Форум: Хейз
Текст заявки:
mads mikkelsen \ david dawson* обсуждаемо
robert cowie ,,
фамилию поменять нельзя, имя можно
отец | 40-45 | биржевой брокер
Мне очень нужен постоянный соигрок на форум на роль отца на форум. Я до ужаса хочу доиграть начатое, и да, я ищу того, кто потянет уже начатый сюжет и сможет подхватить линейку и отыграть ее на сотку из сотки. Я верю, что такие люди есть!
Внимание: заявка на отца, я хочу семейные отношения, инцест не рассматриваю.
Красиво обласкать я могу непосредственно в постах, так что сейчас душно пройдусь по тому, что там по сюжету.
Мой персонаж - Люцифер Кои, парень 20 лет. Замкнутый, интровертный, типичный сын маминой подруги - футболист, отличник, душнила. Единственный ребенок в своей семье. В шкафу, если вы понимаете о чем я.
Ваш персонаж:
Старший Кои - имя мне не принципиально, можно будет договориться, но мне лично нравится Роберт - его возраст от 40 до 45. Он завел семью, когда самому едва двадцатка стукнула. Мой персонаж о семье Роберта почти ничего не знает, отец не то, чтобы рассказывал ему о себе, так что на ваше откупление, почему мы не общаемся с родственниками - и быть может это повод их найти в игре.
Характерная черта вашего персонажа - огромное ЧСВ и вера в Бога, католик. Но вера не слепая, сейчас все объясню. И для истории не маловажно, что изначально ваш персонаж позиционирует себя как гомофоба и расиста. Эти две черты могут измениться по ходу игры, я не против крепкой мужской дружбы своего отца с вашей парой, если гет не играете, это даже интересно будет. Но именно через это вашему персонажу придется переступить, так как мой персонаж собирается выйти из шкафа, а пара у него кореец.
Из фактов - Роберт был женат на Еве - светловолосой миниатюрной женщине, которая разделяла с ним веру. Думаю по имени понятно, почему он ее выбрал. Отношения с Евой были чисто патриархальные, как в фильме "почему женщины убивают" - все эти постукивания по столу, жесты вместо общения. Предполагается, что он любил свою жену, но еще больше он любит себя, возомнив себя... ну скажем так, сына он Люцифером назвал, поскольку хотел посоревноваться с Богом и показать, что он лучше как отец. Он воспитывал сына, подпитывая свое эго - были важны высокие оценки, послушание, то, как общественность оценивает все со стороны. Ваш персонаж много работал, чтобы выкупить дом из ипотеки, обеспечить жену и сына, и... увы, он проглядел душевную болезнь жены. И осознал все лишь тогда, когда Ева повесилась в вашей спальне.
Я хочу отыграть сложную историю, как сын открывается отцу - как обнажается история из прошлого, о взаимоотношениях сына и жены за спиной вашего персонажа, пока тот ничего не замечал. Хочу обнажение чувств - как ваш персонаж осознает, что он предал доверие сына в прошлом, но может восстановить его сейчас, если переступит через некоторые свои принципы ради него.
Отношения моего персонажа к вашему - как отношения ангела к домашнему богу. Люцифер не разделяет больше половины патриархальных взглядов, но отец для него значит очень много. И я хотел бы сохранить эти отношения в игре.
По факту - это стекло. Много стекла, слез и разговоров. И очень сильно притянутая тема религиозности, чтобы было эпичнее.
Ну и если все будет ок - то там назревает вторая линейка с культом, так что могу вовлечь в активный движ про новую церковь и расприи с духами.
Я играю на форуме уже несколько лет, состою в админке.
В моем профиле более тысячи игровых постов, и это не шутка ни разу.
Что я могу гарантировать от себя:
- пост раз в пару дней, при вашем желании - упаду в спидпостинг
- гибкое обсуждение в тележке, я довольно болтлив
- иногда я делаю графику, но вообще я больше по кодам конечно хдд
В общем, очень жду. Мое лс открыто и могу дать тележеньку для связи.
Пример поста с прошлым соигроком на роль отца
Пальцы кажутся грязными. Он смотрит сейчас на них, словно вновь ощущая ту липкую влажность от слез. В речи нет имен, нет дат и времени, никаких опознавательных меток, которые мог ли бы привести не туда. Обжечься слишком легко, а он не готов сражаться и доказывать правдивость своих слов. Более того, он был бы рад назвать себя лжецом, навеки замуровав в камне те воспоминания, полные боли и жестокости, там где крупицы наслаждения мешали в чане с унижением и подчинением, уповая на то, что он не может сопротивляться. Люциферу кажутся собственные руки грязными от слов, что он роняет. Как можно снимать с себя ответственность, даже если в тот момент он был ребенком? Как можно считать себя жертвой, если за долгие годы он ни разу не попросил помощи? Сколько раз он проходил мимо двери школьного психолога, чуть замедляя шаг, надеясь, что дверь сама распахнется и его всосет в кабинет. Но чуда не происходило, никто не вламывался в его жизнь с ударом ноги, не вышибал заслонку из холодного взгляда и коротких фраз по типу «я не ищу себе друзей» или «я не нуждаюсь в ваших советах». Люцифер рос самостоятельным, уделял чертовски много времени занятиям, так как Ева не могла мешать ему учиться; своего рода это даже стало неким подобием защиты для младшего Кои. Он закапывал себя в учебниках и на тренировках по футболу, бегал по полю как сумасшедший, лишь бы иметь силы сбежать из-под хрупкой женщины со светлыми волосами.
Люциферу кажется, что он мерзкий. Из всех на планете Земля именно он достался отцу, уважающему гордость и имеющему высокую самооценку. А сын у него мямля и подкаблучник, не способный даже выстоять собственное «нет». Хелен говорила, что в произошедшем нет его вины, что действия или бездействия жертвы мало когда влияют на сам состав преступления. Изменения возможны, конечно, но меняется вовсе не мотивация. Люцифер ждет, что отец не поймет. Или поймет, но сделает свои выводы. Или...
— Люцифер, — на выдохе тянет его имя отец. Люцифер поднимает взгляд, чисто инстинктивно смотрит на того, кто зовет его по имени, совершенно не ожидая обжечься. Роберт выглядит... несчастным. В его глазах леденеет осознание, нет никаких сомнений в том, что отец услышал все верно. Люцифер неверяще смотрит на его обычно спокойное лицо, а сейчас оно совсем другое. «Тебе больно?» — тянется к нему душа. Отец действительно встает и обходит стол, он дотягивается до сына и запускает пальцы в жесткие кудри. Люцифер слабо улыбается, очень непросто слышать слова «прости» из уст собственного бога.
— Каким же отцом я для тебя был, раз не смог заметить, что ты страдал?
— Жестоким, — едва слышно произносит Люцифер. Он чувствует, как отец гладит его, как все внутри мужчины кипит от бури эмоций, которые вызвали его слова. Все же сын был прав, он сделал богу больно. Роберт становится на одно колено рядом с его стулом, и Люцифер вспоминает все те разы, когда отец так раньше делал, чтобы проверить его температуру. С того самого года, когда Ева его тронула, он стал чудовищно часто болеть. Вот и сейчас, отец вновь обеспокоенно заглядывает в глаза и задает вопросы, ожидая услышать четкие ответы. Вот только теперь это не «как ты себя чувствуешь?» или «голова кружится?», а «кто она?»
— Скажи, кто она, Люцифер, — мужчина сжимает его запястья, уложив пальцы поверх теплой кофты. На самом деле даже приятно, Люцифер не знает, как давно не трогал отца за руки, если не считать то время в больнице, когда первые пару дней он там буквально жил рядом с отцом. Жаль, что и сейчас повод не из приятных.
— Имя, Люцифер. Сейчас же назови мне имя, — его бог без сомнения жесток. И Люцифер понимает, что был бы кто-то со стороны, кто посмел бы поднять руку на него, Роберт бы постарался сотворить ад в чужой жизни. «Но если бы это был кто-то со стороны, я бы пришел к тебе сам, я бы не терпел», — думает ангел. Ему нечего сказать. Он слышит боль в голосе Роберта, но ему самому нечего ответить, он не может сказать имя.
— Отец.
Люцифер перехватывает его руки и сжимает в своих ладонях. Смотрит прямо в глаза.
— Отец, я в безопасности. Теперь я в безопасности, — он мягко улыбнулся. Он без лишних слов наклонился к нему и обнял, выдыхая. Обнял за все те годы страха, которые натерпелся.
— Простите меня, отец, — он отстраняется, выпрямляя спину. — Вы подарили мне это кольцо невинности и чистоты, а я не смог его заслужить нормально. Я так не хотел вас подвести, не желал быть таким, которых вы все время осуждали — грязных и оскверненных, погрязших в грехах, что позволил себе оступиться.
«Я так боялся вашего осуждения. Я знал, что если я расскажу, вы спросите — кто. И я не смогу солгать. Вы не поверили бы мне, ведь я мужчина, а она — женщина. С каких пор женщины могут насиловать, да? В вашей картине мира, где процветает сексизм, такому места не могло быть. Тем более это не могла сделать ваша жена, которую вы так превозносили. А я? Я лишь неучтивый сын, которого можно заменить другим.»
Отец всегда виделся ему сильным и волевым мужчиной. Такой как он не стал бы терпеть, он смог бы выступить против давления и сделать хоть что-то, что защитило бы психику. Люцифер... Люцифер не сделал ничего. Он тихо поедал себя изнутри, от дня в день, понимая, что попросту не может сказать ни слова своему богу, потому что опорочить перед ним единственную любовь — значило действительно взять на себя все грехи человечества. Так что да, Люцифер молчал и молчал бы до сих пор, если бы все внутри не скопилось в один едкий ком, мешающий дышать.
— Сейчас мне ничего не угрожает. Я много думал о том, говорить вам об этом сейчас или нет, учитывая, что это уже в прошлом. Психотерапевт говорит, что это важно обсудить с вами, но я так не хотел вас ранить. Я и так для вас разочарование, я пока еще не обеспечиваю себя сам, пусть и учусь, а теперь еще и встречаюсь с мужчиной, — он пожимает плечами. — Я не... я не хотел бы, чтобы вы связывали в своей голове эту женщину и мою ориентацию, так как это не совсем так. То есть да, мне очевидно сложно смотреть на женщин сейчас, я не чувствую себя в безопасности рядом с ними. Но полюбил я мужчину не из-за того, что он мужчина. А потому что он очень добрый и нежный человек, готовый принять меня с моими недостатками.
Отредактировано TIA (12-05-2026 15:31:30)
