[indent]Смешок застрял в глотке Блэйда, так и не разразившись язвительным хохотом. Если бы они были с Цзинлю наедине – он бы не стал себя останавливать, но у Дань Хэна это могло вызвать тревогу за его психическое благополучие и стабильность, а маленькую Старейшину - и вовсе напугать. Он не позволит всему так тщательно выстроенному самоконтролю рухнуть из-за неё. Не позволит стараниям Кафки и Иньюэ хоть немного улучшить его состояние пойти насмарку.
[indent]Попросил тебя? Из всех людей? Ты лжёшь, Цзинлю.
[indent]Она, поражённая Марой, та, кто, по всеобщему убеждению, должна находиться сейчас в Доме Кандалов после допроса Десятигранным Световым Барьером на Юйцюэ Сяньчжоу? Блэйд мог допустить, что с ней пошли на какое-то соглашение, она могла что-то предложить, а, может быть, Цзин Юань воспользовался своими связями как генерала и смягчил её приговор, допустим, предложив отдать ему на поруки. Блэйд вполне допускал это ещё в их прошлую встречу, застав её за поеданием лапши, совсем как прежде… и всё же это совсем не подразумевает, что она может расхаживать где ей заблагорассудится и делать всё, что угодно. Он рядом с ней даже Облачных Рыцарей не видит, не упоминая хотя бы одного судью из Комиссии Десяти Владык. Хоть кого-то, кто наблюдал бы, не злоупотребляет ли она оказанным снисхождением. И уж подавно чтобы такая гордая и замкнутая сама на себя община, как видьядхара, позволила представителю другой расы столь тесное общение со своей Старейшиной? Они же наверняка прекрасно помнят, чем это закончилось в прошлый раз – когда Дань Фэн сошёлся слишком близко с чужаками.
[indent]Хотя в самой глубине разума Блэйда также мерзким паразитом закопошилось и подозрение.
[indent]А что, если это правда? Разве мы когда-либо понимали, что на уме у Цзин Юаня? Этот мальчишка… слишком быстро повзрослел и научился интригам. Ещё бы, ведь иначе поста генерала ему было бы не видать…
[indent] Сомнение подобно пожару, или же заразной болезни. Заразной настолько, что за считанные дни очаг поражения от одного человека разрастается на целый город и убивает его. Точно так же сейчас внезапное озарение перевернуло весь ход его мыслей, порождая толчок к совершенно новому направлению рассуждений.
[indent]Можно ли ему доверять?
[indent]Если уж на то пошло, из всего Квинтета он остался единственным, кто, по крайней мере официально, ничем себя не запятнал и не подвёл доверия вышестоящих. Он единственный, кто не только сохранил свой пост, но и поднялся выше по рангу, получив статус генерала. Если их имена теперь сопровождались лишь анафемой и всеобщим отвращением – Цзин Юань продолжал сиять яркой звездой на небосклоне Лофу. И повышение он получил достаточно скоро после того, как был подавлен мятеж Пожирателя Луны… каким образом он проскользнул мимо всех возможных обвинений - и наставница, и двое близких друзей нарушили законы Альянса и все моральные запреты, и неужто же он ничего не знал, трудно поверить, что и правда не замешан и чист, - и ещё выслужился? Неспроста, неспроста. Но им остаётся лишь гадать, на какую сделку с совестью он тогда пошёл.
[indent]А тогда, узнав о планах Элио, донесённых Кафкой, разве не Цзин Юань стремительно быстро нашёл способ всё использовать к собственной выгоде и на благо Лофу? Якобы. По его заверениям. Он настолько легко последовал замыслу, подразумевающему смертельную опасность для Дань Хэна. Пусть Божественное Предвидение и не заставлял их обоих сыграть эту незавидную роль, но он и не возражал. Как будто ему было всё равно, через что придётся пройти бывшим товарищам. Неужели настолько освоился в кресле того, кто отправляет тысячи людей на верную смерть - и не смейте говорить, что, поскольку они военные, то сами это выбрали, - и теперь пожертвовать всего лишь двумя для него ничего не стоило? Что, если в действительности всё, что его тогда беспокоило – это сумеет ли Блэйд вовремя остановиться и не добьёт ли дракона совсем вместо того, чтобы лишь пробудить его истинную природу? И то вовсе не ради Дань Хэна, а потому что без него не завершить противостояние с Фантилией.
[indent]А если я сейчас разыграю из себя буйнопомешанного? Мне это, знаешь ли, совсем несложно. Из пятерых людей трое должны заплатить, и ты – одна из них. Разве не ты была той, кто хотел, чтобы я это сделал? Требовала этого раз за разом, а я очень прилежный ученик… скажем так, даже до меня с сотого раза доходит, так почему бы мне не исполнить твоё столь заветное желание прямо здесь и сейчас? Я избавлюсь от тебя, разобью, как наваждение, и твой голос в моей голове наконец заткнётся. Как думаешь, будет ли хоть кто-нибудь о тебе сожалеть, если на этот раз у меня получится?

[indent]- Нужно моё содействие, не так ли? Нужна сила, способная сравниться с ней, превзойти её. Одной твоей воли недостаточно. Ты не справишься, опять, как и сотни раз до этого, а я буду наблюдать, как она ломает тебя, разбирая на части, и кому, как не мне, снова помогать тебе стать единым целым? Давай обойдём этот этап, я могу подарить тебе победу. Ты отомстишь.
[indent]- Шуху… Ты тоже заткнись.
[indent]- Значит, ты предпочитаешь оставаться безропотным страдальцем? Ты упиваешься этим образом, разве не так?
[indent]- Ты провёл со мной столько лет, Шуху, и всё ещё совсем не знаешь меня. Я безумен, конечно, притом вовсе не без твоего участия. Но ты до сих пор даже не представляешь себе, насколько сумасшедшим я могу быть.
[indent]- Так покажи мне…
[indent]- При случае. Ещё не время. Мы в гостях.

[indent]Вместо того, чтобы призвать клинок и сделать выпад, Блэйд примирительно разводит руками и улыбается - искорёженной, опрокинутой в гротескную пародию улыбкой Инсина. В исполнении ремесленника она когда-то выглядела обезоруживающе. На лице Охотника за Стелларонами подобная гримаса способна наводить жуть на обывателей.
[indent]- Какое совпадение, Цзинлю, мы здесь ровно за тем же самым. Дань Хэн и госпожа Байлу согласились поспособствовать моей терапии. Избавление от навязчивых желаний… образов… голосов в голове… всего того, что мешает жить, думаю, ты понимаешь.
[indent]Право, можно решить, что между ними не произошло никакого раскола, и каждый говорит именно то, что действительно думает. Если не знать Блэйда достаточно хорошо, можно искренне допустить, что он намерен забыть все прежние обиды и попытаться начать заново.
[indent]- Раз уж симптомы болезни у нас с тобой имеют много общего, Цзинлю, то и процедуры, возможно, нам назначат одни и те же. Отсюда следует, что мы проведём ещё немало времени вместе. Разве это не замечательно для таких добрых друзей?
[indent]Я за тобой слежу и глаз с тебя не спущу.
[indent]Хотя на самом-то деле он не имеет ни малейшего понятия, когда отпущенный ему на личные дела срок, считай что отпуск от Элио, закончится, и придётся отправиться исполнять следующий сценарий. Но Блэйд искренне надеется, что успеет по крайней мере разгадать, что же именно замыслила Цзинлю, и остановить её, если ему это не понравится.
[indent]- Кроме того… Не станем позорить нашего общего уважаемого товарища, генерала Цзин Юаня. Нехорошо устраивать слишком много шума на вверенной ему территории, - пронзительный, колючий взгляд адресован снова Цзинлю. - Помимо всего прочего, у него есть очень талантливый ученик, способный устроить суету как целая армия Облачных Рыцарей, - Блэйд позволил себе эту шутку, хотя совершенно не считал Яньцина сколько-нибудь опасным, по крайней мере не для них троих, чтобы немного разрядить обстановку.
[indent]Выравнивая дыхание и сердцебиение, Блэйд переводит взгляд на Дань Хэна, а потом на маленькую целительницу. Опускается рядом с ней на одно колено, чтобы смотреть в глаза если не на одном уровне, то хотя бы не с такой большой разницей в росте.
[indent]- Госпожа Байлу, я понимаю, что вы не хотите вести никакие дела с этой женщиной, и по собственному опыту знаю, что с Цзинлю бывает непросто, - он так хорошо скрывает иронию в своих словах, что за этим «непросто» никак нельзя вообразить тысячекратную пытку, которой она его подвергла. Речь шла будто бы самая больше о каких-то разногласиях, как это бывает между людьми. – Но она, как и я, нуждается в помощи. Давайте просто поговорим. Мы будем рядом, обещаю. С вами ничего не случится.
[indent]Ему даже удаётся искренне улыбнуться, и он тянется к ней рукой, чтобы на какую-то секунду коснуться перебинтованными пальцами головы девочки между рожками.

Каллен, заложив руки за спину, неспешно прогуливался по бесконечным коридорам Скайхолда. Древняя крепость, пережившая, казалось, не одну эпоху, теперь стала новым домом Инквизиции. Монументальная, величественная, израненная временем и войнами, она одновременно восхищала и требовала к себе уважения. Где-то стены еще хранили былое великолепие, где-то каменная кладка осыпалась, открывая зияющие раны, через которые в крепость беспрепятственно проникали ветер и снег. Работа по восстановлению кипела едва ли не круглые сутки, однако даже самых усердных рук было недостаточно, чтобы вдохнуть новую жизнь в столь огромное сооружение всего за несколько недель.

Храмовник остановился у одной из таких пробоин и задумчиво посмотрел наружу. За стенами Скайхолда царил ослепительно белый день. Солнце сияло над заснеженными вершинами, заставляя снег искриться так ярко, что приходилось щуриться. Только вот тепла оно не приносило. Ледяной ветер, гулявший между башнями, врывался внутрь крепости, скользил по каменному полу, цеплялся за плащ Каллена, касался его лица холодными пальцами. В завываниях порывов слышалось что-то тревожное — будто далекий плач баньши, затерявшийся среди гор. Разерфорд невольно поежился и плотнее запахнул теплую накидку, украшенную роскошным воротником из темного меха. Тот должен был напоминать львиную гриву, и, признаться, некоторые действительно сравнивали самого командующего со львом. Эта мысль вызвала у мужчины едва заметную усмешку. Улыбка, как обычно, получилась слегка неровной — старый шрам, пересекавший верхнюю губу, давно стал частью его лица и невольно менял выражение любой эмоции. Подобные сравнения всегда немного смущали Каллена, ведь он не считал себя героем, не считал великим полководцем, он просто делал то, что должен был делать. Именно поэтому всякий раз, когда кто-то говорил о нем с излишним восхищением, мужчина чувствовал себя неуютно. Впрочем, эти чувства он давно научился прятать так глубоко, что окружающие редко замечали хоть тень смущения.

Со двора доносился привычный шум лагерной жизни: лязгали тренировочные мечи, раздавались команды офицеров, кто-то громко смеялся, лошади отзывались нетерпеливым ржанием и иногда ветер приносил запах дыма, свежего дерева и горячей похлебки. Инквизиция постепенно обживалась. Люди приходили в себя после кошмара, пережитого в Убежище. Еще совсем недавно сердца многих были скованы страхом, отчаянием и горечью утрат. Казалось, Корифей уничтожил не только крепость, но и последнюю надежду. Но надежда оказалась куда упрямее и она снова подняла людей на ноги.

— Свой верный меч сожми в руке... Отступит враг... Рассвет придет... — едва слышно произнес Каллен.

Слова сами всплыли в памяти и он тут же поморщился. Нет, не сейчас. Мужчина резко качнул головой, словно стряхивая с себя ненужные воспоминания. Некоторые песни были слишком тесно связаны с прошлым, к которому он не испытывал ни малейшего желания возвращаться.

До того как взгляд зацепился за разрушенную стену, Каллен направлялся совсем в другое место — в библиотеку. И если рабочие закончили разбирать завалы, она уже должна была принять хоть сколько-нибудь приличный вид. Командующий хотел лично убедиться, что помещение пригодно для работы, а заодно поискать книги о самом Скайхолде. Крепость явно скрывала множество тайн. Почему именно сюда привел Инквизицию Солас? Совпадение? Или эльф знал значительно больше, чем рассказывал? Каллен доверял леди Тревельян, даже несмотря на то, что она была магом. За прошедшее время девушка успела доказать свою смелость, здравомыслие и искреннее желание защитить людей. Она заслужила уважение каждого, кто видел ее в деле, но это вовсе не означало, что храмовник автоматически начинал доверять всем остальным чародеям. Особенно эльфийским. Солас производил впечатление человека образованного, рассудительного и спокойного. Возможно, даже слишком спокойного. Иногда казалось, будто он знает ответы на вопросы, которые остальные еще даже не успели задать. А еще был Коул, странный мальчишка или и вовсе не мальчишка. И кем бы он ни являлся стоило Каллену попытаться поговорить с ним, как где-нибудь поблизости неизменно обнаруживался Солас. Словно ненавязчиво...но слишком уж своевременно. Совпадение? Возможно. И все же опыт подсказывал храмовнику, что совпадений бывает подозрительно мало. Стоило ли делиться этими сомнениями с леди Инквизитором? Или пока лучше ограничиться наблюдением? Каллен тяжело вздохнул. Как же он не любил вопросы, на которые невозможно получить немедленный ответ.

Еще через несколько минут размышлений мужчина остановился вновь и медленно огляделся. Потом посмотрел направо, следом налево. А после и на очередную лестницу. Снова по сторонам.
— Заблудился, — произнес вслух очевидное.
За последнюю неделю Каллен честно пытался изучить крепость: он исследовал внутренние дворы, поднимался на башни, осматривал крепостные стены, спускался в подвалы, заглядывал в мастерские. Но, итог оказался удручающим — он по-прежнему совершенно не понимал, где находится.

— Лабиринт, а не крепость... — проворчал Разерфорд.
Пожав плечами, он уверенно направился к ближайшей двери. Разумеется, библиотекой за ней даже не пахло. Это оказалась спальня и, судя по весьма живописно разбросанным по кровати чулкам, явно женская. Каллен замер и беззвучно кашлянул, тут же максимально быстро закрыл дверь. И поспешил удалиться, ведь не хватало только столкнуться сейчас с Варриком! Карлик непременно превратил бы эту нелепую случайность в очередную скабрезную историю, которую потом пересказывала бы вся Инквизиция. Причем с каждым новым рассказчиком подробностей становилось бы все больше и все менее правдоподобных.
— Нет уж... — пробормотал Каллен. — Благодарю покорно.

Следующие полчаса прошли в бесконечных переходах, лестницах, тупиках и дверях и каждая новая выглядела подозрительно многообещающе. И вела совершенно не туда. Несколько раз мужчина поймал себя на том, что проходит мимо одной и той же статуи. Потом мимо нее же снова. И еще раз. Кажется, даже каменное изваяние начинало смотреть на него с легким сочувствием. И вот, когда Каллен мысленно приготовился окончательно признать свое поражение, очередная дверь наконец оправдала ожидания. Перед ним раскинулась библиотека. Просторная и чрезвычайно пыльная. Захламленная настолько, будто книги десятилетиями воевали между собой за место на полках.

— Хвала небесам... — совершенно искренне выдохнул рыцарь.

Внутри оказалось настоящее царство рукописей. Высокие стеллажи и массивные шкафы. Столы, заваленные свитками, сотни книг самых разных размеров. Тонкие дорожные журналы и пыльные хроники. Толстенные талмуды в кожаных переплетах, которыми при должном старании можно было отбиться сразу от нескольких пьяных косситов. Хмыкнув, Каллен решил не искать обходной путь и полез прямо через очередной книжный завал. Это решение оказалось...не лучшим. Сначала он случайно задел высокую стопку книг и та опасно качнулась. Разерфорд тут же рефлекторно попытался поймать падающие тома. Не получилось. Зато получилось толкнуть локтем высокий шкаф, который и без того держался исключительно на честном слове и древней магии. Шкаф медленно, с пугающим достоинством, накренился вперед.
— Нет... нет-нет... — Каллен бросился удерживать его.

Поздно, массивная конструкция с грохотом начала заваливаться и именно в этот момент храмовник наконец заметил человека, который стоял по другую сторону шкафа.

— Осторожно! — выкрикнул он, рванувшись вперед.

Не раздумывая ни секунды, Каллен закрыл незнакомца собой, принимая на плечи удар тяжелого шкафа и настоящий камнепад из толстых книг, которые, словно сговорившись, решили одновременно проверить прочность командующего Инквизиции.

Во всём был хорош орден Гусу Лань! Буквально во всём. В манерах и умении держать лицо, в знании истории орденов, в музыке, в фехтовании. Адепты этого ордена были практически поголовно мастерами каллиграфии. И прекрасно знали все классические методики борьбы с нечистью. Плохи они были лишь в одном — в нестандартных способах применения сил и знаний. В том, что делало жизнь действительно жизнью, а не набором заученных действий.
  И когда Сычжуй начал как по учебнику рассказывать всё, что ему было известно на заданную тему, Вэй Усянь невольно прыснул в кулак. Уж больно это было похоже на его давние воспоминания. Он очень хорошо помнил, как приезжал на обучение в Гусу. И как рассердил старого учителя Лань Цижэня своим игнорированием бесконечного списка правил и запретов. Когда, желая поставить на место выскочку, учитель засыпал его вопросами, Лань Чжань отвечал на эти вопросы точно так же — будто читая по учебнику. "Ах, Лань Чжань, он стал очень на тебя похож!" — улыбаясь подумал Вэй Ин, внимательно слушая воспитанника.
  Опасаясь огорчить своей реакцией юного адепта, Вэй Усянь, наконец, снова принял серьёзный вид. Как объяснить, что он смеялся вовсе не над юношей, чьи знания в его возрасте превосходили многих, а над устоями клана, который, по мнению Усяня, жил в шорах? Они учили огромному количеству вещей, совершенно игнорируя то, что было нужнее всего. Смекалку. Способность смотреть и видеть шире, с разных углов. Способность подстраиваться под изменения. "Ничего, мы это исправим!"
  Внезапно, Сычжуй запнулся в своём рассказе и будто смутился. Уверенное зачитывание строк учебников, намертво впечатавшихся в память, сменилось менее стройными, но более живыми комментариями относительно книжицы, впоследствии конфискованной старшими адептами. Вэй Усянь живо заинтересовался именно этими сведениями, которые шли вразрез с обучением в Гусу. "Конечно, тебе не дали её почитать! Догадываюсь, что там было. Это не для благовоспитанных заклинателей Гусу Лань!" — Усянь мысленно хохотал, с трудом удерживая спокойный сосредоточенный вид.
  — Неплохо-неплохо! Я не ожидал, что ты затронешь эту тему, — Усянь, больше не сдерживая улыбки потрепал юношу по голове. — Молодец, что изучаешь не только то, что тебе дают учителя. Они знают и учат многому, но ещё большему они обучить не могут в силу своей приверженности законам, что для них незыблемы. Но жизнь не подчиняется своду правил, она изменчива и требует внимательности и гибкости.
  Ещё раз посмотрев на прячущуюся в зарослях тропку, Вэй Усянь решительно отказался от идеи сократить путь. Учить, так учить! Не нужно полумер. Сычжую следовало поучаствовать во всей цепочке действий. С Лань Чжанем можно было бы идти сразу к дому, и устроить там очищающий погром. Сычжую же следовало показать, с чего начать, как собирать информацию, делать выводы и готовиться к охоте. В конце концов, он не всегда будет под присмотром старших адептов. Стоило учиться думать своей головой и, желательно, вне рамок учебников. Слишком полагаться на книги было опасно. Они давали необходимый фундамент, но строить на этом фундаменте дом нужно было самостоятельно.
  — Нам попалась весьма занятная тварь. И ты её очень заинтересовал, как я понял. Так что можно не беспокоиться , что она от нас уйдёт. Она думает, что ты неопытен и ты на крючке? Тем лучше для нас! — в голове Вэй Ина, наконец, сложился примерный план действий. Главное, чтобы дух Сычжуя оказался таким же твёрдым, как остёр его ум. — Нам стоит добраться до города, порасспрашивать местных. Посмотрим, так ли плоха книжка, столь поруганная старшими адептами Гусу Лань!
  Вэй Усянь уверенным шагом шагнул по дороге в сторону городка, уже не скрываясь и не думая о том, кто прячется в темноте и чьи недобрые глаза наблюдают за ними. Это уже было неважно. Обернувшись к Сычжую, он постарался успокоить юношу.
  — Не бойся, всё будет в порядке. Я с тобой. Я представляю, кто там прячется и как его изничтожить, но хочу, чтобы ты сам поучился тому, на что надо обращать внимание. Постепенно. Ты мне веришь?