После того, как слюнтяй произносит слова «госпожа графиня», Джон почти больше ничего не слышит. Вся эта бредовая сцена, этот проклятый утренний визит обнажил столько противоречий, столько слабостей, которые так не хотелось признавать, что теперь они мёртвыми птицами падали куда-то вниз. На дно безумно тёмной, холодной бездны. А ведь он почти поверил, что выбрался оттуда...

Джон замирает. Бледное юношеское лицо разом меняется, выдавая его с потрохами. Расширенные от удивления глаза и чёрные брови чуть ползут вверх, вырисовывая ошеломление, заставившее сына Миледи де Винтер застыть как соляной столб.

Ему кажется, что стало тяжело дышать. В груди сделалось так невыносимо больно, что просто не получается вобрать в себя воздух. Будто стоящий напротив него мальчишка не просто произносил слова, но с каждым из них втыкал в грудь по ножу. На какой-то миг Джон попробовал сосредоточиться на нём. Вслушаться в его глупые речи, в этот писклявый идиотский голос. И тут же почувствовал, что от раздражения, от злости, а ещё от чудовищной силы волнения его трясёт и колотит изнутри. Стоило лишь услышать чужой говор, как внутри его головы кто-то упрямо не захотел в это верить, требуя закрыть уши, схватить недомерка за руку и выдворить вон. Ему бы сосредоточиться, ему бы только несколько секунд, чтобы понять - но в ушах гудят собственные мысли, роятся стаей обезумевших пчёл, готовых вот-вот размозжиться о стены.

- Замолчите, - слетает негромкое, почти просьба, срывающееся дрожью на последнем слоге. Но в следующий миг ледяные глаза вспыхивают кострами и Джон, с титаническим усилием вырываясь из своего оцепенения, сжимает кулаки, делая шаг вперёд, и кричит: - Замолчите и убирайтесь! Немедленно!

Реакции, ответа или продолжения этого чудовищного спектакля Джон не дожидается. Осуществляя свои намерения, он грубо хватает воспитанника графа де Ла Фер за предплечье и тащит к дверям. В свои пятнадцать у него стальная хватка, даром, что худощавый. Эти руки уже умели держать рапиру, пробовали и сабли. На этих руках уже была чужая кровь.

Джон вытаскивает малолетнего Рауля в коридор, почти отпихивая его от себя, и захлопывает дверь. Длинные красивые пальцы сами нашаривают замок, проворачивая то ли задвижку, то ли ключ - он не отдаёт себе в этом отчёта. И теперь, когда он остался один, роковая фраза, усилившись звучностью, ясностью, чёткостью и омерзительностью детского голоса, повторялась в мыслях раз за разом, врезаясь в голову с болью.

Белая древесина, резное дерево, позолоченные петли и замочная скважина. Размывает, плывёт, теряя контуры. Сердце бьётся в груди так сильно, что кажется, будто кто-то колотит в дверь. Хотя, может невоспитанный недомерок действительно решил, что имеет на это право, раз воспитывается в этом доме...
Воспитывался...

Чужие голосов, захватившие сознание. Море и волны, бьющиеся о борт Штандарта, прорывающегося сквозь грозу в Дувр.

«Жанно... дела, которые ждут меня сейчас… не для тебя»

Она сама, Миледи де Винтер, его мать - она привезла его сюда, в этот дом, сказав ему об этом ещё тогда, в день их встречи.
Потом то, что теперь она - графиня де Ла Фер.
А ещё она сказала, что были причины, почему она не вернулась за ним десять лет назад. Почему не вернулась сразу, почему не увезла...
Он верил и принял всем сердцем, что она не могла. Он знал, что она не могла. Как бы безумно больно теперь не звучала эта невозможность. Хлёстко вспарывала рану, по которой только-только начали приживаться швы.

Нет, он должен верить! Он верит и не усомнится!
Его мать не могла вернуться. Она бы обязательно пришла, если бы была на то её воля, сила - об этом говорили её глаза, звучали слова, сообщая многим больше, чем она говорила. Об этом ласкали её руки, вплетающиеся в его светлые волосы.
Кто-то или что-то помешали ей. Кто-то и что-то разлучили их.

«Клянусь тебе, он заплатит за каждый день, который украл у нас...»

Мысли спутались, завязались узлом, одна с другой. Джон отпрянул от дверей, зажмуриваясь, продолжая до дрожи сжимать руки.
Он знал, кто его враг.
Он знал, что всегда будет верен своей матери.
Теперь у него наконец-то было его «сегодня» и было завтра, которого он терпеливо дождётся и исполнит свою клятву - когда будет готов, когда будет достаточно силён. Когда твари не поможет его венценосный хозяин, а тому - его тварь.
Но кем в череде искажённых масок был теперь Оливье де Ла Фер?..

«Там живет… граф де Ла Фер. Он обеспечит тебе безопасность...»

Ему бы успокоиться и понять, что глупый мальчишка решил, если у Миледи есть старший сын, то её нынешний муж - его отец. Пусть мерзавец строит из себя разумность, можно было бы обойтись этой мыслью - но нет. Мальчишечий голос попискивал о том, что раз один отец мёртв, то теперь был ещё один. И перестать слышать этот писк Джон уже не мог.

Мысль, показавшаяся единственно правильной, единственно верной, от которой на миг мелькнуло в душе спокойствие, заполнила собой всё его существо, указав единственное существовавшее теперь направление.
Три широких шага, и Джон снова оказывается у своих дверей, резкими движениями почти срывает замки, распахивая высокие створки, и пулей вылетает наружу. Он не видит рядом никого и ничего вокруг и почти бежит в направлении комнат, которые, как он знал, принадлежали Миледи де Винтер.
Графини де Ла Фер.