Пост от лица Зелины, служивший одновременно флэшбеком ключевых событий в Озе и началом основного эпизода встречи в настоящем.
Отправная точка таймлайна - начало 4 сезона, где Зелина возвращается из мертвых сперва в облике Мэриэн, а после раскрывает себя настоящуюю, вследствие чего Регина запирает её в палате психиатрической больницы, только пару поправок:
- Беременность Зелины - уловка, нет и не будет никакого ребёнка;
- Ревность Зелины к Румпелю была больше по типу ревности к отцу/учителю, без романтИков;
- Можно предположить, что телепортация на момент флэшбека была ей ещё недоступна, поэтому пришлось вылетать на метле;
- Вспомню ещё какие правки - добавлю.
~~~
«Беги!» – барабанная дробь отбивает в висках дьявольский ритм, разрывающий сосуды изнутри.
«Беги!» - словно в одном из искусных фокусов Волшебника, картинка замирает перед глазами, навсегда впечатывается в память багровым пятном, которое не будет способно стереть ни время, ни воля, ни долгожданная месть.
«Уходи сейчас же, Зелина!» - он стоит, уверенно направляя дуло ружья на ту, что всего насколько дней назад была его прекрасной невестой и могла стать достойной супругой, любящей матерью очаровательных златокудрых детишек. Фиеро с Глиндой обладали великолепным шансом прославиться на весь Оз, если бы не проклятая импульсивность и столь глупая детская убежденность, только подумать, многообещающего капитана стражи и наследника престола Винкуса в любви к прожженной завистью и злобой ведьме. Нет-нет-нет! Почему он так слеп, почему руководствуется смешным придуманным чувством, с легкостью отказываясь от всего, к чему так долго шел? Треклятого счастливого финала, в конце концов! У него могло быть все: красавица-жена, общественное признание, состояние и власть, но сейчас, в эту самую минуту, он бездумно разрушает безоблачную жизнь собственными руками ради… нее?
Пятеро вооруженных стражников в темно-зеленой форме стоят наготове позади Зелины, которая не может отвести взгляда от умоляющих глаз Фиеро. Морщинки залегли вокруг его сжатых губ и между бровей, вмиг преобразив беззаботного юного мальчика в решительного и твердого мужчину, лишенного страха. Глинда переводит гневный взгляд с предателя-жениха на разлучницу-злодейку, поскольку мысль о том, что, быть может, ее драгоценный озорной принц никогда не любил свою принцессу по-настоящему, а лишь коротал время с выгодной партией, избранной отцом-губернатором, кажется волшебнице просто-напросто невыносимой. Ее щеки нарумянились, в глазах полыхнул недобрый огонь и хрупкие руки с тонкими пальцами выпустили зачарованную метлу, которая тут же оказалась у Фиеро. В одно мгновение он передал ее Зелине и невесомо дотронулся до ладони ведьмы, от чего по телу той пробежал электрический разряд и в голову, наконец, ударило осознание – она проиграла и вот-вот потеряет единственного человека, которому дорога. Сердце роняет удары, хочется кричать и разорвать каждого, в особенности «добрую» волшебницу, на мелкие куски, разбросать плоть по стране Оз, оросить поля кровью и выстроить высокий замок на костях – замок, где они с Фиеро будут править вместе. Но силы неравны. Остается лишь скрыться с глаз, вкушая мысли о скорой сладкой расправе.
«Спасибо» - шепчет Зелина одними губами, потому что даже сейчас, в смертельной опасности, не может найти в себе смелости признаться в любви, ведь тогда боль станет гораздо сильнее. Вместо этого она надвигает на лоб широкополую шляпу, расправляет обитую мехом мантию, повязанную поверх узкого черного платья злой ведьмы, и распахивает настежь окно. Вдохнув полной грудью солоноватый вечерний воздух, Зелина седлает метлу и с безумным смехом вылетает прочь из обители трех волшебниц, подобно урагану проносясь над страной Оз.
Солнце уже село за горизонт, мигуны, жевуны и прочий волшебный люд, заслышав вдалеке страшный хохот, в панике спешат скрыться в своих нелепых домах. Маленькие люди с маленькими проблемами, неспособные видеть дальше собственного носа, чувствовать, ненавидеть… как ненавидит она. Отныне и впредь каждый жалкий карлик в Оз, каждый гигант и каждое живое существо будет трепетать от страха от одного лишь звука ее имени. Она уничтожит возлюбленный Глиндой мир, а саму волшебницу ввергнет в пучины ада за то, что посмела предпочесть ей какую-то девчонку-замарашку. «Ты еще пожалеешь, старая подруга, что решила бросить мне вызов! Я испепелю тебя и твоих любимых подданных, заставлю смотреть на их страдания и слушать мольбы о помощи. Погоди немного и увидишь – не стоило переходить дорогу злой ведьме, Глинда!»
Добравшись до укрытия, о котором не знал никто, кроме Фиеро, Зелина, сквозь застилающую глаза пелену, бросилась к ящикам со склянками и травами, сгребла в охапку множество ингредиентов с резким запахом и ядовитым цветом, отыскала покрытый толстым слоем пыли чугунный котел и дрожащими от волнения пальцами начала смешивать составляющие для обозревающего зелья. Когда все было готово, она рвано взмахнула ладонью, прошептала необходимые слова и вгляделась в варево. Глазам колдуньи предстала жуткая картина – Фиеро привязан к жерди в кукурузном поле, с его подбородка на обнаженную грудь, испещренную синяками и порезами, стекает кровь, но он по-прежнему молчит, стиснув зубы от боли, и прожигает взглядом палачей, которые по приказу Глинды должны выпытать у предателя местонахождение злой ведьмы. Как долго он продержится и что станет с ним после? Чертов упрямец! Ярость Зелины все больше распалялась, и с каждым новым ударом становилось очевидным, что Фиеро скорее умрет, чем выдаст ее. Что ж, это его выбор, так пусть же смерть унесет на обезьяньих крыльях глупца, который вообразил себе, будто может любить злую ведьму! Что за вздор! Нонсенс! Никто не может ее любить!
Зелина сжала кулаки и в гневе отшвырнула котел подальше, но варево, словно по велению невидимых сил, не потеряло своей силы и продолжало демонстрировать то, что ведьме сейчас хотелось бы забыть больше всего на свете. Она злилась на его проклятую самоотверженность и не находила себе места, потому что не собиралась сдаваться – даже ради спасения одной бессмысленной жизни. После открытия предательства матери Зелина так и не научилась доверять и любить. Но что же тогда так омерзительно ноет в груди…? Кровь капает на покрасневшую кожу, кровь пачкает камзолы стражников, кровь напитывает землю жизнетворным эликсиром – кажется, что скоро ее вовсе не останется в измученном теле. Это невозможно!
Единственное, чем Зелина может отплатить за свой побег – уменьшить его боль, успокоить ее, усмирить и забрать с собой. Взгляд падает на гримуар Волшебника – фокусник был шарлатаном, но владел одной по-настоящему могущественной вещью. Нельзя сказать точно, как именно книга попала к Озу, но достоверно известно, что тот не понимал всей ее силы и не мог использовать по назначению в отличие от колдуньи. Однажды, пролистывая гримуар, Зелина наткнулась на интересное проклятье невосприимчивости к физической боли и какое-то время размышляла над тем, почему автор решил занести его в этот раздел, ведь забрать боль означат подарить избавление, а не проклясть, ведь так?.. Но случая испытать формулу злой ведьме так и не представилось – как правило, она была одержима жаждой причинения боли всем, кто был способен ее чувствовать, не наоборот. Кора должна была страдать за чудовищную ошибку юности, Регина должна была страдать за то, что оказалась удачливее сестры, но Фиеро… Фиеро страдать не должен.
Выхватив массивную черную книгу с полуистлевшими страницами из-под груды других, Зелина принялась остервенело листать ее, быстро пробегая глазами по тщательно выведенным иероглифам, пока не наткнулась на то, что искала. Срывающимся охрипшим голосом злая ведьма начала зачитывать слова, направляя магические импульсы в ладони, которыми разрезала воздух над разворотом гримуара:
Let his flesh not be torn
Let his blood leave no stain
Though they beat him
Let him feel no pain
Let his bones never break
And however they try
To destroy him
Let him never die...
Let him never die...
Чувство свершения пронзило грудь Зелины и она поняла, почувствовала, что задуманное сработало, но, заглянув в разлитое на хлипком деревянном полу варево, увидела бессознательное тело Фиеро. Он мертв или еще жив? Была ли польза от проклятья? И почему ей так больно думать о том, что все кончено…?
~~~
Зелина открыла глаза - взору предстал ослепительно белый потолок психиатрической лечебницы, куда ее упрятала дорогая сестрица. Ничего нового. Очередной невероятно скучный и банальный день с ограничивающим браслетом на руке, без магии и без посетителей. Регина решила свести ее с ума, подумать только! Благородство взыграло в кровожадной королеве, которая в поисках ненавистной девчонки вырезала полкоролевства – ха! Она может сколько угодно прикидываться светлой героиней, но от себя не убежать. И Зелина будет здесь, молчаливым напоминанием о том, что тьма и злоба до сих пор живут в сердце королевы, ведь решение сохранить жизнь той, что обманом лишила ее возлюбленного Робина, далось непросто.
Возможно, Регине доставляет удовольствие игра в прятки со скрытыми желаниями, но Зелина видела в глубине ее глаз жажду мести, неукротимую звериную потребность бросить в недавно обретенную сестру огненным шаром, проклясть, накормить отравленным пирогом или вырвать сердце в лучших традициях их матушки. Ведьма заливисто рассмеялась. Так громко и мелодично, что угрюмый уборщик, приближающийся в этот момент с ведром и шваброй к палате, весьма нелестно обратился к Зелине с просьбой соблюдать тишину, на что она, огрызнувшись, лишь рассмеялась сильнее. Если бы только снять этот чертов браслет! Ей бы не пришлось тратить время на перепалки со сбродом, не имеющим и малейшего представления о том, что ей пришлось вынести!
Этот сон… Как давно он не посещал Зелину. Сон, в точности повторяющий каждое событие того злосчастного дня. Злая Ведьма Запада исполнила обещанное – вернулась, обучившись новым трюкам, чтобы ввергнуть страну Оз в хаос и крах. Глинда у ее ног, молящая о снисхождении – зря. Тогда она отправила Добрую Волшебницу в Зачарованный лес и навеки приставила к зеркальной глади озера, отражающего Оз – пожары и нападения, редкие и легко подавляемые восстания беспомощных жителей, которые лишились единственного шанса на спасение от деспотичного правления Зелины – покровительства Глинды. Убить ее за содеянное было бы слишком просто и скучно. Убить значит избавить. Поэтому Глинда должна была жить, жить в другом мире, наблюдая за тем, как все, что она знала и любила, разрушает зеленокожий ураган ненависти с победоносной ухмылкой на устах. Интересно, Глинда тоже в Сторибруке? При первой же возможности стоит отыскать мерзавку и напомнить о себе. При первой же возможности… Но как выбраться отсюда?
Непроницаемые стены, море замков, круглосуточное наблюдение и ни-ка-кой магии! Ударив кулаком о стену, Зелина сжала зубы от злости и плюхнулась на неудобную койку, готовая взвыть. Как Регина посмела нацепить на нее этот браслет! Магия в ней с самого рождения и никто в этом сломанном мире не вправе посягать на это! «Все не может простить историю с Робином, бедняжка!» - думала злая ведьма, восхищаясь своим извращенным хитроумием. Робин был для Зелины удобной лазейкой ознаменования триумфального возвращения и дополнительным бонусом, позволяющим как можно больнее и глубже задеть сестрицу. Но было и кое-что еще. Робин напоминал человека из ее далекого прошлого, человека, пожертвовавшего жизнью ради ее безопасности. В его голубых глазах светилось такое же обожание к Регине, которое Зелина видела однажды по отношению к себе в глазах Фиеро. Видела, но не могла поверить и принять, пока не стало слишком поздно. Абсолютная преданность разбойника королеве заставляла злую ведьму сотрясаться от зависти и вспоминать годы юности в Оз, вспоминать его очаровательную улыбку, статную фигуру и вечно взъерошенную копну пшеничных волос, скользящих между ее изумрудными пальцами в тот роковой вечер. Она почти согласилась принять его предложение, почти отпустила прошлое, но эта мерзкая дрянь, Дороти, все испортила! Гордость Зелины была задета тем, что Глинда вознамерилась променять ее на какую-то заблудшую оборванку! Ведьма не могла смириться с этим и в итоге ее эгоизм погубил Фиеро.
Как грустно, как больно, как потрясающе несправедливо.
Впрочем, это было давно. Неразумно тратить время на скорбь по усопшим, когда перед ней задача посложнее – задействовать свои самые изощренные ресурсы и придумать план побега. Может быть, существует рычаг, который поможет надавить на Регину, шантажировать ее и заставить выпустить на свободу. Да что угодно! Прозябание невыносимо!
Тем временем у входа послышались чьи-то шаги, и Зелина вся обратилась в слух. Посетители здесь, за исключением госпожи мэра – так Регина величала себя в Сторибруке - были явлением крайне редким и потому крайне увлекательным. Еще большим удивление злой ведьмы стало, когда ключ заскрипел в замке ее палаты, но тяжелые мужские шаги вовсе не походили на легкий звон каблуков Регины. Неужто Робин решил пожаловать и высказать все, что он о ней думает? Какая удача, похоже, предстоит настоящее развлечение!
- Можете входить без стука – я как раз свободна! – весело пропела Зелина, едва не подпрыгивая на месте, стараясь заглянуть в приоткрытую щель дверного проема. Прокручивая в уме ворох «комплиментов», которые она могла бы отвесить любому, кто войдет в палату – потому что никто в этом городе не изъявит желание навестить ее из добрых побуждений – Зелина вдруг остолбенела от увиденного. Сердце злой ведьмы рухнуло вниз, а в горле застрял немой вскрик. Напускная веселость улетучилось в мгновение ока. Этого не могло быть.