ССЫЛКА НА РОЛЕВУЮ: https://prime.rusff.me/
ЖЕЛАЕМАЯ ВНЕШНОСТЬ: lee jun-young
ТЕКСТ ЗАЯВКИ:
name: [ по тексту даррен для удобства, но тут больше на ваш вкус и усмотрение ] // 27-28 y.o. // агент фбр
[indent] иногда даррену кажется, что еще немного — и он обязательно сломается под натиском собственных размышлений, которые неизменно в том заключаются, чтобы постоянно анализировать каждый свой поступок, каждое свое слово, проверяя все это на предмет того, действительно ли он делает именно то, чего хочет, а не живет той жизнью, которую для него создал кто-то другой, возлагая на него надежды и нереализованные амбиции, будто бы еще с самого детства вынуждая шагать по протоптанной дорожке чужой судьбы ;; он часто потирает лицо ладонями шершавыми, на которых кожа огрубела за много лет использования огнестрельного оружия — лихорадочные попытки вернуть себя в стабильное состояние, — а после прикладывает максимальное количество усилий для того, чтобы подняться на девятнадцатый этаж в офисе и спрятаться на широком балконе, выкуривая две сигареты подряд, но спасая себя на четырнадцать минут и тридцать семь секунд от всего окружающего мира и тех людей, что в нем существуют, и что обязательно будут смотреть на даррена теми взглядами, в которых читается не то просьба, не то безмолвный приказ продолжать соответствовать чужим ожиданиям.
[indent] за несколько лет службы в федеральном бюро даррен для себя определяет наиболее отвратительную работу и поручения — все оно непосредственно связано с внедрением куда-либо, поэтому когда дело доходит до этого, то ему любезно напоминают о том, что помимо фальшивой биографии, иногда инициалов, нужно умудряться показываться другую личность, а между делом постараться не терять ее на протяжении всей операции // в этот раз он возмущается чуть меньше, чем в два предыдущих раза, когда его все-таки определяли на работу подобного рода, и все по одной простой причине — теперь его непосредственное задание напрямую связано с машинами, которые являются отдушиной в той маломальской части жизни, которая никак не относится к службе или к семье, что, конечно же, никогда не поддерживала такие увлечения, слишком часто наседая с лекциями о том, насколько это увлечение может быть небезопасно. но он иного мнения на этот счет.
[indent] ему говорят о том, чтобы внедриться на несколько месяцев, максимум — полгода. он думает о том, каким человеком должен стать. и единственная мысль, что приходит на ум — смелая и порядком сумасшедшая, однако веселящая самую малость, — заключается в том, чтобы просто быть собой ;; отпуская профессиональны ужимки и ограничения, позволяя самому себе с себя же сбросить то бремя ненастоящей жизни, в коей пришлось увязнуть за столько лет, даррен в какой-то момент выдохом глубоким переводит каждую свою внутреннюю догму и каждый постулат на аверс восприятия реальности, развязывая руки в собственных деяниях // наиболее искусная ложь — это именно та, в которую ты постепенно начинаешь верить сам, и даррен верит в то, что может быть свободным человеком, живя жизнью, где повсеместно его окружают люди когда-то потерявшие сами себя, а сейчас боявшиеся потерять ночь с адреналином, проведенную за рулем автомобиля и с ревом двигателя под капотом ;; раз в две недели он возвращается в штаб, чтобы доложить о положении вещей, о том, чтобы предоставить списки всех участников, кураторов и организаторов, но спустя время каждое такое возвращение в родную обитель все сильнее напоминает восхождение на эшафот, а кабинет его непосредственного начальника — гаррота, коя на шее затягивается туже и туже.
[indent] теперь у него нет никаких сомнений, что он точно в один день сойдет с ума из-за неразберихи в своей же голове — острое желание бросить нажитую не_его жизнь растет в геометрической прогрессии, а каждый раз, когда он пересекается не только лишь взглядом с джейденом — ком своеобразной вины царапает глотку, напоминая тошнотворную кислоту, что вот-вот и стенки обязательно разъест ;; ему не у кого спросить совета — не у джейдена точно, хотя тот точно сказал бы что-то полезное, что могло бы образумить, — и посему приходится самостоятельно разбираться с каждым своим внутренним демоном.
[indent] — второй заезд подряд за последние несколько дней ты приходишь не первым, — даррен поднимает голову, отзываясь поначалу лишь автоматизмом своих реакций на голос чужой, до этого успев понадеяться, что в гараже его точно никто не станет искать. хотя бы не сейчас. — и мне это не нравится. я же вижу, что твоя голова чем-то забита.
[indent] — переживаешь за упущенные деньги? — даррен интересуется с лисьей улыбкой на губах, пусть и вымученной порядком, когда громко захлопывает крышку капота, вытирая ладони сухим полотенцем. — я тебе все верну.
[indent] — переживаю, что если один из моих лучших водителей не перестанет себе ломать голову на предмет того, за какую сторону он играет — я его потеряю точно. я ставил на три-четыре месяца, мол, ты определишься, что тебе нужно от жизни, а пошел уже пятый, — он прячет руки в карманах штанов. — думал, я не знаю?
[indent] даррен теряет воздух, замирая в моменте с нечитаемым выражением лица — неприятно быть раскрытым, когда тебя отправляют, как одного из самых умелых агентов, чтобы влиться в криминальную среду, а оказывается, тайны никогда и не было.
[indent] — и что мне делать? — вопрос слетает с языка так легко и просто, а облегчение приходит моментально, будто с него тяжесть всего мира спадает.
[indent] — с оглядкой на то, что я был на твоем месте, то могу дать один только совет: реши, что ты действительно хочешь.
даррен знает.
свободы.
этой свободы.
этой жизни.
[indent] // е г о настоящей жизни.
[indent] заявка в пару. персонаж — чистый лист по факту, потому что вы можете наделить его теми данными и фактами из прошлого, которые вам отзываются сильнее всего, поскольку я лишь даю общий костяк ;; мне отчётливо видится история о том, как человек много лет прожил под чужими ожиданиями, отчего его жизнь превратилась в существование, но возможность переметнуться и попробовать другую сторону самого себя — это счастливый билет для того, чтобы наконец-то скинуть бремя прошлого ;; у них с джейденом схожая история, поскольку он тоже до того, как стать организатором гонок работал в полиции, пока окончательно не разочаровался в системе, поэтому тут есть и элемент какого-то саппортив-наставничества. если в даррене вам показались вайбы брайана о'коннора из форсажа, то, ну, вам не показалось (: драма_стекло_романтик_жесть — все ем, все люблю, поэтому градус можно выкручивать в любую сторону.
[indent] имя и вот это все — менябельно, внешность — нет, ибо джун лучший харизматичный мальчик, я буду за него драться // пишу 5-8к, раз в неделю, птица-тройка, лапс-капс, не принципиально. с вас что-то схожее, а еще любовь к обсуждениям, хэдам и иже с ним. фотошоп тыкать могу, поэтому графикой обеспечу. забегайте с постом в лс, жду.
ВАШ ПЕРСОНАЖ: джейден — организатор нелегальных уличных гонок.
ПРИМЕР ВАШЕГО ПОСТА:
пост
— неофит целовал кресты: искал своих или крылья ему болят, келья ему щемит —
таборам, [ храмам ], барам, таборам, [ храмам ], барам // грехи, грехи, грехи, грехи,
по таборам, [ храмам ], барам, таборам, [ храмам ], барам _ свои, свои, свои, искать своих.
[indent] витальным откликом каждой своей внутренней эмоции кирилл переводит дыхание несколько взволнованное в спокойное — о-т-н-о-с-и-т-е-л-ь-н-о — всевозможными способами стараясь себя заземлить, ссылаясь на то, что ничего выходящего вон за рамки не случается: всего-навсего встреча, всего-навсего знакомство, которое не должно повлечь за собой каких-то последствий [ он думает подобным образом ], пусть не каждый день выпадает возможность познакомиться со своим родственником, которого никогда в жизни видать не видел, а теперь попытаться наладить какие-никакие, но взаимоотношения — здесь или они продолжат общаться поначалу натянуто, а после смогут перебраться в статус чего-то более доверительного, пройдя своеобразный этап притирки, или после этой встречи никогда более не пересекутся, прекрасно понимая, что раз доселе жилось чудесно, то незачем и начинать пытаться ;; от крепкого мыслительного процесса его отвлекает подошедшая официантка, достающая из нагрудного кармана небольшой блокнот с ручкой, вопрошая, что он хочет выпить, а кирилл осматривается по сторонам, прекрасно понимая, что все здесь пьют что-то высокоградусное, пока он не хочет себе забивать голову неясным мышлением. — американо, пожалуйста, — тихо и коротко отзывается он. отличный выбор для бара, просто восхитительный, но девушка кивает согласно и удаляется, вновь оставляя его наедине со своими демонами, отсылающими кирилла обратно в ту глубокую пучину витиеватых размышлений по поводу и без. он локтем упирается в край стола, потирая подушечками пальцев лоб, буквально стараясь сминать не кожу, а каждую мысль, что на периферии оседает не то сомнением, не то непониманием, к-а-к необходимо действовать в такого рода ситуациях — никто не давал ему краткое руководство про то, что правильным будет считаться на встрече со своими родственниками, узнать о коих пришлось не так уж давно, так еще и в достаточно сознательном возрасте, что теперь помирить двух диаметрально противоположных людей [ скорее всего таковых ] будет не столь просто, как в новых _ старых _ распадающихся семьях миря детей от разных родителей, уповая на то, что молодые года позволят быстро друг к другу привыкнуть, а практически схожий круг интересов станет тем самым субстратом для дальнейшего взаимодействия ;; кирилл прикрывает веки всего-навсего на несколько мгновений недолгих — проходит времени, скорее всего, чуть больше, чем кажется, — потому что рядом раздается шум и какое-то мельтешение, и все внутри него напрягается, словно натянутая струна. роман. но взгляд вперяется в официантку, что перед ним ставит чашку с кофе и стакан воды, желая приятного времяпрепровождения, а когда он пальцами тянется к небольшой аккуратной посудине и готовность его внутренняя неизменно к нулю стремится в один момент — тогда роман действительно появляется в пределах его видимого восприятия, заставляя напрячься каждой клеткой тела, как может напрягаться человек, абсолютно незнающий и непонимающий, как необходимо относиться к тем самым новоявленным обстоятельствам, что вот-вот и намереваются разрушить все прежние догмы [ или хотя бы пошатнуть немного ]. пальцы так и зависают на ушке гладком, покаместь он пристальным взглядом глаз карих наблюдает за движением человека [не]известного, который к нему приближается, сокращая дистанцию до формального пространства, дабы каждый <из> мог выдержать для себя спасательную пропасть от того, чтобы не броситься в пучину острого несогласия со всем положением дел, ибо выходить из зоны комфорта — это всегда больно _ страшно, ровно поэтому сердце заходится аритмией, прокачивая кровь через аорту быстро-быстро. и в такие моменты кирилл старается представлять во всех подробностях внутренние физиологические подробности — кто-то считает до десяти, кто-то дышит по квадрату [ как и он иногда ], — но насмотренность в анатомии приземляет куда сильнее, чем может показаться изначально // импульс каждый скатывается до прибитой отзывчивости, ибо кирилл во всех красках вспоминает, как выглядит сокращающаяся сердечная мышца, прыщущая кровью в каждой из камер, прогоняя жидкость темно-алую по жилам, позволяя сейчас сидеть и волноваться. помогает. немного. дыхание ровнее не становится, однако когда кирилл понимает, что должного приветствия от человека напротив ждать нет смысла — он для себя также пренебрегает правилами приличия, посему подносит к губам чашку и делает несколько неспешных глотков кофе, хмуря брови из-за горечи, что терпкостью на корне языка растекается жидкостью горячей. пора привыкнуть, что за пределами его окружения не все друг другу любят улыбаться винирами в тридцать два, изображая крайнюю степень радости, да и моветон — это повсеместное явление, к которому исаев, конечно, привыкает, но сталкиваться старается намного реже. сейчас избежать не получается. особенно резким словом — конструкцией словесной, — кое слух режет моментально, покуда «брат» новоявленный не то, чтобы церемониться. он просто отсылает к чертям собачьим каждую формальность и иже с ними. — любопытно, — после чужой бравады отзывается кирилл, когда продолжает пить кофе и отводит взгляд в сторону, всматриваясь не в лицо чужое, в котором отчасти проглядываются черты отца, а в окно, считывая проезжающие мимо машины. — а официальную информацию о правилах приличия или про воспитанность, я так понимаю, найти не получилось? — не хочется думать о том, что он сейчас говорит, как собственная мать, что вложила в него лекала того, как надобно вести себя в любой обстановке. у романа, по всей видимости, такого не было. но, возможно, это уже его избытки и своеобразная деформация восприятия окружающих людей, покуда работать приходится с людьми конкретного статуса, оттого приземленность диалога кажется сейчас чем-то невнятным, а человек напротив — иждивенцем самым настоящим.
[indent] с иголок начинать знакомство не хочется, пусть роман сам задает далеко не самый доброжелательный тон, буквально стараясь поставить под сомнения его причастность к какой-никакой, но кровной связи, поэтому кирилл вздыхает тяжело и чашку отставляет обратно на блюдце, пальцами двумя принимаясь потирать мочку уха в задумчивости, как делает обычно, а после головой покачивает слегка, развивая у себя на подкорке крайне тривиальную мысль. — все так. проницательность — это хорошая черта. в любом случае, я бы не стал лишний раз рисковать раскрытием своего местонахождения, если бы действительно не считал важным хотя бы попытаться наладить контакты. хороший случай, когда твой давно потерянный родственник находится с тобой в одном городе, практически удача, не иначе, — он пожимает плечами, тоже расслабленно и неспешно откидываясь на спинку стула, только пальцами беззвучно отстукивает несколько заученных давным-давно нот, когда помогал дочери управляться с фортепиано, хотя она вскоре всем этим делом пренебрегла [ и не зря ], тем самым себя выводя на линию не_защиты, но какого-то плевого успокоения. — не успел с собой захватить днк-тест и все родовое дерево, конечно, но могу постараться обойтись фотографиями и словами. ну, если утешит, хотя как тут такое утешить может, образцовой семьей мы не были никогда, — кирилл снимает блокировку с телефона, подушечкой пальца указательного лениво скользя по экрану, чтобы открыть в галерее папку с семейными фотографиями, среди которых затесались и родители. — листай, — он двигает телефон в сторону романа. — человек этот, отец наш, не шибко любил проводить время с семьей, но иной раз все-таки можно было словить его на какой-то фотографии, когда приходилось собраться на день рождения бабки или какой-то дальней тетки. вот он, — потянувшись через стол, кирилл указывает на крупного мужчину с таким же худым лицом, как у них двоих, стоящего в центре между самим кириллом и своей супругой _ его матерью. — работал кардиохирургом, поэтому меня отдал туда же в медицинский. ну, считай это краткий ликбез и введение в суть дела одновременно, — он тянется обратно за чашкой с кофе, не торопясь забирать телефон, ибо, вероятно, роману будет интересно полистать чудесные архивные фото, коих кот наплакал. — большие деньги обычно влекут за собой большую ответственность, к сожалению, — кирилл делает пару глотков, допивая весь свой кофе, чашку заменяя на стакан с водой, чтобы перебить горечь после плохой обжарки зерен. — еще большую ответственность за собой влечет необходимость оперировать дочь человека, приближенного к министерскому ложе. я работал и в россии, и здесь работаю хирургом-трансплантологом, а у девочки должна была состояться операция на сердце. ее показатели — отличные, пятнадцать лет, чуть младше моей дочери, восстановление мягких тканей и приживаемость органов у детей — лучшая из всех возможных. ну, чего не сказать про донорское сердце. я написал отказ на проведение операции. отказали уже мне. полагаю, ты прекрасно понимаешь, к а к умеют отказывать, ибо лучшее поощрение — это отсутствие наказания. в конечном итоге — девочка умерла прямо на столе. крайним получился я. ну, а с девяностых в нашей стране мало, что изменилось: угрозы оказаться где-то за кольцом — они никуда не делись, поэтому пришлось сделать то, о чем ты уже читал непосредственно. или так, или по-настоящему. а после я перебрался сюда, ну и спустя пару месяцев забрал семью, чтобы не так подозрительно было.
[indent] столь увлекательный монолог продолжать смысла нет — все, что кирилл хотел сказать, он сказал, а теперь просто выдох переводит на автоматизм, понимая, что прямая речь и спокойная — это не попытка к-а-з-а-т-ь-с-я, а вполне себе обузданное беспокойство, кое претворено на успокоение, позволяющее сердцу не столь разительно отбивать ритм за пределами клетки грудной ;; исаев ладонь протягивает к телефон, забирая к себе, пряча в карман брюк, предполагая, что нечего там более высматривать: ни в обоях скучных, ни в скудном наборе приложений на главном экране. — верить или нет — это дело твое исключительно. ты задал вопрос, я же тебе рассказал все, как оно есть на самом деле, — стакан он ставит в сторону. — надеюсь, твоя жизнь порядком спокойнее моей, — взгляд кирилл ненадолго задерживает на чужом лице, переключая внимание на зал, глазами выискивая официантку. — наверное, за знакомство необходимо что-то выпить. есть какие-то предпочтения в этом плане?
