Море бывает разным: пугающим, вдохновляющим, поражающим. Любым, но оно никогда не оставляет равнодушным. Даже то самое бесконечное серое проклятое море, которое окружало их в путешествии к Скрижали Дыхания, и то вызывало искренние яркие эмоции — злость и страх перед неизведанным. Такой же страх перед неизвестностью грядущего сковывал душу Милославской. Письмо от Мериты оказалось крайне неожиданным. Гореслав нашёл её и передал это письмо, это было для неё пугающим. Она ведь так тщательно скрывалась от остальных баронов криминала, а оказалась найдена тем, кто не был жителем Ариона. Надо ли снова бежать? Или Милославская боится тени?
Эти страхи и заставили её принять приглашение невестки и посетить Тайхо — далёкое островное государство, о котором княжна знала только по вещам, которые у неё оказывались: сандалу и тонким изысканным шелкам. Дорога была долгая. Ей бы напрямик поехать через порты Вальгравии, посмотреть на Нерет‑Дуар, а может, покинуть Арион через Зултар, но путь в Вальгравию ей был заказан. Она выбрала путь через Морвант — столицу Сольнмарка. Дольше, но безопаснее.
С ней в этот путь не отправилась Фелина — девушка осталась ответственной за подготовку дальнейшего шага Милославской. Приходилось довольствоваться обществом новенькой служанки и одного из самых молчаливых телохранителей её окружения. Мужчина был лично выбран Гвином, чётко проинструктирован и очень мотивирован, но Агния всё равно не была полностью уверена в таком путешествии.
В порту прибытия их встретил Гореслав — младший сын воеводы, как и всегда, с непроницаемым лицом, на котором изредка пробегали змеиные тонкие нотки, — этого Агния не могла не заметить. Ей было даже жаль, что этот человек был сильно предан Каю, ведь ей так не хватало рядом таких умелых людей. Однако чужая земля привлекала в это время Милославскую больше.
Столица Тайхо поражала своим стилем, таким не похожим ни на пафос Ариона, ни на природность Иневрата. Узкие улочки, обрамлённые изящными пагодами с загнутыми вверх карнизами крыш, соседствовали с монументальными воротами. Стены зданий украшали резные орнаменты: то стилизованные драконы и фениксы, то изящные ветви цветущих деревьев, то геометрические узоры, напоминающие традиционные мотивы. Вдоль мощёных дорожек росли карликовые сосны, искусно сформированные, рядом с ними — пышные кусты пионов, а чуть дальше — стройные бамбуковые рощи. В воздухе витал аромат жасмина и благовоний, смешиваясь с солёным дыханием моря.
Ей дали время, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть с дороги, ей дали посетить купель и умаслить тело неизвестными до этого времени маслами. Ей дали то, что причиталось ей по праву рождения, но так резко лишившаяся этого. Чего же она ждала от этой встречи? Агния понимала, что письмо было написано пусть и Меритой — почерк Кайдена за эти годы она успела изучить от и до, — но врд ли без разрешения брата, его супруга вряд ли бы самостояльно пошла на такое. И кто же будет действительно на встрече спустя долгое время расставания, не было секретом для Милославской.
Столица Тайхо была удивительна в своей аутентичности, но люди были людьми везде — такие же шумные, куда‑то спешащие, суетящиеся. Только язык был совсем не похожий на тот, к которому привыкла Милославская. Спустя время, Гореслав проводил в удивительный сад, раскинувшийся в самом сердце города, и оставил одну идти по тропинке, остановившись почтительно в самом начале. Юбка искусного платья шуршала осенней листвой. Ветерок трепал изменившие свой цвет листья деревьев, но погода была на удивление тёплой и приятной, не то что в Сольнмарке в это время. Ноги Агнии мягко ступали по тропинке, напоминая ей о последней встрече с ведьмой, после которой тогда ещё девушка никогда больше не могла иметь детей. Что же эта тропка откроет ей сейчас?
Она видит среди листвы знакомую тёмную голову, в которой паутинками затерялись седые волоски — время не щадит никого. Когда перед ней открывается полянка, Агния в какой‑то нерешительности замирает и шумнее, чем полагалось, выдыхает. Голос брата звучит так же, как тот, что звучал в её ушах при прочтении писем. Так же, как звучал при издании приказа об изгнании. Вот только слова брата до неё доходят не с первого раза. Она чуть хмурится, ведь все эти имена как будто давно не про неё, как будто Ася и Чайка были похоронены вместе с её решением накапать того яда в его кубок.
Ей хочется вдохнуть поглубже, растянуть тугие ленты корсета, стать такой же лёгкой, как перо той самой Чайки, — как будто бы вся тяжесть этих десяти лет разлуки может упасть с её плеч вот так просто. Она представляла их встречу иначе, первые годы ещё желая кинуться в лицо брату, довести то, что она не смогла сделать с первого раза. С каждым годом картина прекращала быть такой кровавой и эмоциональной, а сейчас… Сейчас не осталось ничего от тех эмоций, только пустота, которую она собственными руками выжигала в себе.
— Пожалуй, — с лёгким кивком и мимолётной улыбкой на устах произнесла Милославская.
Язык не слушался её, отвыкшую от произнесения слов на родном наречии. Они казались чуждыми, а голос казался иным, чуть более скрипучим, как ржавые несмазанные петли двери, которую так давно не открывали.
Агния присела в кресло, предложенное Кайденом, и оглянулась по сторонам. Выждав, когда слуга оставит их вдвоём, Милославская первая нарушила тишину:
— Поздравляю с помолвками, — арионский акцент то и дело прорывался сквозь светолесскую речь. — Счастье родителя — найти достойную партию своему ребёнку.
Правда, откуда ей знать это, коль они с Александром так и не нажили своих. Рядом с Кайденом Милославская вдруг отчётливо ощутила своё одиночество.
