[indent]она фиксирует в себе странные ощущения — они напоминают ей легкий оттенок предвкушения, словно в единый миг вся эта мирская жизнь наполняется красками, пусть и ненадолго совсем [ на момент их прогулки _ их своеобразной свободы ], но это предвкушение столь томительным образом отзывается внутри нее, растекаясь едва ли не сладкой негой по каждой ее жиле, где уже какое-то время пульсирует кровь отравленная, что яна даже думает о том, что это может быть на нее влияние ирины львовны, коя вот-вот и рядышком совсем стоит, пышет своими щеками с легким оттенком румянцем, буквально всем видом показывая пример здорового женского организм, пусть и не нарочито вовсе ;; яна не завидует, покуда знает, что некоторая бледность на ее дерме — это вынужденная необходимость, знает, что по утрам стоит и сначала щиплет себя за щеки, пытаясь кровь разогнать, считывает реакцию лейкоцитов и тромбоцитов, а после просто тянется за пудрой, чтобы не усложнять заведомо сложное положение вещей, пытаясь придать себе какую-никакую свежесть, хотя именно этот пункт сейчас стоит на последнем месте, если брать в учет тот факт, что они все-таки в первую очередь врачи, а уже во вторую и все последующие — женщины. к огромному их горю, мужчины, занимающие руководящие должности, жестоко руководствуются именно такими постулатами, диктуя правила жизни всем остальным [ и им двоим в том числе ] // яна юрьевна закусывает щеку изнутри, поддаваясь ненадолго какому-то внутреннему наваждению, когда как в омут собственных размышлений ныряет — ей бы хотелось совсем ненадолго вернуться обратно в личину той простой советской женщины, которой изменяет муж с их общей коллегой, у которой умирает сын, а сделать ничего нельзя, которая по ночам лежит и долго-долго смотрит в единую точку, страдая бессонницей, дабы утром наносить несколько слоев тонального крема, стараясь замазать синеву под глазами, стараясь не показать слабости _ уязвимости, стараясь жить, когда жить не хочется, но иного выбора не остается.
[indent]нет, она бы не хотела туда возвращаться.
[indent]и она бесконечно рада, что та бедная и измученная жизненными обстоятельствами женщина у м е р л а.
| [indent]( я презираю каждого святого — они обречены одной лишь заботой о своих жалких помыслах, бросая все силы на спасение самих себя исключительно ;; и я презираю все то, что связано с раем — они изгоняют любое инакомыслие, ибо глас должен быть лишь у конкретных чинов, а те, кто намереваются пролить свет правды на каждую темную истину — те становятся врагами, а много позже и падшими // и я упал, когда пытался нести свет ) 
| |
[indent]яна выныривает из пределов своих же чертог разума, переводя взгляд более осмысленный и сфокусированный на веренич — подруга — эдакое слово занимательное, но оно почему-то греет изнутри, как может греть достаточно простое осознание того, что в стенах этой треклятой клиники у нее и нет никого ближе, окромя этой женщины, чей демон внутренний подчинился ее демону, а сама ира — это такой же потерянный в случайностях и переменных человек, всего-навсего желающий жить так, как мог жить раньше, выполняя свою работу и предназначение ;; она расплывается в слабой улыбке, поправляя пряди волос, что прячет за ухо, а после слабо плечами дергает — все же ирина львовна оказывает некоторое влияние, какое стоит подавить, ибо если саму яну пробирает немного, дрожью холодной пройдясь вдоль каждого позвонка в той линейке и череде выступающих на спине бугорков, то другие работники могут оказаться менее устойчивыми к свежему воздействую новоявленной ведьмы. по самим подавлением не яна собирается заниматься — пусть и ее зона ответственности, как своеобразного контролера, — поскольку коллега ее [ подруга (?) ] должна сама научиться этим заниматься, ибо только так можно достичь единства со своим внутренним демоном: не лишь питать из раза в раз, но и мочь держать в узде собственную энергетику ;; яна продолжает улыбаться осторожно и мягко, даже как-то выверено, пытаясь себя расслабить изнутри, потому что переводить их с ирой взаимоотношения в плоскость чего-то более близкого и дружеского, отходя от рабочего исключительно — затея сложная, но возможная. вот она и старается. — возможно, даже зря, что не планируете. я уверена, что многие мужчины оглядывались бы на столь видную женщину, но дело далеко не в одной внешности, — покачивая головой слегка, отзывается яна, когда снимает с вешалки пальто и продевает руки в рукава, поправляя волосы распущенные, вынимая их из-под тяжело ткани. — мы простые советские женщины, ничего неприличного, ирина львовна. единственное, что я могу сказать на этот счет, — она прячет ладони в карман пальто, отходя от шкафа. — попробуйте носить красное. если изначально это была провокация, то теперь это вполне может быть сдерживающим фактором, поскольку, как бы изъясниться-то проще, — яна задумывается, уголки рта приподнимая несколько смущенно. — как если бы у вас были очень стойкие духи, где шлейф остается еще какое-то время в воздухе. только этот шлейф, боюсь, может воздействовать на окружающих людей, — и думайте, ирина львовна, что вам угодно, никаких логичных объяснений в том не будет.
[indent]яна вторит чужим действиям, подхватывая свою небольшую черную сумочку с плотной шлейкой, которую закидывает на плечо, выходя в коридор следом за веренич, тотчас диву даваясь, как поистине тихо может быть в коридорах их клиники, когда весь персонал уже перемещен в общежитие, а по палатам находятся совсем редкие пациенты, чья судьба все еще размыта и не ясна. — жаль, что это нечастая акция для нас с вами, — соглашается она с высказыванием о том, что тишина — оно действительно блаженством сказывается на порядком расшатанной нервной системе, когда как все внутри яны продолжает иной раз бурлить и закипать, переходя из состояния стагнации в какую-то активную фазу: моментами, редкими достаточно, но все-таки существующими, которые ее учить должны действовать и сосуществовать с этой сущность в жилах ее ;; отчего-то в пределах грудной клетки заседает трепетное и волнительное чувство — оно связано напрямую с тем, что впервые за длительный промежуток времени, впервые за все те события, которые приходилось проживать в стенах клиники, она наконец-то ступает за ее пределы, напоминая самой себе ребенка, который учится делать первые шаги, который познает мир окружающий после своего рождения, когда взгляд уже сформировался достаточно // контактировать непосредственно ND-2 _ ND-3 — один уровень, но контактировать с людьми и находиться в их окружении, то диаметрально противоположное ощущение, кое вызывает легкий трепет, заставляя сердце свое _ чужое за клеткой из ребер забиться быстро, разгоняя кровь по жилам до покалывающего ощущения аккурат под лопаткой. яна волнуется, поскольку боится кому-то навредить, как это было с ильей александровичем, пусть сейчас она контролирует себя много лучше, но ей все равно боязно выходить наружу, будто стенки этой комфортной клетки стали единственным правильным местом, где ее сущность может находиться. сердце стенает, яна пальцы прикладывает к груди, надавливая сквозь ткань одежды, чтобы оно глупое успокоилось, чтобы перестало раскачивать эмоции из стороны в сторону. — да, ирина львовна, конечно, проверим, — она перехватывает периферийным зрением чужую улыбку, улыбаясь ответно, пусть не так уверено. — простите, я немного в ступоре. чувство такое, словно пытаюсь вынести в мир бомбу замедленного действия, но совершенно не знаю, как ее нести, — яна, это такая чепуха, не грузи человека, все ты знаешь. — не берите до ума, мысли вслух, сейчас свыкнусь с ощущениями, — она плечи распрямляет, стараясь себя держать ровно и гордо, стараясь приподнять подбородок повыше, не показывая слабость, не показывая уязвимость, покуда есть ощущение, что вокруг они будут не единственными, кто в себе носит силу инородную, оттого нельзя допустить продемонстрировать в себе брешь этих сомнений. — не знаю, мне кажется, что вокруг нас кто-то постоянно страдает, но и я буду надеяться, что ничего не произойдет. имеем же мы право, в конце концов, просто побыть людьми без всевозможных забот, — страх внутренний получается отринуть постепенно, и яна вновь губы улыбкой окрашивает, когда к ире ближе подходит, беря ее под руку. — ирина львовна, давайте на трамвай, а после в центр, но я предлагаю сходить в театр для начала. больно уж давно я там не была, возьмем билеты на ближайшее представление, посмотрим, чем искусство современное может нас побаловать, — от прикосновения к руке веренич, пусть и сквозь одежду, яна иглами в позвоночнике ощущает мощную энергетику чужого демона, но принадлежащего ее внутреннему бесу, оттого они входят в какой-то странный, почти магнетический резонанс, не вызывающий никакой дискомфорт, лишь слабое наслаждение, кое патокой сладкой лениво ворочается на затворках. — если у вас нет никаких иных планов, ирина львовна.
.gif)
Камелоту нужно больше магов! 
// daddy 
