Форум: kingscross
Текст заявки:
Aemond Targaryen [A Song of Ice and Fire]
ewan mitchell
Быть вторым подобно проклятью для всякого принца. Заветное место под солнцем и всё самое лучшее всегда будут уготованы первому, тогда как второй обречён на борьбу за хоть какое-то место под этим самым солнцем и вынужден будет своими силами всего добиваться — огнём и кровью выгрызать себе дорогу. Деймон Таргариен тоже был вторым, но из тени венценосного брата не просто вырвался, заработав славу, пусть и крайне неоднозначную, но и явно затмил его — это и есть то самое истинно валирийское пламя, живущее в душе отнюдь не каждого представителя драконьего дома, но которое, помимо младшего брата покойного короля Визериса, так же присуще его второму сыну.
Пламя, которое в самом начале являло собой лишь безобидный огонёк, упорно тянущийся к знаниям, но в сердцах всегда желающий однажды превратиться из искры в костёр — таков был второй принц в начале своего жизненного пути, пока с ним не случилось беда... Непоправимая травма, превратившая его навечно в калеку своё дело сделала, но не сломила при этом, а лишь дух укрепила — на зло всем тем, кто когда-то над ним потешался. Теперь уже Эймонд стремился более к силе, нежели к знаниям, дабы никто не смел бросать на него жалостливые взгляды, которые задеть за живое могут куда больше нелепых насмешек.
Пламя, которое превратилось в костёр теперь уже готово было обернуться самым настоящим пожаром. Эймонд с потерей глаза обрёл нечто большее, чем могло представиться — он раскрываться начал, как дитеныш дракона из под скорлупы вылезший и жаждущий этот мир... нет, не познать, а испепелить, чтобы по ветру пыль от недругов своих разнести. Ведь он на самой Вхагар в небесную высь взлетает — на той самой, которая не просто собою грозное оружие представляет, но и хранит многовековую историю дома Таргариен, как драконица одной из троицы завоевателей Вестероса.
Эймонд рвётся на передовую. Он жаждет битв и крови врагов не менее, чем всего того, что принадлежит Эйгону.
Хоть какую-то часть из того, чего брат-король был удостоен не по заслугам, а просто по праву первенства.
Если не чёрный венец, то хотя бы сестру на коей сам с детства жениться хотел.
Потому что только подле Хелейны его огненная буря в душе стихает и к её тихой гавани припадает; потому что только подле неё он может себе позволить быть таким, каким не видит никто; потому что только подле сестры он способен почувствовать по-настоящему искреннее тепло, способное если не исцелить, то сгладить заострённые углы, о которые Хелейна оцарапаться не боится. Она раскрывает свои объятия и позволяет брату не только к себе приблизиться, но и в свой внутренний мир впускает его, который более никто в их семье разобрать не может. Эймонд для Хелейны тот единственный, кого не пугают её пророчества и чьи касания не вызывают в её душе резкое желание оттолкнуть от себя. Ведь она не просто чувствует на уровне подсознательно тонком, но и видит отношение младшего брата к себе и оно, отношение это — вызывает в сердце тепло и непреодолимую тягу прикоснуться в ответ.
Хелейна чувствует к Эймонду всё то, чего не смогла почувствовать к Эйгону.
Хелейна смирилась с тем, что её брак являет собой лишь долг и что, не как сестру, но как женщину — муж никогда не полюбит её.
Хелейна свыклась с тем, что принимает её со всеми странностями только Эймонд — оттого и тайно вверила она своё сердце в руки его.
Она, безусловно, свою семью любит и искренне привязана к каждому, в том числе и к Эйгону, с коим перед ликами Семерых и общими детьми навеки связана, но именно младший брат — тот, без кого внутренний мир Хелейны давно разбился бы на осколки. Ведь более никто, кроме Эймонда, не поддерживает его незримые стены с тонким пониманием дела. Только в нём девушка отклик находит на всё то, что выплёскивает в виде пророчеств; только за его прикосновениями всем существом своим тянется, подобно к согревающему костру в ночную стужу; только рядом с ним что-то внутри на сотни бабочек разлетается и отчаянно просится наружу вырваться в виде простого, но такого многозначительного — л ю б л ю.
Она, безусловно, никогда не сможет полностью и без остатка принадлежать Эймонду, что каждый из них понимает прекрасно. Ведь Хелейна не его жена и мать не его детей, а у него самого рано или поздно появится собственная семья. Ему придётся исполнить долг, как и ей в своё время пришлось. Им вместе, казалось бы, быть не судьба и стоило бы просто смириться на том, приняв неизбежное. Но Эймонд не из тех, кто по течению привык мирно плыть, когда есть возможность против пойти, но не в одиночку — а взяв сестру за руку и за собой в водоворот из огня прямиком.
Пламя, что каждому Таргариену присуще, хоть и в степени очень разной, всегда было и будет связующим звеном, являющим собой узы не просты кровные, но и нечто высшее — принципиально отличающее их от простых смертных. Да, им вместе быть не судьба, но Хелейна невольно против пошла — по наитию чувств исключительно светлых и искренних. Это не_правильно, но одновременно настолько правильно, что все известные молитвы к Семерым из головы сами собой выветриваются, уступая место тому самому внутреннему пламени, что безудержно полыхает и ярким светом светится в фиалковых зрачках Хелейны.
Между ними — огонь и кровь. Между ними — тайна.
Между ними — одно на двоих. Между ними — судьбе вопреки.
Нежно люблю всем сердцем хелеймонд и жажду позакрывать свои давние гештальты, относительно данного пейринга, но несмотря на это — не хочу прямо-таки привязывать железно к себе и потому не ограничиваю будущего соигрока в каких-то личных хотелках. Хочется поискать невесту из Баратеонов или ещё откуда-то? Пожалуйста. Алис Риверс? Ничего не имею против. Только не забывайте о Хелейне, которой хоть от кого-то в семье охота получать любовь и ласку (не просто в родственном плане, разумеется + предлагаю обсудить происхождение Мейлора, поскольку я хэдю, что рождён он был от Эймонда, но об этом, конечно, кроме него и Хелейны более никто не знает и официально он считается сыном Эйгона, но если что — настаивать на этом не буду), что, конечно, вовсе не значит, что я настроена на отыгрыши only romantique — мы легко можем прийти к золотой середине и напридумывать самые разнообразные идеи, которые помогли бы нам сотворить обоюдно интересную историю, особенно если брать в учёт экстрасенсорные способности Хель и то, что у нас на форуме уже собрался каст (и есть одна сюжетная задумка, в которой без Эймонда явно обойтись невозможно).
Единственным и самым важным пожеланием является взятие роли для игры, а не просиживания штанов во флуде с отписыванием поста раз в полгода. Брат для меня крайне важен и на данной роли я жду ответственного и умеренно активного игрока, от которого хотелось бы видеть пост хотя бы раз в две недели. К стилю, если вдруг, не придираюсь и считаю, что каждый должен писать так, как ему удобно. Без проблем пишу лапсом и с соблюдением заглавных — мне одинаково удобны оба варианта, поэтому я легко могу подстроиться под вас, если это важно. В свою же очередь, обеспечу вас не только игрой (а идеи у меня есть всегда), но и графикой (да-да, я хоть и не супер-мастер в области фотошопа, но в красоту очень даже могу), любовь же прилагается просто так <3
Связаться по всем вопросом со мной можно здесь через лс или сразу приходить на форум. Было бы здорово обменяться телегой/дискордом/чем-нибудь ещё, благодаря чему обсуждения станут намного быстрее и легче.
Надеюсь, верю, жду :з
Ваш персонаж:
Хелейна Таргариен.
Пример поста
Cirilla of Cintra [The Witcher]
«Не за горами кровопролитная война, причиной которой станет твой сын… Боль, страдания и великие потрясения, коих ещё не знала земля. Звенят стальные клинки, сгорает город, а вдалеке то и дело без конца раздаются предсмертные вопли. Враг двинулся через столицу, попутно оборачивая в прах все и вся на своем пути. Монстр… его кровавого цвета плащ развивается на горном ветру, он стоит на вершине и любуется творением войны. Такую судьбу никто не возжелает, но т ы — С м е р т ь. Лишь смерть впереди», - пророчество из-за которого все сильные мира сего объявили на неё охоту с целью трахнуть, дабы стать отцом Спасителя миров, рождённого от Aen Hen Ichaer.
Это вновь повторилось.
Мысли в голове серебровласой ведьмачки были лишь о том, что вот уже пятый год она не погружалась в транс, считая себя излечившейся и свободной, научившейся контролировать свои способности, хотя... возможно, что причиной тому является сильнейший стресс, перенесённый в Ривии из-за потери названных родителей в лице Геральта и Йеннифер. Но, как бы там, ни было, а её ярко-зелёные глаза - распахнулись.
- Сука, – сорвалось с уст юной особы. Она никогда не славилась умением обходиться без брани в подобных случаях, да что там, даже в обыденности Цири не стесняет себя в выражениях. Ах, покойная бабушка-королева, которая в своё время всеми силами пыталась сделать из непокорной внучки настоящую леди, наверное, уже устала делать очередное сальто в гробу. Но сейчас не об этом. Медленно, но планомерно растекающаяся по мышцам боль, то и дело вызывала в онемевших конечностях колкую дрожь, что, собственно, мешало девушке сосредоточиться и собрать воедино мысли в своём сознании. В глазах всё плыло и виднелось размыто, словно в густом тумане, но когда она таки более-менее адаптировалась в пространстве, то могла идентифицировать своего спасителя. Это был Авалак'х. Зираэль хорошо его помнила и имела честь быть знакомой с ним ранее. Кажется, то было время, когда она очутилась во дворце эльфийского короля, которому предназначалась в качестве инкубатора, но который так и не прикоснулся к ней в виду своей неприязни ко всему людскому роду и это даже несмотря на то, что Цири, как носительница Aen Hen Ichaer была единственным шансом Aen Elle на возрождение былого могущества. Однако всё давно за горами. Сейчас Дочь Старшей Крови куда более интересовало, с какой целью эльфский знающий пребывает с ней рядом.
«Зачем он спас меня? Почему оберегает? Какова его цель?» - множество вопросов, на которые Цирилла не знает ответ, то и дело гулкими отзвуками отдаются в сознании, вместе с тем вызывая внутреннее беспокойство, потому как Авалак'х ей особого доверия не внушал. И в этом не было ничего удивительного, потому как серебровласая ничего толком не знала о своём нынешнем спутнике. Однако, несмотря на всё это, глас рассудка не утихал и Дитя Предназначения понимала, что как бы там ни было, но эльф косвенно спасает ей сейчас жизнь. К тому же, если уж дело на то пошло, то цинтрийская княжна не припомнит ни одного момента из своей насыщенной жизни, чтобы Авалак'х пытался ей чем-либо навредить, хоть и взгляды на то, что она должна дать Aen Elle, у них шли в разрез.
Вырвавшаяся на свободу из мира эльфов народа Ольх, повидавшая на своём пути последствия набегов Дикой Охоты, Звездоокая сознательно убила в себе все привязанности и прочие чувства, присущие слабакам - после убийства Ауберона, новым эльфийским владыкой народа Ольх сделался Эредин. Что это значило? А означать это могло лишь то, что скорее всего, сейчас эльфский знающий верен новому правителю Aen Elle. Сколько времени прошло с момента их последней встречи? Кажется, последний раз пути их друг с другом пересекались около четырёх лет назад. Она была тогда совсем ещё юной девчонкой, а теперь уже повзрослевшая Цирилла вглядывалась в лицо Авалак'ха, словно пытаясь убедиться в том, что он это он. «Ты совсем не изменился», - вынужденно подметила Дочь Старшей Крови, видя в его аквамариновых очах всё то же холодное безразличие и, конечно же - длинные серебристые волосы и лицо, на котором нет и никогда не будет морщин, ведь все эльфы бессмертны и вечно молоды. Она знает, что возраст его насчитывает несколько веков и что проживёт он ещё тысячи лет, а вот она - смертная, хоть и ведьмачка, хоть и обладательница безграничного магического потенциала. Её когда-нибудь не станет, а он просуществует целую вечность. Каждому своё, как говорится.
Место, где бывшая княжна сейчас пребывала, было ей незнакомо и сие ни могло не угнетать, ухудшая и без того поганое настроение. Серебровласая сжимает руки в кулаки и не сводит взор ярко-зелёных глаз с эльфского знающего, пытаясь отследить каждое его движение. А тем временем скапливающийся в недрах души гнев постепенно нарастает и, когда, наконец, он достиг апогея, Ласточка резко вскакивает с нагретого места от чего лёгкое головокружение переросло в бьющую по вискам головную боль. Девушка едва не упала, но выпирающий камень, за который она ухватилась левой рукой, помог ей устоять на ногах. Она чувствует, как что-то неприятно клокочет в горле и жаждет вырваться оттуда кашлем, но резкий глоток воздуха не дал оному высвободиться. Теперь Цири могла говорить.
- Не припомню, чтобы просила спасать себя, - самоуверенным тоном произнесла Зираэль, впиваясь в эльфа хмурым взглядом, но тот, кажется, совсем не реагирует на неё. – Если хочешь знать, то Дикая Охота ищет меня отнюдь не для того, чтобы жизни лишить. Ты ведь в курсе, что Эредину теперь и самому нетерпится раздвинуть мне ноги, чтобы заделать ребёночка? Иными словами – он собирается сделать то, что ранее не удалось Ауберону.
Гневное чувство так и норовит выплеснуться наружу, а непонимание всей ситуации вкупе с ноющей слабостью в теле, так и вовсе подсознательно загоняют Цири в угол.
- И давно ли ты у него состоишь на службе? – с ехидством поинтересовалась Владычица Озера, но не дав своему старому знакомому открыть рот, тут же продолжила: - Куда ты меня притащил и вообще, что это за пристанище? Постой, кажется, до меня дошло... Сейчас пожалуют твои соратники и распнут меня на этом столе с целью оплодотворить искусственным путём, как когда-то хотел Вильгефорц?
Ласточка окончила свою речь, однако затуманивший взор гнев таки вырвался и девушка не сдержала свои эмоциональные порывы, которые в виде слов слетели с её уст: - Назови мне причину, по которой я должна тебе доверять, ведь ты один из них?! – это был крик души.
Она недоумевала, почему эльфийский чародей так спокоен? Кажется, на его лице не дрогнул не один мускул, а её слова абсолютно никак его не задели. Ласточка никогда не скрывала того, что такая манера поведения её до жути бесит, однако эти слова Авалак'ха в конце концов заставили серебровласую ведьмачку ухмыльнуться. Девушка прекрасно знала, что он вряд ли её просто так бросит, ведь она не только носительница гена Старшей Крови, но и прямой потом сильнейшей эльфийской чародейки Лары Доррен аэп Шиадаль в которую когда-то Авалак'х был безответно влюблён. Нет, свои чувства к Ларе он никогда не пытался перенести на Владычицу Озера, но где-то в глубине души, на тонком подсознательном уровне она чувствовала, что эльфскому знающему она так же небезразлична.
Отредактировано Schutzengel (19-01-2026 23:43:48)
