Эйприл не дотянула, и это было паршиво, как ни крути. Цифры на экране терминала пройденного теста всё ещё стояли перед глазами, когда она моргала, глядя в потолок раздевалки. Скорость реакции — допустимо, силовая выносливость — ниже среднего по отряду. Ниже среднего. Фраза застревала в горле острым комком, когда она переодевалась в спортивную форму, пальцы с непривычной резкостью затягивали шнурки. Она понимала логику, что инструктор по физподготовке знает своё дело и перечить ему своими "почему" не стоит. Может быть, именно этого не хватало её упрямому, не желающему набирать темп телу. «Подтянуть до хороших результатов» звучало как приговор, замаскированный под заботу. «Офицер, только что получивший своё место в спецназе, и сразу — "слабое звено"» - Эйп стиснула зубы от таких нерадужных мыслей, выпрямилась и посмотрела на своё отражение в матовом стекле шкафчика. Платиновая копна, красные пряди, решительный взгляд. Ничего, она справится, всегда справлялась, просто… нужно работать ещё больше. Ведь поэтому то она сейчас и здесь, вновь в женской раздевалке, готова (или нет?) доказать, что она сможет.

Голос Августа Мэя раздался из-за двери - он не вошёл, но его присутствие ощущалось сквозь металл. Он говорил что-то о расслабленности я счастливом талисмане которым он сегодня будет для неё. Что она сдаст. Было приятно и в то же время от этого она только начинала еще больше нервничать. Эйприл дёрнула плечом, поправляя лямку топа, и резко толкнула дверь. Август стоял, прислонившись к косяку, с этой своей вечной лёгкой усмешкой, которая, по её мнению, должна была действовать на нервы. И действовала, ещё как.

— С твоей удачей, — она прошла мимо, даже не взглянув на него, — я споткнусь ещё на пороге и покажу себя во всей красе. Спасибо за поддержку.

Он оказался рядом через два шага, легко, беззвучно, как умел только он, с этим своим обязательным обаянием, которое она старалась как могла не замечать, и вновь начал говорить что-то, совершенно не даыа сосредоточиться. Эйприл стиснула челюсть, чувствуя, как нервозность начинает подниматься из солнечного сплетения. Их знакомство началось с его явного мужского внимания и её глухой обороны. Август Мэй, ветреный, лёгкий на подъём, с комплиментами для каждой сотрудницы в штабе, и она, Эйприл Саммер, которая предпочитала держать таких на расстоянии вытянутой руки. Странное общение, которое он, кажется, считал игрой, а она — неизбежным обстоятельством службы.

— Останься за дверью, — бросила она, ускоряя шаг по коридору и чувствуя, как он всё равно идёт следом. — Твоя роль «талисмана» может ограничиться моральной поддержкой из раздевалки.

Но как и ожидалось, все просьбы девушки прошли мимо, стукнувшись как о стенку горох и рассыпавшись ее надеждами сделать все спокойно. Эйп внутренне выдохнула, морально отстраняясь от ненужных мыслей чтобы сосркдо овиться на важном. «Ты справишься. Просто… расслабься. Это же просто физподготовка.» Убеждала себя офицер спецназа, постучав костяшками по двери. Просто, как сказал Август. Для того, кто рождён с удачей в кармане, например, всё всегда просто. Не дожидаясь ответа, Эйприл толкнула дверь и заглянула внутрь, готовая увидеть строгого инструктора с секундомером, но замерла от представшей картины: в пустом тихом зале, на матах, ничком лежала смуглая спортивная девушка, и она разговаривала… с потолком. На таком ужасном английском, что у Эйприл, привыкшей к чёткости и правильности, свело скулы от непроизвольного напряжения. Она бросила короткий взгляд на Августа, ища в его лице хоть каплю понимания, но тот лишь приподнял бровь с видом человека, который нашёл новое развлечение. Кира Сантос, а это, без сомнения, была она, не проявляла к ним ни малейшего интереса, продолжая бубнить про синее небо и супермаркет.

— Эм… здравствуйте, — начала Эйприл, делая шаг вперёд, стараясь говорить чётко и просто. — Вы мисс Кира Сантос? Я — офицер Эйприл Саммер. И офицер Август Мэй, — она кивнула в сторону мужчины. — Я пришла для сдачи нормативов.

В голове пульсировала одна-единственная мысль: как мы вообще будем общаться? Её нормальный английский, выученный у носителя с детства, а именно у матери , и этот… с ранный говор, который она только что услышала. Эйприл незаметно выдохнула, чувствуя, как раздражение на Августа перетекает в тревожное ожидание.«Ну, начинается...»

Внутреннее напряжение, которое Мэйв уловила ещё на улице, никуда не делось. Оно просто сменило форму. Превратилось из тревожного предвкушения в привычную собранность. Август принял из рук сестры её лёгкое пальто, и пока та плавно направилась к выбранному столику со статью, что отличала её даже в самые расслабленные моменты, парень на секунду задержался у вешалки, делая глубокий вдох. «Всё просто. Ты просто рассказываешь ей про Эйприл. Как и планировал. Мэйв обрадуется. Всё будет хорошо». Он повесил пальто, поправляя край пиджака, после чего двинулся следом. Сестра уже сидела на своём месте неторопливо оглядывая зал.  Когда официант подошёл к ним, Август подождал заказа сестры и добавив негромко:

— Мне ирландский. И вишнёвый штрудель, если есть.

Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась нотка напряжения. Однако сейчас ничего не требовалось. Кроме одного — собраться с духом. Мэй уже собирался сесть напротив, уже открыл рот, чтобы ответить на вопрос сестры о том, что же он так долго собирался ей рассказать, как вдруг краем глаза уловил движение. Яркое пятно красного свитера. Слишком знакомый силуэт. Слишком знакомая красная прядь, выбившаяся из общей массы волос. Август замер на полпути к стулу. Пальцы инстинктивно коснулись края столешницы, чтобы удержать равновесие. Голубые глаза расширились на долю секунды, прежде чем он успел взять себя в руки.

Эйприл. Здесь.

Она была в этом кафе всё это время. Устроилась в тени у окна. За широким листом фикуса. И видела. Всё. Как он обнимал Мэйв. Как целовал её в щёки. Как галантно открывал дверь. Внутри что-то щёлкнуло. Не паника. Нет. К панике Август привык относиться как к плохому советчику. Скорее досада. И тень раздражения на самого себя за то, что умудрился не заметить её, когда входил. Хотя нет, он заметил бы, если бы не был так сосредоточен на предстоящем разговоре. Чёртова привычка прокручивать в голове слова, которые собираешься сказать, вместо того чтобы нормально осмотреться.

Мэй видел, как Эйприл поднялась. Как расправила плечи, готовясь к выходу на свет. Как её черты сложились в выражение спокойной вежливости, за которым угадывался настоящий шторм. Август знал этот взгляд. Знакомый до боли. До дрожи в кончиках пальцев. Взгляд человека, который принял решение и теперь идёт до конца. Мэй опустился на стул. Медленно. Без лишней суеты, давая себе эти жалкие секунды, чтобы собрать мысли. Его пальцы, лежавшие на столе, были абсолютно неподвижны. Только большой палец едва заметно скользнул по серебряному перстню, прокручивая его на пол-оборота. Туда-обратно. Туда-обратно.

Голос Саммер разрезал воздух. Вежливый. Спокойный. Но с очень опасной ноткой, которую Август научился распознавать за месяцы знакомства. Она поприветствовала их обоих, извинившись за то, что вмешивается, и коротко кивнула Мэйв. А потом перевела взгляд на него, и в этом взгляде читалось всё. И боль. И злость. И та чертова решимость, которая делала её таким чертовски хорошим офицером. Улыбка Эйприл не дрогнула, но Август видел, чего ей это стоило.

В следующую секунду её слова достигли цели. Негромкие. Почти ласковые. Но с таким подтекстом, от которого у любого нормального человека кровь стынет в жилах. Она поинтересовалась, долго ли он собирается хранить верность своим старым привычкам. От этого вопроса веяло обидой и разочарованием. Свою боль она высказала слишком спокойно. Без крика. Без сцены. Только этот холодный тон и взгляд, который говорил громче любых обвинений.

Вот оно.

Парень медленно выдохнул. Не резко. Не демонстративно. Просто глубоко, возвращая себе полный контроль. Ладонь, лежавшая на столе, расслабилась, перестала крутить кольцо. Губы тронула усмешка. Не издевательская. Не игривая. А скорее признающая свою ошибку. Не в том, что касалось Мэйв, а в том, что он, будучи человеком, привыкшим просчитывать риски, умудрился не предусмотреть самого очевидного.

— Привет, Эйп, — голос Августа прозвучал ровно, без привычной дразнящей нотки. Он не отводил взгляда, хотя внутри всё сжалось от того, как она держалась. Пальцы, вцепившиеся в спинку стула, побелели на суставах, а сама она сохраняла ровно ту позу, которую принимала перед боем. Эйприл Саммер умела держать удар.

Август медленно повернул голову к сестре. Короткий взгляд, в котором смешалось извинение за неожиданный поворот и молчаливая просьба не вмешиваться. Потом снова посмотрел на Эйприл. Свободной рукой Август указал на девушку напротив. В этом жесте не было ни суеты, ни желания оправдаться. Только спокойная правда.

— Мисс О’Коннор, — парень чуть склонил голову, произнося это с той самой официальностью, которая, как оказалось, сыграла с ним злую шутку. В голосе, однако, не было ни капли холодности. — Позволь представить ту самую, о которой я собирался тебе рассказать.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Взгляд вернулся к Эйприл. В нём не было ни капли вины. Только осознание нелепости ситуации и желание её исправить. Мэй не торопился. Не перебивал. Не пытался схватить её за руку или усадить рядом. Он просто ждал, давая ей возможность переварить услышанное. На её слова о том, что он не способен на серьёзные отношения, Август не обиделся. Знал, что заслужил это подозрение. Знал, что сам когда-то дал повод сомневаться. Но сейчас, глядя на неё. На взволнованную и очень напряжённую Эйприл, которая всё ещё держала спину слишком ровно, Август отчётливо понимал. Она заслуживает правды. Просто правды. Без прикрас и без иронии. Гас перевёл взгляд на Мэйв, затем снова на Саммер. В его глазах мелькнуло что-то очень похожее на усталую усмешку человека, который только что проиграл в рулетку, но не жалеет о ставке.

— И, кажется, судьба решила, что представлять вас друг другу буду не я, — он развёл руками, совершая жест, в котором было столько ироничного принятия неизбежного, что трудно было не заметить. Парень не испуган. Он просто озадачен обстоятельствами. Собственной невнимательностью. И, возможно, впервые за долгое время Мэй не видел в этом катастрофы. Только повод для разговора, который всё равно должен был состояться. Просто не так, как он планировал.

Ей было некомфортно спать в своей коробке, которая едва ли сравнилась бы со старой квартирой. Минимум личных вещей, минимум удобств из прежней жизни, лишь ноющее чувство, что лучше уже не будет. Своих вещей у неё было не так много. Тех, за которые она однажды платила деньги, которые выбирала сама в магазине, которые имели только её запах и её воспоминания. Сейчас мир превратился в огромную бартерную точку, где право собственности можно было закинуть в темный угол. Много прав, на самом деле... Другой мир, другие условия, осталась ли Лу прежней?

Людей из той прежней жизни в живых осталось немного. По крайней мере тех, о ком Луиза знала. Парни из убойного, Джин, может еще какое знакомое лицо пробегало порой. Она цеплялась за своих как за спасательный круг, пыталась вернуться хоть к какой-то версии нормальности, найти новый смысл этого слова. Ведь нормально уже не будет, не так как прежде. Никакой тебе работы в прокуратуре, никаких баров по субботам, нет больше фестивалей и кинотеатров, лишь тьма и необходимость вырывать когтями каждый день, каждую крупицу радости. А ресурсов на это оставалось не так много. Многие стремились заполнить пустоту в душе беспорядочными связями, алкоголем, риском. Лу же искала более здоровый способ борьбы с тянущим чувством одиночества. Вылазки и обмен информацией был её единственным вариантом, лучшего пока она не придумала. Это всяко лучше чем торчать на базе, которая вызывала клаустрофобию.

Луиза наслаждалась моментами, когда можно было просто побыть на солнце, впитать в себя тепло небесного светила. Когда можно было почувствовать себя живой и на мгновение забыть, что они теперь живут на огромном кладбище. Редкие облака намекали на смену погоды, но Лу не боялась небольшого летнего дождя, даже наоборот. Идеальное время, чтобы выйти в свет и найти себе занятие, может даже раздобыть что-то ценное. Для Джин, к примеру. Та всячески трудилась в своем медицинском кабинете, пытаясь сделать его хоть чем-то похожим на прежние. Остатки техники, остатки лекарств, скальпели и спирт. Человечество так стремилось сделать прорыв в исследованиях, они пытались излечить неизлечимое, создавали новые поколения антибиотиков. Все ради того, чтобы сейчас вернуться в темные века. Не удивительно, что Джин порой выглядела такой угрюмой. Луиза хотела как-то помочь, она даже начала более внимательно осматривать те отрезки заросших дорожек и полян, в поисках знакомых трав и корешков. Знаний в этой области у Паскаль было не много, в конце концов их семья была известна не за зелья и травы, а за сохранение порядка. Но ту же ромашку и мяту Лу могла отличить от других, с остальными приходилось сложнее. Советоваться с книгой по собирательству не всегда получалось (некоторые страницы были вырваны, другие смяты), да и куда ей до тех самых знахарок и целительниц. Луиза знала только как скрывать боль, а не лечить её.

Бесило, что нельзя просто вырваться на свободу и исследовать, что везде было так небезопасно и мерзко. Но она шла вперед, стиснув зубы. Легкая куртка должна была защитить от дождей, но температура воздуха делала все только хуже. Душно, тепло и мокро. Идеальное время для очередной вылазки. Она убедила Джин, что стоит порой выходить в свет и исследовать его вместе, чувствовать свежий воздух на своей коже, банально оценивать смену пейзажа. Потом как-то эти знания точно понадобятся.
- Конечно помню. Делать-то мне больше нечего, - не совсем сарказм, скорее констатация факта. Она запоминала маршруты, себе отмечала магазины, бутики, чью-то практику, книжные. В нынешнее время любая мелочь могла оказаться для кого-то ценностью. Книга, бутылочка духов, старая заначка алкоголя, да даже вещи, (хорошего качества и в хорошем состоянии), могли оказаться абсолютно необходимыми для того, кто недавно мог потерять все. Сейчас это провернуть было особенно легко. - Мы пройдемся по бульвару с прекрасной обозримостью, тебе понравится.

Карта была удобным дополнением, но больше нужна для того, чтобы отмечать на ней новые важные точки. Леви знал, что Лу сложно было потеряться, но он также должен был следовать протоколам и повторять очевидное, таковы правила. Старые законы может здесь и не работают, но банальные правила выживания не изменились. Луиза приняла их "навигатор", благодарно улыбнулась и поспешила вырваться из клетки на свободу.
У Джин была безумная идея завести свой сад с травами и корешками, чтобы не искать их в дикой природе. Выращивать это придется Луизе, конечно же, но потенциал такой идеи был неоспорим. До новомодных лекарств всегда существовали травы, растения, делались мази и бальзамы. Осталось только научиться их делать. Ах да, и вырастить, и поухаживать без очевидно лежащих пачек с удобрением. Лу задумывалась о компосте, но у них и правда не было места для таких развлечений. Если травы можно держать в горшках, как она делала раньше дома, то полноценный сад на базу не поместишь. Луизу тянуло к земле, ей хотелось чувствовать себя в безопасности и обманывать себя иллюзией нормальности, она устала от жестокой реальности.

Её заинтересовала одна точка на карте, вероятное мед заведение. Может ветеринарка, может чья-то частная практика, кто знает. Но для Джин такое место могло оказаться сокровищницей. Оно было подальше, на пересечении бульвара JFK и вест стрит 51. Может стоит сначала попробовать что-то поближе? Лу достала карту и начала осматривать все отмеченные точки. Вот, "Н", точка с интересом для медиков. Сойдет для начала. Потом может и рай для садоводов найдут, раз Джин так настроена превращаться в лесную фею.

- А? - Лу выглянула из-за карты немного рассеяно, - Да, была. Попробуй в Нью-Йорке без своего транспорта, не лучшие впечатления. - Её прекрасная машина, которая уже наверное стояла где-то у закрытого магазина, без стекол и радио. Все с собой не заберешь... - Сейчас бы не помешала, будь у нас достаточно бензина на всех, скажи? - Она улыбнулась подруге и спрятала карту. Дальше они и сами справятся, тут не заблудишься.

- Жива, здесь, с тобой. Пытаюсь быть благодарной за то, что еще могу вот так гулять с подругой и дышать воздухом. Но как-то это сложно, понимаешь? - Радоваться мелочам и минимуму, находить смысл в немыслимом. Вся эта фигня про душевный покой и примирение, легко сказать. Луиза даже людей из прошлого отпустить не могла, какое там примирение, смирение. Она могла только делать себе больнее, порой пересматривая старые фотографии, впопыхах выдранные из альбома в последний день дома. Слезы больше не лились, они заканчивались еще до конца... всего. Сейчас остались одни лишь сожаления.

- Я бы у тебя спросила, как ты планируешь свой знахарский инвентарь тащить, фея моя прекрасная? И выращивать это все будет непросто. Ты уверена? Может... Ох, я даже не знаю. Не вижу на карте очевидных точек с семенами, придется только рыться и копаться самим. - Она выдохнула, пытаясь понять, как сделать разговор помягче, - Но я тебя поддерживаю, ты не подумай. Это лучше чем ничего, люди веками выживали на народной медицине. Черт, это все, что у них было. Стоило слушать бабулю, когда она делала брату мазь из непонятных листьев со двора... - Лу подавила смешок, вспоминая эти крики и попытки старшего брата сбежать от народной карательной медицины, но abuela клялась, что её средство быстро залечит все ранки лучше всяких пантенолов.