасы жизни Франциски закончились — почти все. Когда мальчик родился, Кальверты заявили сразу, что он не будет претендовать на имущество погибшего отца. В сознательном возрасте сын леди Кальверт отказался от всех притязаний в угоду младшему брату мёртвого родителя. Чарльз был чудесным ребёнком, растёт в не менее воспитанного юношу — она гордится своим мальчиком. Франциска верит, что у её сына большое будущее — как у вивисектора, как у наследника, как у достойного человека.

И он совсем не такое чудовище, каким был его отец.

дополнительно:

● получилось длиннее, чем планировалось... но вот — Франциска Кальверт. Леди, вдова, мать и вивисектор;
● у Франциски была другая фамилия, но целых 13 лет назад — сейчас к ней вновь обращаются как к «леди Кальверт», ведь больше она не вышла замуж, посвятив себя семейному делу;
● семья Франциски разводит грифонов. Грифоны на их знамёнах серого цвета, а девиз, конечно, отсылает к возможностям самих существ, которые прославили род — «Меж землёй и небесами»;
● Франциска — не единственная дочь виконта Кальверта. В акции фигурирует её старшая сестра, Летеция. Полагаю, есть и старший брат, который возглавит Дом. И они все в хороших отношениях, поэтому формируют достаточно прочную ячейку знатного общества;
● Да, они летают на грифонах. Барон д'Аркур и герцог Атерний очень хотят грифонов на Дагорт, поэтому я дарю им целый Дом вивисекторов и воинственную однорукую милфу со шпагой;
● Конечно же, руку Франциске оторвал не грифон. Она получила клеймо Сущности, и заплатила за него рукой. Можно рассмотреть в качестве варианта поглощение плоти. Лично я видела у Франциски слияние — возможность сливаться с неодушевлёнными предметами и живыми существами полностью или частично, и контролировать их действия, словно собственные. Так, например, она действительно может использовать свой золотой протез в виде костей скелета.