Это был тяжелый день. В разы, сотни раз сложнее, чем обычно. И хоть и большинство сотрудников станции считают, что работа у Этьена была простая, не требующая особенного психоэмоционального вовлечения, это было не так. Да, он следил за техникой, но еще он знал, что каждый сантиметр нагара — чья-то жизнь. Простой в работе транспорта — потерянная жизнь. Каждая его ошибка,в едущая к проблемам с транспортом — это смерть. Его вины не было в том, что автомобиль заглох на подъезде, не дотянув пары метров до очага возгорания. Просто техника иногда дает сбой вне зависимости от того, как тщательно она обслужена. Да, никто и никогда не обвинил бы его, не сказал бы, что из-за его кривых рук что-то пошло не так. Но шланга не хватило. Тех самых пары метров, которые машина не дошла до нужной точки.
Даже после того, как автомобиль отбуксировали в гараж, и Холт провел десяток часов в поисках поломки, он не нашел ответ на вопрос, почему погибли люди? Был ли он виноват? Сочтут ли его причастным? Как он сам сможет смотреть в глаза тем людям, которые потеряли самое дорогое, близких? Никак. Они никогда не узнают причины. Руководство умело лавировало между вопросами правоохранителей. Ребята, выносившие тела, не давали лишних комментариев. Но Этьен считал, что мог предотвратить трагедию. Мог ли на самом деле? Конечно, нет. Об этом ему и сказали коллеги, постаравшись вытащить его из-под машины, да и не раз, убеждая, что жизнь иногда просто жестока.
Нужно было просто поспать. Уткнуться лицом в подушку, забыть обо всем и позволить себе просто нырнуть в сон, который восстановил бы все силы и позволил забыть этот день. Но сон не шел. Сколько бы Этьен ни ворочался, он понимал. что сегодня просто не уснет, и ему буквально физически нужно было сбросить тот негатив, что накрыл его с головой и никак не отпускал. Наспех одевшись, мужчина вышел на прогулку. Он считал, что немного свежего воздуха не просто не повредят ему, но и пойдут на пользу. Сначала он около часа просто гулял, потом ощутил голод, осознав, что в последний раз ел, пожалуй, только утром. И поскольку Этьен отличался достаточно крупным и крепким телосложением, ограничивать себя в еде он не привык, а дома у него поживиться было нечем, это он точно знал, так что манящая впереди вывеска о пепперони с колой выглядела более чем привлекательно. Одолев две небольших пиццы, выбрав в качестве второй и десерта — сырную, залив все литром колы, мужчина буквально выкатился на улицу и осознал, что переел. У него часто так бывало, потому он иногда и набирал лишнего, за что коллеги дразнили его "шариком", и он тут же брался за усиленные тренировки. Именно об этом он и подумал сейчас, осмотревшись по сторонам и осознав, что если пойдет домой неспешно, то потребуется неприлично много времени, а если выберет легкую пробежку, особенно вдоль объездной трассы, то все будет хорошо. По крайней мере, еще никому не было плохо после пробежки. Наверное...
Этьен накинул на голову капюшон, отмечая, что начинается легкая изморось, и направился в сторону дома. Сначала бежать было достаточно тяжело, поскольку пепперони — это не овощной салат с каперсами, да и кола неприятно булькала внутри, но как только первый километр остался позади, а организм смирился с тем, что ему будут делать больно, все пошло на лад. Он бежал неспешно, задумчиво, стараясь отгонять от себя дурные мысли. Наушники, к сожалению, разрядились, поэтому пришлось напевать себе что-то под нос. Получалось крайне странно, но мысли оказались заняты. И то ли дождь усилился, то ли Этьен совсем задумался, то ли водитель проезжающего авто не увидел его, что было неудивительно, ведь на его костюме не было светоотражающих полосок, но удар пришелся прямо в бедро, и Этьен свалился на обочину, счесывая руки, которыми умудрился затормозить себя от падения в канаву. Если честно, он не очень понимал, откуда шла больше боль: от ушибленного автомобилем на высокой скорости бедра или от ладоней, разодранных в мясо о неровную поверхность обочины. Кажется, от рук, нервные окончания на которых были совсем близко и сейчас перетянули на себя всю мощь его боли, отвлекая от настоящей травмы, которая, если задуматься, могла быть весьма серьезной.
И пока Этьен пытался вообще понять, что произошло, стараясь не двигаться, пока не осознает, где источник боли, на что он похож, и какие могут быть последствия, водитель выскочил из машины и оказался рядом. В достаточно тусклом свете фар мужчина не понимал, кто перед ним находится, определил лишь по голосу, что это было мужчина, но ни возраста, ни национальности он особенно распознать не мог, да это и не имело значения. Парень, а судя по возрасту и комплекции, это все-таки был достаточно молодой человек, был явно напуган, но держал себя в руках,а еще пытался и сам понять, в сознании ли Этьен, и чем ему грозит наезд на пешехода. С другой стороны, если бы он скрылся, в такой темноте Холт и вовсе не смог бы дать показаний ни о номере машины, ни о марке. Что ж, водитель оказался серьезным.
— Этьен. Этьен Холт. Ты меня не видел? — спросил он, пытаясь сконцентрироваться, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь, осознавая, что сделал только хуже, сжав пораненную ладонь, да и испачкав кровью парня. Судя по всему, он был чуть меньше Этьена по комплекции и по росту, но поддерживал его достаточно уверенно, и в этом ощущалась какая-то особая сила, мышцы были натянуты, как струны. Спортсмен? Возможно. — Кажется, ты снес мое бедро к чертям, — прорычал он, но не от злости, а от боли, наступив на ногу и прочувствовав, где на самом деле был эпицентр ожидающего его кошмара. Перелом? Операция, восстановление? — Лучше отвези, хотя не факт, что я влезу в твою тачку, а потом вылезу из нее. И в багажник я не полезу, даже не думай, — произнес он, приподнимая ногу и перенося весь вес на вторую и почти полностью на своего обидчика. Наверняка залипал в телефоне. А если бы это был ребенок?!
