[indent] Очередное истребление… Чарли видела уже ни один десяток, но не могла к ним привыкнуть. Да и как к такому вообще можно было привыкнуть? Пентаграмм Сити буквально вымирал на какое-то время. Кто-то успевал скрыться и избежать жестокой расправы ангелов, другим же не так везло. Ошметки тел, следы крови, слизи, чего-то еще совершенно ужасного, тошнотворного и пугающего… на один день родной город превращался в одну сплошную кровоточащую рану, наполнялся криками боли, ужаса, агонии и отчаяния. Снова и снова, год за годом, все повторялось вновь словно детский кошмар… только он не прекратится, стоит открыть глаза, не закончится когда тебе исполнится двенадцать. Нет, этот кошмар был реален и даже тот факт, что он никогда не касался Принцессы Ада, не делал его менее жутким.
[indent] Чарли смотрела на опустевшие, обезображенные следами бойни улицы города, с балкона в их семейном особняке… и чувствовала, как снова начинает задыхаться. Как все в груди сжимается до щемящей боли, от которой нет спасения. И она не смела жалеть себя. Ее люди страдали куда сильнее, они умирали каждый год только потому что оступились при жизни. Ее боль была лишь ничтожным отголоском их мучений и она принимала ее, отчаянно пытаясь понять как исправить эту невероятную несправедливость и жестокость.
[indent] Конечно, она старалась помочь — каждый год она выходила на улицы города после истребления и пыталась помочь тем раненым, кто еще мог выжить. Редко, но они были… именно так три года назад она познакомилась с Вегги. Она была в Аду совсем недолго, совсем ничего о нем не знала… такая растерянная и испуганная, в ее взгляде Чарли увидела болезненно знакомое одиночество. И приютила девушку, с которой с каждым днем они становились все ближе. И вот после Истребления они уже вместе выходили в город, чтобы помочь выжившим душам…

[indent] Книги всегда были ее спасением.
[indent] Еще когда она только училась в школе, Чарли очень любила проводить много времени в домашней библиотеке. Там были собраны сотни книг об устройстве Мира, о его сотворении, о разных сферах и планах. Она с интересом читала про все подряд… и сейчас искала спасения там же. Вновь изучая старинные талмуды, она искала хоть какой-то способ остановить этот ежегодный геноцид. Чарли, кажется, в сотый раз перелистывала давно знакомый фолиант с золочеными уголками на обложке… когда вдруг увидела фразу, что читала уже сотни раз… но почему-то никогда не придавала ей особенного значения или смысла. Словно молния, прогремевшая среди ясного неба, на принцессу спустилось озарение и она резко захлопнула книгу, прижимая к груди.
[indent] — Вот же оно! Вот ответ на главный вопрос и спасение для всех душ! — в расширенных от волнения глазах загорелись искры и она подорвалась с кресла, торопясь по коридорам пустынного особняка.
[indent] По широким коридорам, в левое крыло, направо, наверх — по длинной винтовой лестнице. В башню, где затворничал уже много лет ее отец. Ребенком она обожала прибегать сюда, сидеть на коленях у отца, вслушиваясь в его истории и зачарованно наблюдать за колдовством и его вдохновенными речами . Но каждый раз это заканчивалось одинаково - приходила мама и забирала ее с собой. Конечно, они виделись иногда за общими семейными ужинами или в музыкальной гостиной, где они вместе музицировали и пели. Но со временем Чарли приходила все реже… и когда мама неожиданно исчезла — по наверняка очень важным делам! — отец совсем замкнулся в себе и перестал выходить из башни.
[indent] По правде сказать… сейчас принцесса даже не могла вспомнить, когда последний раз виделась с ним. Папа все время проводил в одиночестве в башне, ей даже до сих пор не представилось возможности познакомить его с Вегги… тяжело вздохнув, Чарли посмотрела на золоченую ручку на двери. В нерешительности помялась на пороге… и все-таки решила лучше постучать. Несколько раз робко ударив костяшками пальцев по двери, она повторила стук уже увереннее и громче.
[indent] — Папа?.. Это я, Чарли… я… я хотела увидеться с тобой и поговорить. — девушка неуверенно поджала губы, — Пап, ты там?

Сой Фон всегда привыкла смотреть на госпожу Шихоин снизу верх. Так смотря на божество, которое по недоразумению оказалось в их пыльном мире. С первого дня, когда Сой встретила ослепительную госпожу в светлом многослойном кимоно, расшитого чудесными птицами, в ее душе поселилось нечто странное. Это образование доставляло изрядную долю беспокойства. В тоже время оно приносило нечто хорошее. Такое ощущение, что госпожа Шихоин согревала одним только взглядом.

Каждый час своего бодрствования Сой посвящала тренировкам. Они возымели успех: все ее братья умерли при столкновении с Пустыми. Сой не было их жалко: слабаки есть слабаками. Туда им и дорога. Благодаря тренировкам Сой смогла стать личным телохранителем госпожи. В тот день она едва удерживалась от волнения.

Со временем хаос от чувств не покинул девушку. Она мастерки удерживала его в себе, сохраняя спокойствие. В черном облегающем костюме Сой тенью скользила за госпожой Шихоин. Глава отряда так ценила свою помощницу, что помогала ей осваивать мгновенную поступь. Каждый раз когда изящные руки обхватывали сердце Шаолинь заходилось в бешеном танце.

Предложение прогуляться до отдаленного района Руконгая Сой встретила настороженно. Недовольный клекот едва не вырвался из ее горла, когда госпожа отпустила остальных телохранителей. Это было верхом безрассудства. С хмурым видом Сой шла за своей госпожой, бросая настороженные взгляды на мужчину рядом с ней. Возможно они и виделись раньше, но Сой была сосредоточена на тренировках и служении госпоже Йоруичи. Она очень редко замечала тех, кто был вокруг нее.

Сой спустя года едва доставала до плечей госпожи Шихоин. Спутник тоже отличался высоким ростом. Сой не смущало это. Она как никто другой знала, что в искусстве Омницукидо важна сноровка и умение буквально сливаться с окружающей обстановкой. Маленький рост тут был только на руку.
Шумный Рунконгай пах пылью и немного затхло. Для главы одного из великих кланов этот район не лучшее место. Но Йоруичи не собиралась слушать робкий голос Сой Фон и поэтому девушке приходилось держаться в стороне и быть готово ко всему. В том числе к атаке на других существ.

Сама идея пить посреди дня в сомнительном заведении казалась Сой абсурдной. Как личному телохранителю ей было известно, что шинигами порой… нарушают правила. Но саму Сой Фон это не беспокоила: она правила не собиралась нарушать. До момента получения приглашения отпраздновать ее назначение в состав личной охраны. Это вызывало у нее растерянность и смущенность.

В небольшом помещении еще было не так людно. Сказывалась середина недели и ясное солнце почти в зените. Сой хотела было привычно сесть на удалении от госпожи Шихоин, как та переиграла все карты.

Сой нерешительно прошла вперед и опустилась на мягкий дзабутон, стараясь скрыть свое удивление. С малых лет ее учили быть на удалении от госпожи, служить ей и повиноваться. А Йоруичи ведет себя так словно Фон не ее слуга…а…. друг?
Сой сидела на пятках с идеально ровной спиной и поднятой головой.

— Вроде… слышала — было неловко признаваться, что Сой не обращала особого внимания на Киске до сегодняшнего дня. Он был не очень активным, по крайне мере Фон едва с ним сталкивалась. — Ваше превосходительство командир корпуса Шихоин добра ко мне! — без запинки отбарабанила Сой, покраснев, взяла пиалу с сакэ. Небольшая эмалированная емкость едва вмещала в себя пару столовых ложек жидкости, но даже этого хватило для опьянения.

— Госпожа Шихоин, спасибо, но мой долг защищать вас. А не упиваться, — братья могли гордиться своей сестрой. Сой поклонилась, удерживая пиалу в руках. — Каждая моя мысль и движение посвящены служению вам.

Сой не могла никак привыкнуть к игривости и легкости Йоруичи. Сама она выросла в суровых условиях, где нет места сантиментам и слабости. Только многочасовые тренировки, медитации и идейное служение дому Шихоин. Все ради этого.

Почтение к Шихоин Сой впитала с молоком матери. Ей было странно, что сама Йоруичи относится весьма равнодушно к своим титулам. Прохладная пиала охлаждала маленькие девичьи руки. А ехидный взгляд Йоруичи прожигал насквозь. От растерянности Сой не знала куда себя деть. Вот же на плацу все просто: бьешь или бьют тебя, убиваешь Пустого или Пустой убивает тебя. Поди еще разберись в социальных играх.

Сой Фон всегда привыкла смотреть на госпожу Шихоин снизу верх. Так смотря на божество, которое по недоразумению оказалось в их пыльном мире. С первого дня, когда Сой встретила ослепительную госпожу в светлом многослойном кимоно, расшитого чудесными птицами, в ее душе поселилось нечто странное. Это образование доставляло изрядную долю беспокойства. В тоже время оно приносило нечто хорошее. Такое ощущение, что госпожа Шихоин согревала одним только взглядом.
Каждый час своего бодрствования Сой посвящала тренировкам. Они возымели успех: все ее братья умерли при столкновении с Пустыми. Сой не было их жалко: слабаки есть слабаками. Туда им и дорога. Благодаря тренировкам Сой смогла стать личным телохранителем госпожи. В тот день она едва удерживалась от волнения.
Со временем хаос от чувств не покинул девушку. Она мастерки удерживала его в себе, сохраняя спокойствие. В черном облегающем костюме Сой тенью скользила за госпожой Шихоин. Глава отряда так ценила свою помощницу, что помогала ей осваивать мгновенную поступь. Каждый раз когда изящные руки обхватывали сердце Шаолинь заходилось в бешеном танце.
Предложение прогуляться до отдаленного района Руконгая Сой встретила настороженно. Недовольный клекот едва не вырвался из ее горла, когда госпожа отпустила остальных телохранителей. Это было верхом безрассудства. С хмурым видом Сой шла за своей госпожой, бросая настороженные взгляды на мужчину рядом с ней. Возможно они и виделись раньше, но Сой была сосредоточена на тренировках и служении госпоже Йоруичи. Она очень редко замечала тех, кто был вокруг нее.
Сой спустя года едва доставала до плечей госпожи Шихоин. Спутник тоже отличался высоким ростом. Сой не смущало это. Она как никто другой знала, что в искусстве Омницукидо важна сноровка и умение буквально сливаться с окружающей обстановкой. Маленький рост тут был только на руку.
Шумный Рунконгай пах пылью и немного затхло. Для главы одного из великих кланов этот район не лучшее место. Но Йоруичи не собиралась слушать робкий голос Сой Фон и поэтому девушке приходилось держаться в стороне и быть готово ко всему. В том числе к атаке на других существ.
Сама идея пить посреди дня в сомнительном заведении казалась Сой абсурдной. Как личному телохранителю ей было известно, что шинигами порой… нарушают правила. Но саму Сой Фон это не беспокоила: она правила не собиралась нарушать. До момента получения приглашения отпраздновать ее назначение в состав личной охраны. Это вызывало у нее растерянность и смущенность.
В небольшом помещении еще было не так людно. Сказывалась середина недели и ясное солнце почти в зените. Сой хотела было привычно сесть на удалении от госпожи Шихоин, как та переиграла все карты.
Сой нерешительно прошла вперед и опустилась на мягкий дзабутон, стараясь скрыть свое удивление. С малых лет ее учили быть на удалении от госпожи, служить ей и повиноваться. А Йоруичи ведет себя так словно Фон не ее слуга…а…. друг?
Сой сидела на пятках с идеально ровной спиной и поднятой головой.
— Вроде… слышала — было неловко признаваться, что Сой не обращала особого внимания на Киске до сегодняшнего дня. Он был не очень активным, по крайне мере Фон едва с ним сталкивалась. — Ваше превосходительство командир корпуса Шихоин добра ко мне! — без запинки отбарабанила Сой, покраснев, взяла пиалу с сакэ. Небольшая эмалированная емкость едва вмещала в себя пару столовых ложек жидкости, но даже этого хватило для опьянения.
— Госпожа Шихоин, спасибо, но мой долг защищать вас. А не упиваться, — братья могли гордиться своей сестрой. Сой поклонилась, удерживая пиалу в руках. — Каждая моя мысль и движение посвящены служению вам.
Сой не могла никак привыкнуть к игривости и легкости Йоруичи. Сама она выросла в суровых условиях, где нет места сантиментам и слабости. Только многочасовые тренировки, медитации и идейное служение дому Шихоин. Все ради этого.
Почтение к Шихоин Сой впитала с молоком матери. Ей было странно, что сама Йоруичи относится весьма равнодушно к своим титулам. Прохладная пиала охлаждала маленькие девичьи руки. А ехидный взгляд Йоруичи прожигал насквозь. От расстеряности Сой не знала куда себя деть. Вот же на плацу все просто: бьешь или бьют тебя, убиваешь Пустого или Пустой убивает тебя. Поди еще разберись в социальных играх.

[indent]Поле боя пахнет свежепролитой кровью и бурой ржавчиной, запах гари никогда не выветривается. Горящие ауруматоны высятся грудами искорёженного металла. На лицах отряда Заоблачных Рыцарей и сопровождающих их ремесленников - печать усталости и понимания, что победа невозможна. Кто-то в разведке то ли ошибся, то ли является предателем. Так или иначе, но сил противника на месте оказалась гораздо больше, чем доложили, и отчего-то Матрица Предвидения не смогла рассеять туман над намерениями этих чудовищ. Они смогли застать врасплох, нужно отдать им должное. Значит, головы этих диких зверей не совсем пустые.
[indent]У Инсина нервно дрожат руки, дёргается краешек губ. Он уже помнит такую же свою беспомощность, отчаяние. Он захлёбывается слезами на руках матери. Потом она отталкивает его, и её утаскивают с диким лающим хохотом и рычанием. Он помнит, как она умоляет его пощадить, и вряд ли успешно, просто они решают, что растерзать сначала её на глазах у ребёнка будет гораздо веселее. Он смотрит на свои ладони, уже не такие маленькие и слабые, но всё равно не способные никого защитить. Как оказалось, он не смог стать лучше. Ничего не изменилось. Он может только наблюдать, как рвут на части и пожирают соратников, задыхаясь от осознания, что скоро придёт и его очередь. Судьба всё возвращает на круги своя, тогда он избежал подобной участи, но она настигла его здесь и сейчас.
[indent]Инсин отчётливо понимает, что никогда уже не увидит гавань Приюта Звёздных Яликов, яркие расписные веера лисьего народа, уютные столики чайных. Шум, гам, суета… Это и есть сама жизнь. Не проведёт ладонью по любимому верстаку, чувствуя его шершавое гостеприимное тепло. Тот разве что не говорит с ним вслух, но для Инсина в нём несомненно есть душа - такая же строптивая и гордая, как у него. Больше не доведётся ему любоваться на звёздное небо, сидя рядом с товарищами и наслаждаясь моментом так, будто никто из них никогда не умрёт. Они хвастаются друг перед другом, обещают совершенно нереалистичные вещи так, словно это нечто обыденное, и оно не только непременно им удастся, но не имеет и шанса не получиться. Что же, если кто-то и способен превратить любую мечту в реальность, то именно они. У них уже репутация творцов невозможного. Эти воспоминания отгоняют от него кромешный ужас, охвативший всё тело и не позволяющий даже шевельнуться. Напоминают - ведь в его власти переломить ситуацию, хотя и придётся сделать горки, страшный выбор. На этот раз он не такой никчемный и жалкий, вынуждены полагаться на самопожертвование самого близкого человека.
[indent]Им не выбраться, и, если он этого не сделает, дом не увидит не только он сам, но и все они. Квинтет научил его одной важной вещи: иногда нужно поступать глупо, нелогично, безумно – но правильно. Среди всех ремесленников только он обладает необходимыми знаниями и навыками, чтобы провернуть задуманный трюк. И, кроме того, разве бы он посмел оставить на смерть кого-то другого? Инсин, может быть, с одной стороны высокомерный, а с другой – разгильдяй, у которого между возникновением дурацкой идеи и её исполнением вовсе ничего нет, но уж точно не трус и не подлец. Раз это пришло в голову именно ему – ему и воплощать.
[indent]- Уж не знаю, что со мной будет, но эти паршивые псы тоже не выживут, – он подозревает, что его бравада очевидна всем вокруг, но они всё равно не смогут его возразить - ха, не посмеют, у них перед ним всё, что можно, в пятки уходит, когда он становится таким. – Что вы стоите? Проваливайте отсюда. Я сам разберусь, вы только мешаете. Таким, как вы, совсем ничего нельзя доверить, так что уходите с глаз моих! - «не исчезнете в ближайшие пару минут, и вас прикончат не борисинцы, а я собственноручно», так и читается между строк его тона.
[indent]Зато хоть подмастерья порадуются – им больше не получать от него подзатыльников и нотаций о том, как надо обращаться с инструментами и что он сделает с ними, если они ещё раз позволят себе поступить так с материалами. И, хотя может показаться, что Инсин просто ругается, что-то в глубине глаз подсказывает – этот человек вполне способен реализовать все озвученные угрозы. И, по крайней мере, ни у кого совсем не возникает желания проверить, так это или нет.
[indent]Удивительно, но его пальцы больше не сводит судорогой, не холодеет в груди, будто там сковала всё вечная мерзлота, и её беспощадные иглы льда сотнями вонзились в сердце. Наоборот, Инсин даже улыбается, поворачиваясь обратно к консоли и набирая серию команд. И эта улыбка искренняя, он заведомо предвкушает выражение отвратительных морд всех этих скопившихся там, внизу, тварей.

[indent]Как бы тихо ни приближался к нему видьядхара, Блэйд услышал. Услышал, обернулся и встретил знакомую фигуру кривой ухмылкой, больше напоминающей шрам на лице. И всё же, хотя в странных, нечеловеческих зрачках зажёгся огонёк узнавания, опасный, почти звериный - мечник не нападал. Более того, это не был какой-то обман ради того, чтобы усыпить бдительность – никаких доказательств или рациональных доводов, просто по тому, как Блэйд стоял и смотрел, само собой становилось ясно, он и не набросится.
[indent]- Дань Хэн.
[indent]Не «Пожиратель Луны», именно «Дань Хэн». Может быть, в этих мимолётно сорвавшихся с губ звуках одного-единственного имени заключалось больше, чем он мог бы сказать множеством красочных, эмоциональных слов. Неразговорчивые люди всегда умеют так делать – вложить множество подтекстов в короткую фразу. Блэйд показывал, что помнит его имя, что услышал и не забыл, хотя казалось, что в тот момент, когда молодой дракон повторял его снова и снова, тщетно пытаясь донести до своего чересчур уверенного преследователя и Кафки, ничто, кроме приступа Мары и его собственных больных фантазий, не задерживалось в голове надолго. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Кроме того, это обращение, высказанное вполне нейтральным, даже отчасти миролюбивым тоном, было равносильно тому, как Блэйд сложил бы оружие, показывая, что не хочет драться. Буквально он сделать этого, конечно же, не мог, только не в этом чужом, незнакомом ему месте. Как знать, какая пакость могла тут развестись. Есть такие формы пусть не жизни, но существования, которым не нужны флора и фауна, не требуется органическая пища, они даже не нуждаются в кислороде. Питаются такие твари, например, металлом или камнем.
[indent]- Что ты потерял на этой зонами забытой планете?
[indent]Дань Хэн среди подобного  запустения и оглушительной тишины совсем не смотрится, слишком живой, слишком яркий. Он не вписывается в одиночество Блэйда, к которому тот уже начал привыкать. Наедине с собой можно притвориться, что ему больше не больно, что его не терзают каждую минуту фантомные клинки и выцветшие тени уже давно утративших свое подлинное значение и вес воспоминаний. Порой ему кажется, что он спит и видит дурной сон - слишком правдоподобный, затянутый сверх меры. Ему кажется, что реальность не может быть такой, он ведь не сделал ничего плохого, он всего лишь хотел вернуть товарища. Верного друга, не заслуживающей такой роковой, непоправимой, несправедливой судьбы. А иногда мерещилось, будто и той битвы не происходило, не было никакого ритуала, катастрофы, что разделила всё на «до» и «после». Что неизвестно куда и почему подевавшаяся Байхэн со смехом появится из-за поворота, широко улыбнётся, подбоченившись, и спросит, что он там себе такое надумал. И сразу станет легче, жуткое наваждение схлынет, он очнётся, со смехом поприветствует её, взъерошит свою уже выбеленную шевелюру и привычно отправится в кузницу. Он не привык, что людей, ради которых он прожил столько лет, нет рядом. Эоны, он так соскучился по их голосам, прежним голосам, не несущим печать раскола и обречённости, по беспечной дерзости в тоне Цзин Юаня, по искрящемуся веселью Байхэн, терпению Цзинлю. Они нужны ему, нужны, это не может, не должно так закончиться. Как будто он видит самого себя как персонажа сказки или героической истории, у которой непременно должен был счастливый конец, а, если ничего похожего не произошло, он чувствует, что его горько обманули. И что-то в его душе, какая-то скрытая очень глубоко частица, кричит в пустоту, в никуда, словно пытается дозваться до автора, во власти которого убрать последние страницы и всё переписать, не так ли? Финал, где всех разлучили, его не устраивает.
[indent]А потом реальность обрушивалась на него со всей мощью чудовищной горной лавины, огромного цунами, сметающего всё на своём пути, способного слизнуть прибрежные поселения, даже целые города так, словно там никто никогда и не жил. И тогда его мир тонул в багровом и чёрном, и сквозь это марево неслись проклятия, а ледяные лезвия, раз за разом насквозь пронзающие сердце, будили в нём ненависть. Ненависть к тем, ради кого он предпочёл бы умереть, только бы никогда ничего подобного не испытывать, только не к ним.
[indent]Они не заслужили счастливого завершения, не заслужили прощения и милосердия, их грех непростителен, сами небеса никогда не даруют им искупление… Не заслужили? После всего? Да как же так… Он устал задаваться вопросами, давать самому себе противоречивые ответы, умирать и возвращаться - чтобы пытка продолжалась.
[indent]- Здесь нет ничего для живых людей. Таких, как ты.
[indent]Блэйду нужна помощь, чтобы вернуться обратно, но именно к дракону он за ней обращаться не хочет, что-то внутри сопротивляется. Наверно, дело в том, что даже он понимает – неописуемо лицемерно и цинично просить о чём-то того, кого столько раз пытался убить.

[indent]Стелла даже не задумалась, принимая решение подняться на борт Звёздного Экспресса, и не только потому что её душа любопытного ребёнка жаждала приключений. Она не видела себя частью космической станции, особенно когда поняла, что многие всеми правдами и неправдами выбивали и чуть ли не выгрызали себе место здесь, готовые даже на роль простых ассистентов, только бы на «Герте». Подобный фанатизм совершенно не был ей понятен, боле того - пугал. Да, ей здесь было интересно разговаривать с людьми, помогая им прийти в себя после нападения Легиона Антиматерии, но у неё полностью отсутствовала мотивация, сияющая в глазах каждого из них. Когда они начинали обсуждать свои научные проекты или результаты экспериментов, Стелла ощущала себя дура дурой, и это ей совсем не нравилось. Возможно, если бы она согласилась остаться, ей бы помогли пройти соответствующее обучение, но дело в том, что ей не было это интересно. Она не собиралась тратить целые годы жизни на такие скучные вещи. Она искренне и от всей души не понимала, как вообще можно обсуждать некоторые из популярных здесь тем. А иные маститые работники из тех, на кого смотрели с восхищённым придыханием и ловили каждое слово, казались ей не более, чем расфуфыренными, надувшимися от собственной важности и искренне верящими в неё индюками, хотя девушка и старалась держать своё мнение при себе, догадываясь, что оно не встретит отклика. Нет, конечно, верная бита в руках внушала уверенность, что пересчитать рёбра ей не смогут, но Стелла здесь, чтобы хоть немного минимизировать ущерб от недавнего погрома, не наносить новый и не отправлять несчастных исследователей в лазарет.
[indent]И рядом с этим всем занудным унынием – яркий, сверкающий, обещающий удивительные планеты и множество потрясающих, незабываемых новых знакомств Звёздный Экспресс. Да кто вообще при таком выборе будет размышлять больше нескольких секунд?
[indent]А ещё - голос. Вкрадчивый голос, шепчущий в глубине души не сопротивляющейся искушению Стеллы, что её место - именно там, среди звёзд, там ожидает её серебряный путь, который ещё лишь предстоит проложить. И, как часто увлекают и завлекают детей в сказочных историях, её тоже - обещанием, что будет замечательно и интересно, что без неё не обойдутся, именно она особенная, и это её предназначение. Критическое мышление заглушается калейдоскопом, каскадом пёстрых брызг сменяющих друг друга эмоций.
[indent]И вот теперь она стоит перед дверью архива, куда ей посоветовали наведаться, решительно настроенная штурмовать его и познакомиться с владельцем ближе. Его серьёзность и молчаливость только интриговала её, подстёгивала неуёмное любопытство. Это как орешек, который непременно хочется расколоть, даже если не любишь орехи.
[indent]- Дань Хэн, к тебе можно?
[indent]На самом деле она обычно очень редко спрашивает о подобных вещах, словно человек, всем сердцем убеждённый, что никто и никогда не может быть не рад его видеть, он же такое солнышко и такая обаятельная прелесть. Но что-то в лице этого молодого человека её всё-таки останавливало от чересчур прямолинейных и поспешных действий. Интуиция косы, которая нутром чует, что здесь налетит на камень. Это не Март, с которой общий язык нашёлся чуть ли не с первого взгляда. Наверно, потому что они обе - гениальные милашки! Да-да, именно поэтому!