— Я подумаю об этом, Кэп, — фыркнула Наташа. — Но сначала предпочла бы убедиться в том, что вы оба надежно — и долгосрочно — пристроены.
А дальше им стало не до праздной болтовни, потому что разговор у них с Еленой, конечно, получался... неожиданный. Вернее, это был не столько разговор, сколько очень стремительный монолог со стороны Елены, сопровождаемый обезвреживанием двух не вовремя подоспевших к ним Вдов. Елена говорила что-то странное про ампулы, в каком-то смысле — несла откровенный бред. А когда она практические упала, Наташа с трудом подавила желание подбежать и помочь. Сестринские инстинкты включились быстро — слишком быстро, учитывая то, сколько лет они не виделись и как давно обе выросли. Но им нельзя было следовать: это могла быть ловушка, в которую Наташа легко шагнула бы, будь она здесь одна. Но были еще Стив и Тони, которых она не могла подвести.
— Ты очень милый, когда заботишься и беспокоишься, Старк, — хмыкнула она, выслушав в наушниках соображения Тони об ампулах, с которыми она не могла не согласиться.
Была это сознательная попытка задурить ей голову, сыграв на сестринских чувствах, или же Елена была просто не в себе — неважно. Даже если Елена говорит правду, так рисковать они себе позволить не могли. Будь Елена в более адекватном состоянии (Наташе очень хотелось верить в то, что это все-таки не ловушка), она бы и сама понимала, что никто не последует инструкциям человека, который совсем недавно делал то, что делала Елена, несколько раз не перепроверив их правдивость.
— Шокером нельзя, — только и сказала она на предложение Тони, продолжая наблюдать за Еленой с относительно безопасного расстояния. — Если она под воздействием какой-то дряни, не ясно, как на нее подействует электрошок. Сердце может не выдержать.
Вдов, конечно, не в последнюю очередь отбирали по здоровью, но любой организм изнашивается — и, как ни крути, Вдовы, даже самые лучшие из них, для Дрейкова были расходным материалам. Страшно представить, какие опыты на них ставили после бегства Наташи, раз Елена находилась в таком состоянии. Она не казалась раненой или больной — но что-то было не так. И Наташа, имея о Дрейкове не самое плохое представление, могла предположить, что дело в воздействии препаратов, которыми зачем-то пичкали Вдов и которым Елена могла сопротивляться. Ну, либо на ней как раз решили ставить опыты, чтобы понять, чем это воздействие можно снять. В целом, логично — иметь не только яд, но и противоядие от него. Но стал бы Дрейков так рисковать? Вопрос...
— И ты тоже ужасно мил в своей заботе, Роджерс, — выдохнула она.
Ясно же, что он не в ее физической способности вырубить Елену сомневается.
— Ты же должна понимать, что мы не можем поверить тебе на слово, — громко сказала она, уже обращаясь к Елене. — Ты можешь уйти с нами по-хорошему — и мы разберемся с ампулами. Либо нам придется применить силу. Выбирай.
Она снова негромко фыркнула, на то, что слышала в наушниках.
— Черт, Роджерс, — пробормотала она в микрофон. — Едины или нет — я не знаю. Но вы же понимаете, что я не могу просто так ее тут бросить?! Что бы она ни натворила, она — моя сестра!
"И я это я виновата в том, что она осталась тут, хотя могла бы быть свободна, если бы я только убедила в том, что Дрейков — мертв и Красной комнаты больше нет. Только я этого не сделала!"
Они говорили об этом с Тони, и Наташа, в общем-то, приняла то, что тогда не могла поступить иначе. Но это не снимало с нее ответственности за происходящее, только позволяло не тонуть в чувстве вины.
— Хватит, если Тони сам разберется с ампулами, — тихо сказала она. — Иначе нужен кто-то, кто в теме исследований. И это точно не Елена.
Елена — боевик, а не исследователь. Впрочем, как и Наташа. Взломать защиту компьютерной системы — это пожалуйста. А вот всякие подозрительные субстанции — нет, это к другим Вдовам.
Но надо было что-то решать. Они не могли бесконечно стоят тут и решать судьбу Елены, даже если все остальные Вдовы будут обезврежены. Наташа примерилась: захват, которому она учила Артура тут бы вполне подошел. Или старый добрый удар в лицо. Не смертельно, если ударить или придушить грамотно. Особенно, если Елена не захочет или не сможет сопротивляться. Но Наташа поняла — что не может. Если бы Елена нападала, было бы проще. Но она не нападала и как будто хотела помочь. Поэтому нет... Наташа не могла. Это было совершенно ужасно — но не могла.
— Стив, лучше ты, — коротко бросила она. — Я... не могу.
