[indent] Притупленным взглядом из под густых черных ресниц она уставилась на наспех собранные папки, которые протягивал ей президент Ли. Они, будто бы, только познакомились и он уже выдал ей задание. Озадаченный женский взгляд скользнул по лицу молодого господина президента, когда картонные канцелярские папки в жестком переплете оказались в её утонченных девичьих руках. До этого, когда он смотрел прямо на неё, Ким  предпочитала не встречаться лишний раз взглядом с президентом. Из инстинкта самосохранения она отводила взгляд, чтобы он не смог разгадать её истинных мыслей и чувств. Однако, сейчас она была несколько озадачена происходящим - почему он именно ей поручил отнести материалы и почему так резко именно сейчас это нужно делать, и почему ей, но Ким взяла увесистые большие папки и, постукивая каблуками, вышла из кабинета прочь.
[indent] Стопка, состоящая из папок, была довольно увесистой, потому с начала Ким подумала, что лучше отнести бумаги наверх частями, но секретарь президента была занята разговором по телефону, да и на её столе места особо не было. Потому Ким медленно двинулась в сторону лифтов и лестниц. От стоящих рядом удивленных коллег она узнала, что лифты ни с того ни с сего перестали работать по техническим причинам и когда заработают не понятно, но вроде скоро. Но Ким решила не ждать и вышла через широкие консервативные двери к винтовым лестницам. В пролетах не было слышно голосов и характерных стуков обуви, она наконец была одна. Медленно аккуратно ступая высокими каблуками по лестнице она двинулась наверх.
[indent]За какие грехи ты мне послан сейчас? Почему именно ты президент этой компании или почему именно я здесь работаю? - она могла поклясться, что не знала ответы на эти вопросы, что лихорадочно крутились у неё в голове.

[indent] Невольно погрузившись в воспоминания, она и не заметила как хватка собственных рук ослабла, стопка папок накренилась вправо и те посыпались на холодный бетонный пол.
[indent] Ким  все ещё тайно надеялась в душе, что он был ведением из прошлого. Жестокой игрой её собственного воображения, которое раньше её не подводило. Однако, сейчас она надеялась на это. Ей ничего не оставалось, как собирать стопку воедино, однако, ей повезло, двое мужчин - ее коллеги предложили свою помощь: не только собрать документы, но и отнести их вместе с девушкой куда нужно. Так вес распределился на троих и было куда легче. Ей очень повезло и она была этому рада.
[indent] Она уже слегка приоткрыла дверь в кабинет президента, cобираясь войти внутрь как ранее весьма внятно распорядился господин Ли, когда ее окликнул один из коллег. Он протянул ей одну из папок, сетуя на то, что это не материалы 5 отдела. Ким
улыбнулась, взяв потянутые бумаги в руку и ещё раз поблагодарила мужчину за помощь. Ведь это был один из тех, что сопроводили её на верхний этаж, любезно помогая с бумагами. Она вошла внутрь директорского кабинета и закрыла за собой дверь.
[indent] - Президент Ли, - легонько учтиво кашлянув, обратилась к мужчине стажёр. - Материалы в 5 отделе, - как же она надеялась, что сейчас буркнет что-то невнятное и отпустит ее скрыться за дверью, подальше от этого директорского кабинета и управленческого этажа.

_______

— Есть ещё один вариант, — сказала Ким не сразу, после короткой паузы, в которой она словно прислушалась к себе. Уголки губ тронула спокойная, тёплая улыбка — не та, что возникает из вежливости, а та, что появляется, когда решение уже принято внутри.
Она не убрала руку со стола, лишь слегка сдвинула пальцы, будто обозначая этот вариант не словами, а жестом.
— Мы можем ничего не менять, — продолжила она тихо. — Не исправлять, не объяснять и не торопиться с выводами.
Её взгляд задержался на нём чуть дольше обычного. В нём не было ожидания ответа — только открытость и редкое для неё разрешение моменту быть таким, какой он есть.
— Просто дать этому вечеру ещё немного времени, — добавила Ким мягче. — Не потому что нужно. А потому что… пока хочется.
Она не задала вопрос напрямую. Лишь чуть наклонила голову, словно оставляя пространство между ними нетронутым — для его решения, его шага, его тишины.

отрывки из постов
пишу 3 л, 5-8 к

Это был тяжелый день. В разы, сотни раз сложнее, чем обычно. И хоть и большинство сотрудников станции считают, что работа у Этьена была простая, не требующая особенного психоэмоционального вовлечения, это было не так. Да, он следил за техникой, но еще он знал, что каждый сантиметр нагара — чья-то жизнь. Простой  в работе транспорта — потерянная жизнь. Каждая его ошибка,в едущая к проблемам с транспортом — это смерть. Его вины не было в том, что автомобиль заглох на подъезде, не дотянув пары метров до очага возгорания. Просто техника иногда дает сбой вне зависимости от того, как тщательно она обслужена. Да, никто и никогда не обвинил бы его, не сказал бы, что из-за его кривых рук что-то пошло не так. Но шланга не хватило. Тех самых пары метров, которые машина не дошла до нужной точки.

Даже после того, как автомобиль отбуксировали в гараж, и Холт провел десяток часов в поисках поломки, он не нашел ответ на вопрос, почему погибли люди? Был ли он виноват? Сочтут ли его причастным? Как он сам сможет смотреть в глаза тем людям, которые потеряли самое дорогое, близких? Никак. Они никогда не узнают причины. Руководство умело лавировало между вопросами правоохранителей. Ребята, выносившие тела, не давали лишних комментариев. Но Этьен считал, что мог предотвратить трагедию. Мог ли на самом деле? Конечно, нет. Об этом ему и сказали коллеги, постаравшись вытащить его из-под машины, да и не раз, убеждая, что жизнь иногда просто жестока.

Нужно было просто поспать. Уткнуться лицом в подушку, забыть обо всем и позволить себе просто нырнуть в сон, который восстановил бы все силы и позволил забыть этот день. Но сон не шел. Сколько бы Этьен ни ворочался, он понимал. что сегодня просто не уснет, и ему буквально физически нужно было сбросить тот негатив, что накрыл его с головой и никак не отпускал. Наспех одевшись, мужчина вышел на прогулку. Он считал, что немного свежего воздуха не просто не повредят ему, но и пойдут на пользу. Сначала он около часа просто гулял, потом ощутил голод, осознав, что в последний раз ел, пожалуй, только утром. И поскольку Этьен отличался достаточно крупным и крепким телосложением, ограничивать себя в еде он не привык, а дома у него поживиться было нечем, это он точно знал, так что манящая впереди вывеска о пепперони с колой выглядела более чем привлекательно. Одолев две небольших пиццы, выбрав в качестве второй и десерта — сырную, залив все литром колы, мужчина буквально выкатился на улицу и осознал, что переел. У него часто так бывало, потому он иногда и набирал лишнего, за что коллеги дразнили его "шариком", и он тут же брался за усиленные тренировки. Именно об этом он и подумал сейчас, осмотревшись по сторонам и осознав, что если пойдет домой неспешно, то потребуется неприлично много времени, а если выберет легкую пробежку, особенно вдоль объездной трассы, то все будет хорошо. По крайней мере, еще никому не было плохо после пробежки. Наверное...

Этьен накинул на голову капюшон, отмечая, что начинается легкая изморось, и направился в сторону дома. Сначала бежать было достаточно тяжело, поскольку пепперони — это не овощной салат с каперсами, да и кола неприятно булькала внутри, но как только первый километр остался позади, а организм смирился с тем, что ему будут делать больно, все пошло на лад. Он бежал неспешно, задумчиво, стараясь отгонять от себя дурные мысли. Наушники, к сожалению, разрядились, поэтому пришлось напевать себе что-то под нос. Получалось крайне странно, но мысли оказались заняты. И то ли дождь усилился, то ли Этьен совсем задумался, то ли водитель проезжающего авто не увидел его, что было неудивительно, ведь на его костюме не было светоотражающих полосок, но удар пришелся прямо в бедро, и Этьен свалился на обочину, счесывая руки, которыми умудрился затормозить себя от падения в канаву. Если честно, он не очень понимал, откуда шла больше боль: от ушибленного автомобилем на высокой скорости бедра или от ладоней, разодранных в мясо о неровную поверхность обочины. Кажется, от рук, нервные окончания на которых были совсем близко и сейчас перетянули на себя всю мощь его боли, отвлекая от настоящей травмы, которая, если задуматься, могла быть весьма серьезной.

И пока Этьен пытался вообще понять, что произошло, стараясь не двигаться, пока не осознает, где источник боли, на что он похож, и какие могут быть последствия, водитель выскочил из машины и оказался рядом. В достаточно тусклом свете фар мужчина не понимал, кто перед ним находится, определил лишь по голосу, что это было мужчина, но ни возраста, ни национальности он особенно распознать не мог, да это и не имело значения. Парень, а судя по возрасту и комплекции, это все-таки был достаточно молодой человек, был явно напуган, но держал себя в руках,а  еще пытался и сам понять, в сознании ли Этьен, и чем ему грозит наезд на пешехода. С другой стороны, если бы он скрылся, в такой темноте Холт и вовсе не смог бы дать показаний ни о номере машины, ни о марке. Что ж, водитель оказался серьезным.

— Этьен. Этьен Холт. Ты меня не видел? — спросил он, пытаясь сконцентрироваться, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь, осознавая, что сделал только хуже, сжав пораненную ладонь, да и испачкав кровью парня. Судя по всему, он был чуть меньше Этьена по комплекции и по росту, но поддерживал его достаточно уверенно, и в этом ощущалась какая-то особая сила, мышцы были натянуты, как струны. Спортсмен? Возможно. — Кажется, ты снес мое бедро к чертям, — прорычал он, но не от злости, а от боли, наступив на ногу и прочувствовав, где на самом деле был эпицентр ожидающего его кошмара. Перелом? Операция, восстановление? — Лучше отвези, хотя не факт, что  я влезу в твою тачку, а потом вылезу из нее. И в багажник я не полезу, даже не думай, — произнес он, приподнимая ногу и перенося весь вес на вторую и почти полностью на своего обидчика. Наверняка залипал в телефоне. А если бы это был ребенок?!

"Золотой Дракон" вытягивал слишком много сил и времени, так много, что иногда времени на себя любимую практически не оставалось. Думаете это просто? Отвечать за развитие огромного бизнеса в котором кроме ресторана и сауны находиться огромный караоке занимающий два этажа? Нужно было не только поддерживать бесконечный ритм веселья и приятной атмосферы, но и следить за тем, чтобы выпившие копании не поубивали друг дружку во время перекура. Тссс... Но это мелочи по сравнению с эскортницами и шлюшками, там все было еще сложнее, с одной стороны товар должен быть во власти платящего, с другой надо контролировать, чтобы особенно рьяные "пользователи" не слишком помяли девочек. Именно так, ведь когда девочки "ломаются", а иногда и вовсе умирают от руки клиента, приходиться не только решать этот вопрос, но и искать, а так же обучать новых. Это жутко выматывает.

Впрочем, когда ты главная в своем деле, ты все же можешь получить чуть больше возможностей выдохнуть, перекладывая ответственность на помощников, кто тебя осудит? Именно это и сделала сегодня Яшмовая Лиса.
Одетая в один лишь легкий халатик китаянка ходила по своей квартире занимаясь разными мелкими делишками и наслаждаясь чистым вкусом кофе без сахара. Шансян подошла к окну и приоткрыв пальчиками жалюзи посмотрела в окно прямо на реку Буффало-Байю которая проходя через город словно змея уползала в даль. Между тем новости идущие по телику вновь изменили свой ракурс, ииии... Сунь замерла, ее бровь удивленно дрогнула, она услышала Яшмовая Лиса?
Повернувшись к телевизору, Шансян сжала кофе обеими ладонями внимательно смотря на женщину полицейскую которая давала интервью. Хорошенькая, и говорит так уверенно.
- А ты... - Сян Сян даже подалась вперед рассматривая женщину копа, а после коснулась пальчиками экрана. - Любопытное создание.
Пальцы уже набирали нужный номер телефона, пока сама Лиса все так же оставалась у телевизора с интересом рассматривая "нового шерифа", кажется так любят шутить в США?
- Ало, Семм, да, это Яшмовая Лиса, угу. Включи телевизор, основной канал новостей. - Выдержала короткую паузу. - Видишь ее? Найди мне эту дамочку, нет не завтра. Я хочу чтобы ты нашел ее прямо сегодня, и сообщил место ее нахождения. - Говорил мягким голосом. - Просто пришли локацию, да, и тогда я спишу тебе твой должок. Да, чао.

22:25 один из баров Хьюстона.

Сверив геолокацию, Шансян еще некоторое время смотрела на дверь бара прежде чем взяться за ручку двери автомобиля.
- Здоровяк Бо, ты мне сегодня больше не нужен. - Не громко сказала водителю, и выпорхнула на прохожую часть.
Этот бар не был самым лучшим в городе, но и грязной забегаловкой для байкеров его не назвать. Место вполне сносное, играла танцевальная музыка, в воздухе витали запахи алкоголя, пота, духов, и табака. Почти все столики заняты, еще несколько людей у барной стойки. Темные глаза пробежались по залу пока не заметили ту самую представительницу закона, она сидела отдельно в полном одиночестве и не спеша давила бутылочку алкогольной бомбы.
- О милая, что? С корабля на бал? - Мурлыкнула едва слышно Сунь, и стала пробираться между столиками прямо к своей "приследовательнице".  Думаете это безумие? Но ведь ни кто и не говорил, что у Яшмовой Лисы все дома. Игры с огнем ведь так интересны!

Лиса

- Приветики, - невинно заулыбалась китаянка встретившись взглядом с полицейской. Замерла изобразив легкое смущение, на щечках вспыхнул едва заметный в полутьме бара румянец. - Здесь так шумно, мест совсем мало, вы же не против если я присяду за ваш столик? - Бровки встали домиком словно прося о милости. Но тут же глазах вспыхнули яркими искорками радости. - Угостить меня? - Закусила губу выдержав паузу и смотря в глаза напротив. - А вы щедрая, но я буду только рада.
Подняла пальчики привлекая внимание официантки, и попросила еще одну стопочку, а так же вторую бутылочку того что пила полицейская, ведь первую та уже на половину прикончила.
Дождавшись своей первой стопочки, опрокинула ее в себя, а после словно невзначай коснулась пальчиками ладони незнакомки.
- Вы тут совсем одна? И уже так много выпили, что вас беспокоит? Поделитесь со мной, и тогда печали уйдут. - Говорит все так же улыбаясь невинно словно ребенок, и вновь подсовывая свою стопочку, дабы услужливая дама ее наполнила.

- Ой, боюсь, разочарую тебя. Всё скучно, Жень!  Вышла замуж еще раз, развелась. Осознав, что торчать в кресле психолога с этими...сухими букетиками на полочках, слушать истории про то, что муж изменяет, жена допускает к телу реже, чем хотелось бы, и прочую чушь, дальше нет сил,  я предприняла ряд шагов.
Он слушал внимательно, а Таису вдруг накрыло сомнениями. Может, это ему совсем не нужно? Она свернула последние два года в одну короткую фразу:
- Теперь работаю в команде Форсова.
Вряд ли Евгений знал, кто такой Николай Форсов. Ее шеф был уникальной личностью. Некоторые люди дорого бы дали, чтобы стереть  в порошок их всех - Николая, Веру, Матвея, Гарика, и ее саму, но пока только щелкали зубами. Как в том ироничном слогане, только без иронии: "Широко известны в узких кругах".
- Мы занимаемся профайлингом.

А вот насчет профайлинга Жене можно не объяснять, за границей эта работа появилась официально намного раньше, чем в России.

- Для большинства "психолог" здесь привычнее; так что я, Женя, криминальный психолог. Виталина Аланова знакома с матерью, и через нее нашла меня. Наверняка там с этим пожаром что-то странное, или Аланова так считает, раз ушла из дома. Материального вреда почти нет. Пожар мог уничтожить всё, но повезло. Как я вижу это - надо встретиться с Родионом Смирновым, и параллельно с самой Виталиной и ее родителями.  С чего начнем? Я бы поболтала с Родионом, а ты что предлагаешь?

[indent][indent]макгонагалл говорит резко, как рубит мечом по ледяной корке озера.

[indent][indent]— слизеринцев в подземелья, — её голос летит над большим залом, ударяется о своды и осыпается вниз холодными искрами.

[indent][indent]кто-то из гриффиндорцев уже двигается вперёд, словно стая собак, почуявшая кровь. чёрт, это же дети. просто дети, даже если на их галстуках зелёное серебро.

[indent][indent]дафна шагнула первой, прежде чем чья-либо доблесть успела превратиться в травлю, и встала между младшими курсами и теми, кто уже тянулся к палочкам, к обвинениям, к старым обидам, пахнущим плесенью хуже любого склепа. лица детей дрожали, как пламя свечей на сквозняке. она видела не фамилии, не цвета галстуков, а перепуганных мальчишек и девчонок, которым рано было учиться умирать.

[indent][indent]— назад, — собственный голос показался ей чужим, отлитым изо льда. — ещё шаг, и я сама решу, кого сегодня хоронить первым.

[indent][indent]дорога вниз тянулась бесконечно. лестницы скрипели, словно жаловались на судьбу, портреты шептались за рамами, будто тасовали карты таро, выбирая, кому выпадет башня, кому смерть, кому солнце. она считала головы, как считают молитвенные бусины. одна. две. семь. двенадцать. двадцать. и вдруг между числами разверзлась пустота. астории не было.

[indent][indent]мир качается. сердце срывается вниз, в живот, как камень в колодец без дна. взгляд мечется по лицам — чужим, знакомым, бледным, заплаканным, злым. астории нет. нет тонких пальцев, вечно теребящих рукав мантии. нет её упрямого подбородка, поднятого вопреки всему.

[indent][indent]паника пронзила гринграсс мгновенно, как нож входит в воду, бесшумно и глубоко. дафна снова пересчитала всех взглядом, цепляясь за надежду, как утопающий цепляется за тень моста. астории не было. конечно же, её не было. та всегда умела исчезать в самый страшный миг, будто сама беда звала её по имени, а она, дурная, отзывалась. перед глазами вспыхнули десятки будущих картин, каждая хуже предыдущей: белая рука под камнями, русые волосы в саже, распахнутые глаза, смотрящие в потолок без единой мысли.

[indent][indent]она довела последних детей до гостиной и, когда за порог ступил последний слизеринец, подняла палочку. двери захлопнулись с таким грохотом, будто сомкнулись челюсти древнего зверя. защитные чары легли на камень несколькими слоями, плотными, как саван. никто не выйдет. никто не присоединится ни к одному безумцу, зовущему эту ночь победой. пусть ненавидят её потом, если останутся живы.

[indent][indent]а затем дафна развернулась и побежала обратно.

[indent][indent]хогвартс умирал красиво и страшно. своды трещали, как старые кости великана. факелы чадили, будто плакали копотью. в воздухе летали искры, каменная крошка, чужие крики и проклятия, смешавшиеся в один рваный хор. раненые лежали вдоль стен, кто-то стонал, кто-то молчал слишком неподвижно. но весь этот ад был лишь рамой для одной мысли: астория. найти её. живую. целую. сейчас.

[indent][indent]она металась по коридорам, заглядывая в каждую драку, в каждый клуб дыма, в каждый разломанный проход. ей чудилось имя сестры в треске заклятий, в скрежете лат, в гуле рушащихся лестниц. сердце билось так яростно, будто хотело выбить рёбра и само отправиться на поиски.

и она увидела её

[indent][indent]тонкая фигура среди всполохов магии, волосы, как светлая нить в чёрном гобелене, палочка в поднятой руке. рядом кто-то в мантии рейвенкло уже завершал взмах, направляя заклинание ей в спину. мир сжался до одной точки, до одной секунды, до одного вдоха. дафна рванулась вперёд, проламываясь сквозь чужую схватку, отбила луч резким движением и закричала так, что даже стены услышали:

[indent][indent]— петрификус тоталус!

[indent][indent]заклятие сорвалось с палочки кнутом ярости. парень выгнулся, словно его натянули на невидимую струну, и рухнул на камни, застыв с лицом, полным позднего сожаления. она схватила асторию за плечо так резко, что та едва не выронила палочку.

[indent][indent]— какого дракла ты творишь, астория, — шипит одновременно со злостью и отчаянием, истерикой и сестринской любовью. — жить надоело?!

[indent][indent]дафна уже не слышала слов. только видела её лицо, пыльное, раскрасневшееся, живое. живое. дар, что дороже любых реликвий школы. гринграсс дёрнула сестру за собой, вытаскивая из месива боя, как вытаскивают драгоценность из пасти пожара.

[indent][indent]убежища не было нигде. коридоры плевались огнём. окна взрывались внутрь дождём стекла. по лестницам неслись люди, тени, доспехи, обломки. кто-то выкрикивал проклятия, как молитвы, кто-то молил богов, в которых не верил ещё вчера. замок содрогался под ногами, будто пытался стряхнуть с себя всех их, паразитов собственной истории.

[indent][indent]дафна прижала асторию к стене в нише между колоннами, заслонив собой. над ними с грохотом обрушился кусок карниза. пыль осела на ресницы, как серый снег. гринграсс вдруг поняла, что дрожит вся, до кончиков пальцев.

[indent][indent]— не отходи от меня ни на шаг, — сказала она уже тише. голос дафны треснул, как тонкий лёд. — если захочешь спорить, сделаешь это завтра.

( если у них будет завтра )

[indent][indent]фрэнк мажет холодной ладонью по уставшему лицу. треск недельной щетины рассыпается эхом и постукивает в подкорке, выбивая азбукой морзе: «фрэнк, ты устал».

[indent][indent]и фрэнк действительно устал.

[indent][indent]промозглые месяцы сковывали ломотой в мышцах и костях, но он шел по инерции. сначала на работу, после на собрания ордена, затем собирал остатки сил в кулаки и бросался в бой с пожирателями. где-то между проскальзывала полудрёма. хроническим в его жизни стал не только недосып, но и кофе. чашка. одна. другая. словно без глотка нефтяной горечи, без привычного прищура и искривленных губ от гадкого послевкусия лонгботтом не способен сконцетрировать внимание на словах муди.

[indent][indent]с каждой неделей становится хуже. напрямую об этом не говорят. по крайней мере, не в тех формах, в которых фрэнк хотел бы слышать. считал, что и остальные должны знать. он научился понимать канцелярский язык быстрее, чем осознал момент, когда сам начал сглаживать углы, обтекая их нейтральными формулировками. однако точка кипения прибавила с десяток градусов. скоро не выдержит. всё взлетит на воздух.

[indent][indent]фрэнк знал — наступило затишье перед бурей. перед ликом стихии всё, чего он хотел, вернуться домой к беременной жене и напомнить о себе. он рядом. ради неё и их сына, который появится через несколько месяцев. будущее кажется таким далеким. словно до рождения их ребенка расстояние в десятилетия. словно он уже не толкается в алисе. как же он хотел прямо сейчас согреть руки и прикоснуться к ней, лечь спать в их постель и на одну ночь почувствовать как мир становится на паузу вместе с грядущей неизбежной войной.

[indent][indent]не мог. потому пишет короткую весточку алисе с извинениями, капает в нижнем правом углу остатками кофе. так жена лонгботтома будет знать, что  записка послана из штаба. подписывается лаконичным напоминанием о любви к ней. оборачивает любимое печенье жены в пергамент и отправляет филином в их дом. отсутствие пора бы начать искупать букетами цветов и дорогими подарками, но алиса никогда бы их не потребовала. скорее не простила бы фрэнку присутствие дома в тепле и уюте, когда в его силах повлиять на исход событий в лучшую сторону.

[indent][indent]лонгботтому не нужны прямые приказы, чтобы знать чего от него хотят лидеры ордена. во взгляде, пропитанном недоверием, он мог бы увидеть силуэт питера, если бы обладал зоркостью оборотня. самые юные из ордена не научились пока заметать следы, чем аврор бессовестно пользуется. среди всех мест самым лакомым был тинворт. пожелай он завоевать особые доверие и расположение, отправился бы прямиком туда.

[indent][indent]лонгботтом ненавидел пересекать черту недоверия. сказать крисси напрямую оставить опасную идею можно, но цену, которую заплатить придется... не сегодня. достаточно было разговоров и попыток отговорить её находиться здесь. всё, что в его власти, защищать сестру. и не облажаться в процессе.

[indent][indent]фрэнк аппарирует чуть поотдаль от допустимой точки, отмеченной на карте в штабе. пронизывающий морской ветер пропитан надвигающимся ливнем. в темноте сложно разобрать кто и где, но компанию из четырех фигур, объятых ночной тенью, он отличает в тусклых отсветах фонарей. лонгботтом перестал верить в чудеса, от того и не доверял тишине тинвортовских улиц. не могло всё быть так гладко. слишком важная точка, из которой просочилась новая информация, не могла оставаться без наблюдателей и охранников. притаившись, фрэнк медленно осмотрел территорию.

[indent][indent]первыми в поле подозрения попали два волшебника. дорогие мантии, новые сапоги из драконьей кожи — всё идеально подогнано под фигуры. костюмы сшиты точно под свободу движений. как только один из них достал палочку, фрэнк достал и свою. вдали прогремел гром. у него есть несколько секунд до вспышки молнии. рокот настигает лонгботтома, отдавая вибрацией в ребрах.

[indent][indent]в нужный момент сочетание грома и вспышки служат ему союзниками. за  раскатом лонгботтом прячет ослепляющее заклинание, направляя его в аккурат в лица волшебников. воспользовавшись дезориентацией противников, фрэнк отталкивает одного к стене, направляет кончик палочки к подбородку.

[indent][indent]— петрификус тоталус,  — шипение в его голосе запускает сноп белых искр, обрамленных фиолетовым контуром. второго волшебника берет за шиворот и тянет к себе, лишая его голоса. — силенсио, — следом отправляет в нокаут и его, когда новая вспышка молнии смешивается с парализующим проклятьем.

[indent][indent]кого-то из ордена здесь поджидали. стараясь не терять из вида сестру с её друзьями, лонгботтом наспех осмотрел предплечья волшебников, ища чёрную метку. безуспешно. оттащив тела вглубь между домами, он шел параллельным путем, так и оставшись наблюдать чуть поотдаль, скрытый стеной ливня. когда они вернутся, фрэнк закажет для крисси особый порт-ключ, что перенесет её в безопасное место при первом же признаке опасности. парней ждет выволочка. что же касалось кассандры... её лонгботтом вверит карадоку.

[indent][indent]сейчас фрэнк готов был молиться хоть мерлину, хоть преподнести жертву жестоким языческим богам, лишь бы остальные ошиблись в неблагонадежности питера.

Галахад, ставший, впоследствии, рыцарем Круглого стола, родился и жил во времена Камелота. Его жизнь ничем не отличалась от прочих людей того времени, достойных звания рыцаря, которое он, в итоге получил.
Ещё за несколько лет до битвы при Камлане, когда король Артур был смертельно ранен Мордредом, а последний - убит Мерлином... Ещё за несколько лет до той битвы была другая. Не столь важная, в глобальном смысле, но тоже довольно крупномасштабная - по меркам того времени. Именно тогда Галахад и стал бессмертным, хотя, конечно, не подозревал об этом.
Как? Мерлин тогда был ещё довольно молод, и недостаточно опытен, и... Правда в том, что он напортачил. Он хотел наложить защитное заклинание, но, очевидно, слегка ошибся в тексте, и результат вышел весьма неожиданным. Впрочем... Лишь в битве при Камлане, когда Галахад умер и ожил в первый раз, волшебник, став тогда уже гораздо опытнее, понял насколько облажался. Мерлин, после гибели Артура, много лет пытался обратить то заклинание, но это ему так и не удалось.
Альбион распался после гибели короля. И Мерлин, и Галахад, остались в Камелоте ещё на много лет, защищая королевство по мере своих сил. Но внук Артура стал последним королём Камелота, так как королевство было захвачено иноземными захватчиками. Оба могли остаться в той местности, и их никто бы не остановил, но... Неважно, что они - часть той эпохи, да и вообще - королевства. Там не осталось ни одного, по-настоящему, близкого им человека. Все давно умерли от старости. Да и сам Камелот был несравним уже с тем, каким тот был при короле Артуре.
Так что оба покинули ту местность, и больше не возвращались. Уходя, волшебник вставил меч в камень, и укрыл магией. Теперь, когда-нибудь, если найдётся достойный человек, он сможет увидеть Экскалибур, вынуть из камня, и стать владельцем меча. А с ним можно творить великие дела.
После Камелота - каждый пошёл своим путём. Мало кто выжил из тех, кто жил в ту эпоху, и дожил до наших дней. Только Мерлин, Моргана, Нимуэй и Галахад. Первые трое просто останавливали, постоянно, своё старение, поэтому и были живы до сих пор. А бывший рыцарь Круглого стола является бессмертным. Все остальные, кроме них четверых - мертвы со времён Камелота.
Волшебники отправились путешествовать по миру, изучая все его секреты. Нимуэй и Галахад - тоже. Все по одиночке. Но однажды... Даже бесконечные скитания по планете могут надоесть. Кому угодно. С тех пор, каждый из них находил себе какую-то страну или королевство, жил там какое-то время, а потом уезжал, выбирая новое место. За века - четвёрка где только не жила, и чем только не занималась.
Последние несколько веков, пока Мерлин и Моргана занимались наукой, пытаясь найти способ объединить её с магией, бывший рыцарь тоже не бездельничал. Те двое - женаты уже лет 500.
Касаемо самого Галахада... В девятнадцатом веке у них с Нимуэй начался роман. Они, в тот день, оба присутствовали на балу, куда пригласили тех личностей, которыми они, тогда, являлись для общественности. В период Первой Мировой - они поженились. Галахад воевал в обеих мировых войнах, а древняя ведьма - работала в те моменты медсестрой. Почти в самом конце 20 века, они решились завести ребёнка, и у Нимуэй родилась дочь. Они назвали её Адриана.
Много веков Галахад пытается найти способ стать смертным, чтобы смочь прожить обычную короткую человеческую жизнь, и не наблюдать как все, кроме трёх волшебников, кого он лично знает, стареют и умирают. Он устал от нескончаемых потерь. А за века он потерял немало друзей, часть из которых гибли в войнах, а остальные, в конечном итоге, от старости.
Где сейчас Мерлин и Моргана - бывший рыцарь не знал. Хотя последний раз видел их во времена сухого закона на одной американской вечеринке, где было много известных личностей той эпохи.
Что до остальных... Сам Галахад, нынче, живёт в Лондоне, и для общественности - его зовут Эдвард Престон, что подтверждают всевозможные документы, а также водительские права. Он - археолог. С Нимуэй они развелись пять лет назад. Так уж всё вышло... Брак длиной в сотню лет, это... Не так просто, как браки обычных людей, которые, в любом случае, ограничены возрастом смертных. Древнюю ведьму сейчас зовут Мелани Чейз, а их общую дочь - Адриана Чейз. Бывшая настояла, чтобы дочь получила фамилию её личности, и бывший рыцарь не возражал. Кем сейчас Нимуэй работает - он не знал. Но их дочь является известной певицей, и очень красивой молодой женщиной. Хотя... Разве она могла родиться не красивой, с учётом генетики родителей?
У Галахада в доме, сейчас, скопилось много мусора. Он пошёл выносить мусор на улицу, и выбросил, распределив по бакам. Затем вернулся в дом, и продолжил изучать зацепки. Стопроцентной гарантии не было, но мужчина был рад, что похоже вычислил то, где может находиться Священный Грааль. А это... Вещь уникальная.
Археолог Эдвард Престон погрузился в изучение, но... Неожиданно зазвонил его мобильник, и мужчина ответил на звонок.
-Привет. Мел, помедленнее. Успокойся. Что случилось? - забеспокоился он, поняв что она сильно чем-то обеспокоена.